Выгодная сделка

Дарси повернулась к гостям. По лицу Тессы текли слезы, у Эвана тоже повлажнели глаза. Дарси с трудом заставила себя улыбнуться. Она принимала поздравления от людей, большинство из которых видела в первый раз.
У задней стены на скамье сидела Конни. Ее лицо пылало от гнева. Дарси не подозревала, что злость может так исказить красивые черты: глаза сощурены, губы еле видны. Дарси успела разглядеть рядом с Конни мальчика. Лет пяти, белокурый, как мать, красивый, очень самоуверенный, как все счастливые дети. В нем было что-то знакомое, но что? Может быть, эта самоуверенность? Майлз лишь мельком взглянул на Конни и вышел из церкви, ведя под руку Дарси. На улице их снова поздравляли, и под дождем риса — идея Тессы — новоявленные супруги сели в поджидавший автомобиль.
В течение трех следующих часов она улыбалась и выслушивала банальности. Забавно, как легко Тесса и Эван заглотили эту наживку: любовь с первого взгляда и немедленная свадьба. За небольшим семейным обедом они то и дело произносили тосты в ее честь, и она принимала их с наигранной улыбкой.
Ей хотелось, чтобы мистер Стоун так же охотно признал их свадьбу.
Но сил играть уже не было. Больше всего Дарси хотелось подняться в свою тихую, уютную комнату и снять это несчастное платье. Если Майлз еще раз обнимет ее и лицемерно поцелует в ушко, она заорет. Он от души забавляется ролью счастливого жениха. Особое удовольствие ему, видимо, доставляет то, что каждый раз, как он дотрагивается до нее, она напрягается. Не от отвращения, а оттого, что борется с желанием, и он это понимает.
— Я, пожалуй, пойду спать, — наконец сказала она. — А то я выпила столько шампанского, что могу заснуть прямо за столом.
Майлз вежливо поднялся, отодвинул ее стул и одарил интимной улыбкой.
— Этого нельзя допустить. Пойдем.
Она покраснела, вскочила и, покачнувшись, ухватилась за спинку стула.
— О нет, не надо меня провожать. Я просто очень устала.
— Дарси! — Тесса притворно ужаснулась. — В такой день ты не можешь устать!
Все сидящие за столом, даже тихая Эмилия, рассмеялись. И контраст между тем, что все подумали, и тем, что чувствовала Дарси, стал нестерпим.
— Могу! Устала! — свирепо сказала она, и улыбка исчезла с лица Тессы, а Дарси почувствовала раскаяние. Тесса ни при чем, кричать надо на Майлза. Она повернулась к нему: — У меня был такой длинный день...
Он положил руки ей на плечи и стал их растирать.
— Я понимаю, дорогая. Тебе нужен хороший массаж, это снимет напряжение...
Она попыталась вывернуться: от его пальцев по всему телу расходились электрические искры.
— Майлз, не надо...
— Надо. — В голосе прозвучали железные нотки. — Я знаю, что тебе надо. Давай скажем всем «спокойной ночи».
Она сдалась:
— Спокойной ночи, — и попыталась улыбнуться. Если уж устраивать сцену, то наверху, подальше от Тессы, Эвана и Эмилии.
— Спокойной ночи, — раздалось в ответ, и Майлз повел ее наверх. Она знала, о чем думает троица, оставшаяся за столом.
Возле своей двери она хотела свернуть, но Майлз подтолкнул ее вперед:
— Не сюда.
Через несколько шагов он остановился и распахнул дверь — в свою комнату. Старательная горничная перенесла сюда ее вещи и разложила на кровати неглиже, которое она приготовила для брачной ночи, — невесомый клочок розовой пены.
Когда Дарси покупала его, то думала об Эване. Но теперь рядом с ней будет лежать вовсе не Эван. Она обменяла уютное, блаженно-спокойное замужество на что-то ужасное, на жизнь с человеком, чье прикосновение воспламеняет неукротимые желания.
Он проведет с ней ночь? Он будет смотреть, как она надевает, а потом снимает это розовое ничто? Но ведь сделка без секса гораздо честнее?
О, надо было спросить, взять с него обещание! В течение двух недель подготовки к свадьбе они обсуждали практически все: мамино завещание, права Джорджа, школу для Тессы, цену акций «Хоторн индастри», — все, кроме личных дел. У нее не хватало смелости затронуть вопрос о спальне, и она надеялась, что все останется как есть.
