Монстр под прикрытием (СИ)

– Слушай, не зажимайся. Я малолеток не насилую. А вот помочь в силах. Так что давай умывайся-одевайся и поговорим. Как взрослые люди, да?
– Я вам не нравлюсь? – сделала она свои, абсолютно нелогичные выводы и в её зеленых омутах заблестели слёзы.
– Слушай, давай без повторений ночных рыданий, а? Пойми уже, на жизнь можно зарабатывать не только телом. Ты не пустышка, чтобы размениваться по мелочам. Кем ты вообще хотела стать? Ну, до того, как мать умерла.
– Дизайнером одежды, – Лира стыдливо отвела взгляд, словно откровенно стеснялась этого, и всё-таки приглушённо всхлипнула. – Я хорошо рисую и даже шила одежду. Себе, маме, подругам. Раньше…
– Значит, будешь дизайнером, – припечатал жестко, чтобы она наконец взяла себя в руки. – А теперь марш в ванную, пока не передумал.
Сдуло её в мгновение ока. Эх… А я считал, что нравлюсь девушкам. Вот так и открывают глаза на правду!
Лире понадобилось минут двадцать на то, чтобы привести себя в порядок. Уверен, она не только умывалась, но и снова хорошенько проревелась, потому что выходила из ванной с ещё более припухшими глазами, чем проснулась. Говорить ничего не стал, сам знал, каково это – чужая непрошеная жалость. Полный игнор и сосредоточенность на совершенно иной задаче – наилучшее лекарство.
– Есть хочешь? – спросил первым делом, а когда она неуверенно кивнула, заказал завтрак на двоих с доставкой, выбрав универсальные сырники с клубничным вареньем и побольше кофе.
За ночь я не спал и минуты, а день обещал быть богатым на события.
Всего минут через семь (я как раз успел принять душ и надеть свежее) принесли наш заказ и, символично накрыв в гостиной, я щедрым жестом предложил Лире угощаться. Пока ели, следил за ней исподтишка, подмечая даже малейшие нюансы и в итоге констатировал, что с манерами всё отлично, как и с плавностью движений, так что краснеть за девчонку не придётся.
– А теперь я тебя спрошу, а ты хорошо подумаешь, – заговорил снова, когда выпил вторую чашку кофе и расслабленно откинулся на спинку кресла. Захотелось прикрыть глаза и ни о чём не думать, но сегодня это был не мой вариант. – А потом ответишь, но только честно. Договорились?
– Да. – Лира сложила руки на коленях, как прилежная ученица и даже в своём нелепом наряде куда больше походила на школьницу, чем на проститутку. Которой едва вчера не стала.
– Ты хочешь работать шлюхой? Ублажать мужиков, на которых тебе укажет Михайло? Сосать их волосатые члены, вылизывать их морщинистые яйца и наслаждаться их похотливыми прикосновениями? – С каждой фразой я говорил всё более непристойные вещи, но не перешёл даже к тому, чем занимались Юматов и Самохвалова, а Лира уже истерично мотала головой и зажимала уши руками. – Понятно. Всё успокойся, я закончил.
Вскинула на меня огромные глаза, кажется, пребывая в священном ужасе от того, что я вообще знаю настолько постыдные вещи, так что пришлось выждать некоторое время, чтобы она расслабилась и опять положила руки на колени.
– Тогда перейду сразу к сути моего предложения. Сам я не слишком хороший человек, точнее даже не совсем человек, но это сейчас неважно. Так вот, в чём суть моего предложения? Я забираю тебя себе, оформляю опекунство над Иви, оплачиваю ей операцию, выделяю вам ежемесячное содержание и помогаю со всем остальным, а ты доучиваешься в школе, получаешь необходимое образование и становишься дизайнером с мировым именем. Как тебе сделка?
Теперь на меня смотрел хмурый эльфёнок. Она вроде и понимала, что в моих словах скрыт подвох, но никак не могла его обнаружить. Наконец, искусав губы чуть ли не до крови, тихо спросила:
– Зачем тебе это?
Прекрасно видел, она хочет произнести те самые слова, которые я говорил ей чуть раньше, но Лира так и не смогла перебороть стеснение и просто опустила голову, краснея даже грудью.
