Законы Рода. Том 8 (СИ)

Что такому человеку сказать, чтобы он стал на твою сторону? Что я обязательно стану Верховным Архимагом и буду защищать Россию? Подобного человека можно только разозлить такими заявлениями. В итоге я решил дать ему кусок альбиносного хаорита и пообещать ещё два следующих куска этого крайне редкого драгоценного камушка, из которых изготавливают пространственные кольца, тоже дать ему «на нужды церкви». Думаю, он в итоге не только это с меня стрясти захочет, но если будет торг, то будет и решение. Посмотрим.
Я поклонился, проявляя уважение всем присутствующим, и произнёс, распрямляя спину:
— Приветствую уважаемых Хранителей Империи! Благодарю вас за то, что согласились выслушать этого скромного графа, главу рода Берестьевых, чья история восходит к заре основания империи, предки которого завоевали для рода Романовых земель больше, чем любой другой род из ныне существующих.
Сразу дал им понять, что хоть на мне и кандалы, а всё равно я себя считаю птицей высокого полёта и гордостью поступаться не намерен.
Слово взял, что вполне ожидаемо, самый старший из всех здесь присутствующих. И самый уважаемый.
Голос Всеволода Романова был тихим, спокойным, но вместе с тем уверенным. Его было прекрасно слышно в каждом уголке этого зала.
— От лица рода Романовых я приветствую главу древнего боярского рода, что верой и правдой служил нам на протяжении поколений. Однако о вас я подобного сказать не могу. Не люблю лжецов, особенно тех, что пытаются водить за нос империю.
Я молчал, смотря ему прямо в глаза, показывая, что его слова меня не задели и что к лжецам я себя не отношу. Но более ничего не говорил. Нельзя здесь было говорить, пока не позволят…
— Я бы хотел, чтобы каждый высказался о поступках Максима Берестьева и дал честную оценку ему, как главе рода и как подданному Российской Империи, — заявил Всеволод, и все начали по одному озвучивать то, что они обо мне думают.
Первым слово взял, само собой, глава разведки. Он проехался по мне и моей личности танком, всячески играя словами. Все мои достижения он умудрился превратить в показатель безответственности, наглости, неконтролируемости. По его словам, я клоун-психопат, который весьма сведущ в психологии масс и умеет мастерски пудрить мозги, вызывая к себе сочувствие. Что же до моих подвигов — естественно, они практически все бездоказательны, и в основном я присвоил себе славу других, а попавшие в магический разлом бойцы погибли только потому, что я как крыса сбежал.
Ну не сволочь, а?
Подхватила его посыл и Стефания, но она не была столь искусна в жонглировании фактами, и вся её речь больше сводилась к истерике оскорблённой благородной леди, которой воспользовались. Но взгляд некоторых членов семьи Романовых дал ясно понять, что её слова в их ушах звучат как: «Я та ещё стерва и извращенка, а этот козёл меня даже ни разу не…»
Как минимум патриарх Анатолий в лице Безымянных, что всегда наблюдали за Стефанией, был в курсе, как она развлекалась и что я её высочество ни пальцем, ни другим местом не тронул. Спасибо, Стефания, что помогла мне своей истерикой.
Дальше в противовес Константину Романову слово взял его тёзка — министр обороны. Зубов с ходу назвал чушью заявление главы разведки и прямо высказал ему, что если он так искажает факты, то стоит ли вообще доверять данным главного разведуправления. Начавшийся было спор сразу же затушил Всеволод, заявив, что сейчас у каждого есть право высказаться обо мне, а все вопросы друг к другу — это в другой раз.
В общем, Зубов меня прямо-таки морально воскресил в глазах остальных, заявив в конце, что не все мои поступки меня красят, но в империи уйма аристократов, которые ведут себя в разы хуже, которые позволяют себе такое, за что можно было бы и вздёрнуть некоторых. Только им всё прощается, ведь они приносят пользу. А я вот такой молодой, пользы принёс больше за год, чем все эти засранцы, и лишь горсть глупостей понаделал. И наверняка у меня есть, чем объяснить своё поведение и похищение представителей рода.
