Золотое снадобье

«Тучегонители! Наверняка они в самом центре событий. Я должен вычислить, где их держат! Вычислить, кто они такие вообще!»
В письме Блая говорилось о Знаке. Если учесть, что Майлз рассказывал о Златопрут и ее одежде, проросшей цветами, речь шла, скорее всего, о Знаке лозы. Тео вдруг вспомнил об одной книге, что Вересса Метль прошлым летом подарила Софии. Бросившись в комнату девочки, Тео стал осматривать книжные полки. Ага, вот она! «Происхождение и зримые проявления Знака лозы», автор – Вересса Метль. Тео принялся торопливо листать книгу, ища указаний на Вещих или тучегонителей. В предметном указателе, по крайней мере, их не было.
Первая часть книги оказалась в основном теоретической, благо уверенно судить о том, как и откуда впервые появился Знак, не брался никто. Вторая часть, посвященная наблюдениям, каким образом Знак лозы проявлялся у различных людей, разбивалась на главы: «Физиологические характеристики», «Склонности», «Уход и лечение» и «Поведенческие тенденции». Знак проявлялся у своих обладателей в основном на конечностях; впрочем, у одного мужчины вся грудь была одета корой, кое у кого листья прорастали на спине наподобие крылышек… Многие носители Знака выказывали талант к работе с растениями, некоторые даже могли испускать цветы из собственных тел, обходясь при этом без семян или рассады. Вересса придерживалась гипотезы, рассматривавшей Знак не как свойство, которым человек либо обладал, либо нет; скорее, это было нечто вроде спектра. У иных Знак выражен весьма слабо, у других – крайне отчетливо. У кого-то просто рос шип на единственной костяшке. У другого Знак мог проявляться по всему телу.
Тео отложил книгу только ради ужина. И лишь поздно вечером добрался до предпоследней главы – «Уход и лечение». Начиналась она с довольно неприятного раздела о болезнях деревьев, следующий назывался «Зимняя спячка». Тео просмотрел главу по диагонали, но потом его словно толкнуло. Он вернулся к началу:
Как луковица спит всю зиму в земле, так же засыпают некоторые с наиболее выраженным проявлением Знака. В добротном окружении питательной почвы такой человек способен с удобством отдыхать неделями, даже месяцами, – впрочем, не более естественного срока остановки роста в природе. В некоторых случаях, если тело до крайности истощено ранением или болезнью, подобная спячка может даже принести исцеление…
 
Тео вновь припомнил внутренность садовой сторожки. Верстак с несколькими предметами на нем. Стена с инструментами. Три пустых ящика для рассады, длинные и широкие – настоящие гробы.
«Я же не туда смотрел! – сообразил он. – Ножницы ни при чем, главное – ящики! Там были тучегонители! Он их в зимней спячке держал. А потом вынул. Вопрос, где они теперь?»
Тео медленно закрыл книгу. Поставил на полку, вернулся к себе, свернулся клубком на кровати и стал разглядывать знакомую обстановку. Итак, что тут кругом? Кровать, стул, стол, мешанина пиратских сувениров, одежда в беспорядке… Чепуха, по сути. Он бы с легкостью наворовал в десять раз больше, чем все это стоило. И в то же время его убогие пожитки были бесценны. Эта комната, этот дом, люди, в нем жившие… Как их оценить? Разве только жизнь за них отдать, и то не хватило бы.
«Выбора нет», – понял Тео. Боязно до ужаса, но придется. Придется подобраться поближе к Бродгёрдлу, потому что Нетти была права.
 
28
 
При усах
 
В то время как больничная реформа, инициированная партией Новых штатов, в самом деле улучшила условия для пациентов, она отнюдь не затронула условия помещения под врачебный надзор, что, как прежде, создавало проблемы – особенно в больницах и домах призрения, где содержались умалишенные. Многих объявляли таковыми, тогда как их симптомы маскировали совсем иные состояния, временами более грозные, временами – решительно безобидные.
 
