Заклинатель: Сила слова (СИ)

Вслед за этим, наступил период, в истории обозначенный, как Великое переселение народов. В Европе образовались новые суверенные государства. Настал черед преобладания власти негативов.
Но позитивы Рима были не настолько глупы, чтобы полагаться лишь на мощь своих легионов. Задолго до нападения германских племен, они основали нечто такое, что в корне переменило ход истории. Взяв за основу историю жизни позитива, иудея по имени Йехошуа, они создали учение, вобравшее в себя основные законы морали и нравственности. Целью создания учения было подавление бунтарских настроений среди захваченных народов, пропаганда покорности и смирения. Уставшим от неравноправия и жестокости людям нужна была вера, потому учение быстро распространилось на территории Римской империи. Иудея стали почитать как посланника и сына божьего. Образование Католической Церкви, являющейся «… продолжающимся присутствием Иисуса на земле» стало следующим шагом позитивов. Уже в IX в. Святой Престол принимал активное участие в политической жизни большинства Европейских государств. Раскол христианской церкви на латино-католическую и греко-православную, только поспособствовал распространению западного христианства в Центральной Европе.
Римско-католическая церковь стала самым мощным оружием позитивов. Благодаря поддержке ее последователей к концу пятнадцатого столетия позитивы почти полностью выдворили негативов с территории Европы в восточную часть Евразии. Оставшиеся негативы были уничтожены силами Святой Инквизиции.
В 1654 г, заручившись поддержкой русского царя Алексея Романова, потомки некогда изгнанных негативов вступили в войну с Речью Посполитой. Эта война продлилась 13 лет и закончилась подписанием Андрусовского перемирия между русскими и поляками, а так же свержением негативами с трона «папского протеже» короля Яна II Казимира.
1667 год знаменателен еще одним немаловажным событием. В этом году был впервые созван Объединенный Совет Старейшин негативов.
— Нужно отметить, — с искрой в глазах произнес Гайчук, — что подобный Совету орган управления позитивов, именуемый Конклавом Ревнителей Веры, был создан в 397 г. То есть разрозненные общины негативов противостояли объединенным силам позитивов на протяжении без малого тринадцать веков. Поразительная живучесть, не правда ли? Не удивительно, что позитивы так стремятся их уничтожить.
— Да, пожалуй, — криво усмехнувшись, согласился Алес, — но вы ни разу не упомянули о нейтралах.
Журналист резко переменился в лице. Былой энтузиазм угас в мгновение ока. Новаку даже показалось что жесты его стали более осторожными, а взгляд наполнился подозрением.
— Нейтралы не имеют отношения к конфликту, — сухо ответил он.
— Но они ведь тоже заклинатели, — возразил он.
— Это так, — согласился Гайчук, — но повторюсь, они ни при чем.
— А как же ваша статья? — настаивал Алес.
— Если вы изучили ее, то знаете, что нейтралы — всего лишь жертвы геноцида.
— А причины?
— Для геноцида нет других причин, кроме уже вам известных! — отрезал журналист.
На какое-то время они оба замолчали. Алес пытался привести в порядок свои эмоции и усвоить полученную информацию. Роман придвинул кресло к столу и стал закрывать вкладки с фотографиями. Откуда-то из кучи исписанных листов зазвонил телефон. Гайчук извлек из-под бумаг свой мобильный, взглянул на дисплей и нахмурился. С минуту он, казалось, размышлял, стоит ли отвечать. В конце концов, трубка умолкла, и Роман повернулся к Алесу. Взгляд его при этом был довольно странным.
— Почему же вы так заинтересованы в нейтралах? — в его вопросе звучали провокационные ноты. — Вы не корреспондент, верно? Вы — заклинатель. Негатив, не так ли? Но не воин. Вы — беглец, как и я. Нет нужды отрицать это, по вашим глазам я вижу, что прав.
Алес немного опешил от такого внезапного разоблачения. Притворяться дальше не было смысла.
— Простите, что солгал, — виновато потупился он.
— Это ни к чему, — раздраженно отмахнулся Гайчук. По выражению его лица, стало ясно, что он намерен закончить этот разговор.
 