 
— … Кстати, все они уже вернулись домой. Граф сдержал своё слово. И не в первый раз. Не так много в нашей империи среди аристократов людей, знающих не понаслышке, что такое честь, и держащих слово, — закончил он и сел на место.
Ну, с этими тремя всё было понятно. Что же остальные?
Глава научников заявил, что делать какие-либо выводы рано и сперва нужно услышать мою версию произошедшего. Финансовый гуру заявил, что если моё обещание, данное каждому здесь присутствующему, а значит — самой империи, исполнится, то это с лихвой покроет даже гибель всех этих пятнадцати родов, что пострадали от моих рук за прошедшие пару дней.
Его слова вызвали ряд порицаний со стороны других представителей совета, но в целом он свою позицию высказал. Фактически это означает снятие с меня каких-либо обвинений и отправку в Сибирь с целью захватить власть и отвоевать земли у монстров. И если я справлюсь, то я молодец, а империя будет мной довольна. Если же нет, то буду я там воевать и барахтаться, пока не умру и кости мои не сгниют. А это само по себе то ещё наказание.
Тётка из судебной системы сказала, что с позволения главы рода Берестьевых, то есть меня, она готова призвать псиоников, дабы те поковырялись в моих мозгах и дали свой комментарий.
— Ну уж нет. Знаю я наших псиоников! А что, если он после них овощем станет? Тогда всё вообще было зря! А так видно, парень перспективный, боевитый. Опять же, магия у него необычная. Мы это и так знали, но теперь ещё и понимаем почему! Верно, Михаил Аркадьевич? — внезапно на мою сторону встал патриарх Анатолий и посмотрел на главу научников.
— А? Да. Было бы интересно изучить. Даже очень. Такой ценный маг с такими показателями… Лишим такого мозгов, и для нас всех это будет потеря потерь.
Я облегчённо выдохнул. Взятка ли сработала или он просто меня высоко оценил, я не знаю, но глава научников явно находится под его негласным контролем, и теперь даже он не нейтрален, а на моей стороне.
Ещё и лица Стефании и Романова Константина скривились после этих слов, лишь подтверждая мои мысли.
— Решать не мне, а всем нам, включая графа, — пожала плечами повелительница судебных заседаний.
— Я за!
— Я тоже за! — тут же отреагировали разведчик и регентша.
— Против.
— Только через мой труп.
— Ребята, вы что, собираетесь национального героя Болгарии ментально препарировать? Окститесь, — удивил всех собравшихся глава МИДа. — А, вы не знаете? Я час назад с Симеоном общался. Дочурка его у меня остановилась, и я случайно услышал разговор между ним и дочерью, а там и сам в разговор включился. Так что учитывайте, уважаемые, ещё и международный аспект…
— Международный аспект? Османы рвут и мечут! Мы за последние пять дней больше тридцати шпионов их поймали. И это далеко не все! И каждый из них пытался выяснить, где Краст. Вернее, Берестьев сидит. Сказать, в чём они его подозревают?
— Да чего подозревать. Давайте прямо скажем, так и так, разведки нескольких стран мира объединились и использовали свои возможности для организации переговорного процесса. С нашей стороны работал агент Краст. А другие страны… Слушай, Константин, как бы мы с тобой ни общались последнее время, но ты что-то совсем свою работу подзабыл, видимо. Да свяжись ты с австрияками или пруссами, они с радостью примажутся к этой операции. А османы пусть ищут призраков. Разделим не только ответственность, но и славу. Желающие вмиг найдутся. Даже Япония или Мексика не откажутся. Вспомни Конго пятнадцать лет назад. Французы с альбионцами так и поступили, — вставил свои пять копеек Зубов, и, к моему удивлению, своими словами он смог не просто успокоить разведчика, но словно попал прямо в цель, предложив подходящий вариант.
— Ладно, проехали. — Константин Романов, видимо, понял, что это сражение проиграно, а потому нет смысла тратить на него силы и нервы. — И давайте уже все выскажут свою позицию, после чего мы послушаем самодеятеля графа Берестьева.