— Сюда?
 
— Да, — сказал он с непонятной улыбкой, и в глазах его отразился красно-золотой свет заката. Быстрым движением он подхватил ее на руки и перенес через порог.
И хотя она стремилась держаться от него подальше, голова сама легла на его плечо, а тело прильнуло к груди. Сзади мягко защелкнулась дверь.
— Добро пожаловать домой, миссис Хоторн.
Он нежно опустил ее на пол, но Дарси не почувствовала под собой ног, онемев от смущения и желания. Заходящее солнце окрасило ее платье в красный цвет, а глаза Майлза наполнило огнем.
Дарси была не в силах говорить. Выпитое за обедом шампанское сыграло злую шутку. Но ее молчание ничуть не смущало Майлза.
— Может быть, снимешь это? — Он стал расстегивать обтянутые шелком пуговки на ее груди. — Оно сослужило свою службу.
Она стояла молча, боясь вздохнуть, а он даже не ждал ответа. Руки умелым движением расстегивали пуговицы.
Показался кружевной верх лифчика. Скоро невозможно будет скрыть парализовавшее ее желание. Стыдясь его, она схватила Майлза за руку.
— Нет, — через силу сказала она. — Это будет ошибка.
— Ты так думаешь? — Низкий голос разом уничтожил разделявшее их расстояние.
— Да, — неуверенно произнесла она.
— Ошибка, говоришь? — Майлз приблизился, рука коснулась губ и без предупреждения скользнула в расстегнутый ворот платья. Дарси задохнулась. Пальцы пробрались под кружево и накрыли теплую грудь, улеглись вокруг напряженного соска. С каждым вдохом она наполняла чашу его руки. Жар был нестерпимым. — Ошибка? — Он смотрел ей прямо в глаза и тихонько нажимал на твердый кончик. В глазах все поплыло, веки закрылись, она застонала и сильнее прижалась к его телу.
— Не знаю...
— Знаешь. — Он рванул оставшиеся пуговицы, спустил платье, прижимая ее руки к бокам. Потом расстегнул кружевной лифчик и, придерживая под спину, запрокинул ее и стал целовать ее грудь. — Знаешь. Давно знаешь, — сказал он, дотрагиваясь губами до шелковистой кожи. — Мы оба знаем.
Его губы властно целовали ее тело и с каждым прикосновением, казалось, забирали у нее силу. Он прав. Она давно знает, что хочет близости. Это было как ураган: он еще далеко, он бушует над Карибским морем, но уже угрожает, не позволяя уезжать далеко от дома. Дарси старалась не думать о том, насколько сильно Майлз растревожил ее чувства и что она пострадает из-за этого.
Мозг отказывался признавать опасность, но о ней знало тело, оно прогибалось, извивалось, дрожало, оно требовало установления над собой сильной мужской власти. И Дарси, не раздумывая, бросилась в пучину.
— Открой глаза, — словно сквозь сон услышу она голос Майлза.
С большим усилием она открыла глаза и встретила взгляд, затуманенный страстью той же силы, что и у нее.
— Скажи мне, — настойчиво потребовал он. — Что ты чувствуешь?
Как это можно объяснить? Разве есть такие слова? Как выразить непонятное чувство самоотречения и боль?
— Пустоту, — еле слышно сказала она. — Я как будто потерялась...
Со стоном он рванулся к ней и прижал ее к груди.
— Ты не потерялась, — свирепо выдохнул он, — ты моя.
Да, его. Она почувствовала это сегодня, в тот момент, когда он надел ей на палец прекрасное кольцо, когда сказал торжественные слова обещания. Его.
Дарси не протестовала, когда Майлз отнес ее на кровать и положил на всеми забытое неглиже. Торопливо, но уверенно он раздел ее и открыл обнаженное тело красным лучам заходящего солнца. Он медленно целовал ее, вверх и вниз, его руки погладили живот, задержались на выступающих косточках и скрылись там, где жар страсти был острее всего. Прикосновения Майлза вызывали в ней неведомые до этого ощущения.
Вдруг Дарси почувствовала, что она разрастается, пылает, летит. Она уже не просто женщина — она огненное небесное тело, золотой шар, который улетает в небо. Последние, тончайшие нити привязывают ее к земле, и тело стремится порвать их — ноги напряглись, голова запрокинулась, руки сжимают его плечи в надежде избавиться от изысканной пытки, от неумолимой хватки ветра.