— Я должен найти первоисточник знаний! — в отчаянии произнес Новак. — Вы единственный, кто может хоть что-то знать о нем.
— Я не могу вам помочь! — ответил журналист сурово. — Уходите.
— Но… — собирался возразить он.
— Уходите, если не желаете себе еще больших неприятностей, — отрезал Гайчук.
Алесу не оставалось ничего кроме как повиноваться. Переполненный досадой и злостью на самого себя он вышел на улицу и побрел прочь от дома журналиста.
Он не мог сказать точно, сколько он шел, сворачивая из одной улицы в другую. В этом городе, казалось, время бежало с отличной от остального мира скоростью. Окутанный туманом, серый, с развалинами древних замков, поблекшими церквями и невзрачными скверами, он будто был лишь декорацией фильма с мистическим сюжетом.
Наткнувшись на очередной магазинчик, Новак вдруг понял, что страшно голоден. Скромный обед из трех холодных сосисок, булки хлеба и пакета молока был уничтожен на скамье недалеко от магазина. Он допил остатки молока и умиротворенно вздохнул.
Злость, наконец, прокипела и разум Алеса начал проясняться. До того момента ему ни разу не приходило в голову, насколько абсурдной была его задумка относительно визита к Гайчуку. Тем не менее, Роман пошел на контакт, не потребовав от молодого человека ни удостоверения журналиста, ни вообще какого-либо документа, подтверждающего его личность. И не просто пошел на контакт, он впустил его в свой дом и подробно рассказал о том, что интересовало Алеса. Скорее всего, журналист с самого начала догадывался об истинной сущности своего гостя. Но молчал по неизвестной причине до последнего. Внезапно Алес подумал о том, что, наверное, уже очень давно Роман испытывал потребность выговориться, и, наконец, получил такую возможность. Если так, то, вероятнее всего, он просто испугался, когда Новак неожиданно перевел тему разговора на нейтралов. Возможно, сыграл свою роль и тот телефонный звонок, который Гайчук предпочел проигнорировать.
  
Часть 10
 
Быстрым шагом он направился обратно. Электронный замок, запирающий ворота, не работал. Алес осторожно вошел во двор и приблизился к дому. Входная дверь была закрыта изнутри. Алес обошел здание. Форточка в окне на кухне оказалась не заперта. Взобравшись на карниз, он просунул руку в форточку и повернул шпингалет. Аккуратно, стараясь не создавать лишнего шума, он открыл окно и пробрался внутрь. Беспокойство, что он испытывал все это время, только усилилось, когда из гостиной послышался грохот и незнакомые Алесу голоса.
— Де джерело?! — прокричал низкий мужской голос.
— Не розумію про що ви! — сквозь хрипы простонал Гайчук.
Раздался глухой звук удара. Роман начал кашлять.
— Це марно! — заключил грубый женский голос, — Так ми нічого не доб'ємося. Нестор, починай! Новачкові на це не варто дивитися.
Новак различил приближающиеся шаги и спрятался в нише за шкафом. В кухню вошел молодой бритый наголо парень восточнославянской внешности с вытатуированным крестом на затылке. Он определенно был человеком, но от него исходила странная энергия: его и чья-то еще.
— «Адепт», — пришло в голову Алеса. Он впервые встречал адепта живьем и пребывал в растерянности. Невольно отступив на полшага вглубь ниши, он случайно задел ногой металлический совок для мусора. Совок со звоном упал на кафельный пол.
Парень резко обернулся, схватив с полки первое, что попалось под руку. Алес подобрал с пола совок и запустил его в адепта. Тот только отмахнулся от железяки.
— Сторонній! — прокричал он и бросился на Новака.
Только сейчас Алес заметил, что его противник вооружился длинной крестообразной отверткой. Он едва успел перехватить руку адепта. Инструмент застыл в сантиметре от его лица. Резкий удар в челюсть заставил бритоголового немного отступить. Но уже через пару секунд он снова атаковал Алеса. Парень был более быстрым и ловким, так что у Новака едва хватало сил блокировать его удары. Вскоре на зов адепта подоспел еще один. Увидев его, Алес нервно сглотнул. Рост — два с лишним метра и огромные кулаки, способные выбить из человека душу одним ударом, на поясе цепной моргенштерн, бесполезный в закрытом помещении, но несущий немыслимые разрушения на открытой местности. Войдя, он, казалось, занял все свободное пространство кухни. Драться с ним было совершенным безумием. Стоило попробовать проклятие.