– Я кажется, уже говорил, что малолеток не насилую. А судя по реакции, до отношений тебе ещё взрослеть и взрослеть. По крайней мере с такими отморозками, как я. Не обманывайся моим добрым к тебе отношением, я сделал и ещё сделаю очень много дерьма в этой жизни. Просто ты напомнила мне самого себя. Когда мне было семнадцать, я тоже потерял семью, но они не умерли, а отказались от меня сами. Решили, что я сделал неверный выбор и теперь мне нет места в их идеальной жизни. Считай, что я таким образом хочу восстановить справедливость. Не стану лгать, просто не будет. Характер у меня тяжеловат, да и род деятельности не самый законопослушный, но вас с Иви это не будет касаться ни коим боком. А если поймёшь, что больше не желаешь меня видеть, то опущу в любой момент, но только после того, как тебе исполнится восемнадцать и ты будешь прочно стоять на ногах, обеспечивая всем необходимым и себя, и сестру. Ну что, рыжик? По рукам?
 
– Я не рыжик, – насупился эльфёныш. Кажется, из всей моей речи она уловила лишь это, но только на первый взгляд. Лира действительно была смышлёной девчонкой, так что после очередного насилия над своими губами решительно кивнула. – По рукам. Как мне теперь вас называть? И вы, когда удочерите, Иви… Меня тоже?
Она при этом так забавно морщилась, что я не удержал короткого смешка, но при этом кивнул. Из ночных признаний рыжика я знал, что опекунство над ней начала оформлять бабушка по отцу, но при этом Иви так не повезло – женщина без раздумий сдала её в детдом. С одной стороны, они друг другу не были роднёй, да и со здоровьем у малышки проблемы, пожилая женщина просто бы не справилась сразу с двумя детьми.
Но это в теории.
На практике я знал чудесную семью, где росли сразу семеро детей один другого меньше и их мать, пока отец вкалывал на производстве, находила минутку для каждого.
Но так происходит только в тех семьях, где все друг друга любят.
В иных случаях всё происходит так, как я уже слышал.
– Да, я удочерю вас обеих, – подтвердил и вслух. – Так будет проще разбираться со многими вопросами. Школа, институт, органы опеки – они не поймут нашего сожительства и всегда найдётся идиот, который увидит в этом двойной смысл. По документам будете моими дочерями обе, но сама можешь считать меня троюродным дядей по матери. Чем не вариант?
– Бабуля будет против, – снова нахмурилась девчонка, уже раздумывая о чём-то своём. – Она так-то не плохая… – улыбка получилась откровенно вымученной. – Но уже сдала мамину квартиру. Говорит, эти деньги пойдут на моё содержание. А теперь, получается, нужно будет выгонять квартирантов? Они ей за полгода вперед проплатили.
– Не всё так просто, – я поморщился, ведь этот момент мы ещё не обсуждали, и я не знал, как Лира воспримет новость. – В ближайшее время скорее всего придётся переехать. Пока будем жить тут, номер оплачен ещё десять дней, а там двинем в сторону столицы. Слышала ведь, что ночью отмечали?
Рыжик неуверенно кивнула, немного подумала и кивнула уже увереннее. Кажется, кто-то не сильно хотел оставаться в этом городке, с которым оказалось связано столько неприятных моментов. Ну и хорошо.
Обсудив ещё несколько ключевых моментов и выяснив, что личные документы у неё дома (у бабушки) и никаких долговых обязательств, оформленных документально, она ещё не успела заработать, Лира без утайки выдала мне всю интересующую информацию по матери (снова всплакнула), бабушке и сестре, я накрепко (не без помощи магического гипноза) вложил в её голову мысль, что мы действительно дальняя родня и в далеком детстве она даже видела меня пару раз, так что на Яблоневую-семь мы ехали уже молча и в отличном настроении. По крайней мере я так точно.
В груди тихонько разгорался боевой азарт, сами собой прописывались пункты грандиозного плана, пальцы отбивали военный марш по бедру, а робкая улыбка Лиры утверждала меня в мысли, что я всё делаю правильно.
В этой жизни слишком много дерьма и без меня.
Тамара Федоровна оказалась совсем даже не старой, от силы лет шестидесяти. Моложавая, ухоженная, зарабатывающая на жизнь тем, что держала косметический салон на соседней улице, на мой взгляд она без труда воспитала бы и Иви, но это был её личный выбор и не мне его осуждать.