Шадрак Элли. История Нового Запада
8 июня 1892 года, 12 часов 20 минут
Об этой работе Тео узнал, поскольку болтался у здания Палаты представителей, всячески скрывая свой особенный интерес. Он старался держаться подальше от толпы мальчишек помладше, толкавшихся на той стороне улицы: вдруг представится случай доставить записку или пакет? Охрана тщательно ограждала от мальчишек правительственные ступени, но Тео выглядел опрятней и старше. Когда он приблизился, храня на лице выражение неуверенности и сомнения, один из охранников немедленно указал ему направо:
 
– Ищешь объявления о работе? Вон там, последняя дверь у входа для слуг.
– Спасибо, – доброжелательно поблагодарил Тео.
Работу он, вообще-то, не искал, но это, кажется, был самый простой способ ненавязчиво проникнуть внутрь. Добравшись до входа для слуг, Тео в самом деле увидел деревянную доску, увешанную объявлениями. Пока он наблюдал за людьми в коридоре и соображал, как бы пройти дальше, пришлось делать вид, будто читает бумажки на доске. Одна сразу его привлекла.
6 ИЮНЯ. Бертрам Пил, сотрудник депутата Гордона Бродгёрдла, ищет ответственного и старательного помощника на полный рабочий день. Требование: хороший характер. Приступать немедленно. Обращаться в офис.
 
Тео трижды перечитал объявление, не в силах поверить своим глазам. Потом развернулся и зашагал домой.
Он вернулся лишь через два дня. Он твердил себе: мне нужно время, чтобы лучше познакомиться с парламентом. В действительности ему необходимо было как следует набраться решимости.
На самом деле его познания о жизни парламента были очень скудны. Он достаточно наслушался от Шадрака о его Министерстве внешних сношений, но сам интереса к законодательным коридорам до сих пор не испытывал. Если он хотел справиться с нынешним делом, надо было срочно учиться. Тео пошел в дом Майлза, зарылся в кипу газет и стал читать последние сводки. Он уже выяснил, что погибшего премьера сменил другой, временный, а настоящие выборы состоятся в конце месяца. Еще он знал, как, впрочем, и весь Бостон, что вероятным кандидатом от Западной партии станет Бродгёрдл. Тео подозревал, что надобность в помощнике из-за этого и возникла: избирательная кампания Бродгёрдла породила дополнительную нагрузку. Дальше этого, впрочем, его подозрения и догадки не распространялись. Все два дня он усердно запоминал имена парламентариев и подробности из истории их партий – так, что голова трещать начала.
Десятого июня он явился в здание Палаты, что называется, при полном параде. Внешний облик должен был всемерно замаскировать истину и в то же время польстить кое-кому. Тонкие усы и безукоризненный прямой пробор предназначались для воздействия на тщеславие Бродгёрдла; Тео знал, что Уилки Могила, как и в былые времена, считал себя писаным красавцем, ему наверняка понравится подражатель. Кожаные перчатки и отглаженный пиджак дополняли его наружность. В хорошей одежде, с надежно спрятанным шрамом на руке, Тео имел причины считать себя неузнаваемым.
…Во всяком случае, так ему казалось на ступенях Палаты. На подходах к офису Бродгёрдла, размещенном на самом верху, он уже с трудом дышал. Он некоторое время постоял в коридоре, силясь перевести дух. Лоб весь покрылся потом. Тео поспешно вытер его, подошел к двери и постучал.
Ответивший голос можно было назвать разве что жидким.
– Входите!
Тео вошел и оказался лицом к лицу с тощим, малосимпатичным субъектом при точно таких же, как у него, усах и проборе. Он с трудом сдержал нервный смешок.
– Мистер Бертрам Пил?
Тот, похоже, не одобрял, когда его беспокоили за работой.
– Слушаю вас.
– Я насчет объявления… вам вроде помощник требовался.
Мужчина молча смотрел на него несколько мгновений. Потом перевел взгляд на часы.
– Вам повезло, – сказал он. – Вы прибыли в удачное время. Присаживайтесь и будьте готовы ответить на несколько предварительных вопросов.