Обман (ЛП)

— Всегда пожалуйста.
Глава 12
Неделю назад
Аделаида
— Ральф, я хочу видеть завещание моего отца.
— Аделаида, это неожиданно. У меня не было запланировано…
— Я не отниму у тебя много времени. Я уверена, что Монтегю держит тебя и фирму достаточно занятыми, чтобы гарантировать мне несколько минут наедине с документом.
Он провел ручкой сквозь пальцы, медленно поворачивая ее, пока та не прошла курс над одной цифрой, к другой. Скорее всего, он даже не осознавал, что делает. Моя мать ненавидела нервные привычки. Она отмечала, что это признаки слабости. Что-то такое простое, как покачивание колена, показывало уязвимость.
Я сидела, как статуя, на краешке красного кожаного кресла Ральфа Портера, поджав колени и выпрямив спину. Если кто-то думал, что сможет запугать меня после двадцати лет с Алтоном Фицджеральдом, то он серьезно заблуждался.
— Видишь ли, — начал он, — такие документы хранятся не в обычном ящике стола. Надеюсь, ты понимаешь их серьезность. Если бы ты предупредила меня или Натали о своем приезде, мы могли бы подготовить завещание, — он сделал вид, что смотрит на экран компьютера. — Приближаются каникулы, и мы очень заняты. Я могу принести его тебе во вторник.
— Нет.
Его глаза расширились.
— Прошу прощения?
— Я сказала "нет". Я сегодня здесь. Мое время тоже ценно. Наследница я Карла Монтегю II или нет?
Плечи Ральфа дернулись назад, потом вперед.
— Аделаида, я не понимаю, что на тебя нашло. Возможно, если ты просто спросишь меня, что хочешь знать, то я смогу ответить на вопрос. Формулировки этих документов являются юридическими и запутанными.
Мудак.
С таким же успехом он мог бы сказать то, что уже двадцать лет говорит Элтон.
— "Ты слишком глупа, чтобы понять".
— Вопреки общественному мнению, — ответила я, — я умею читать.
Он поерзал на стуле.
— Послушай, Лаида, я не это имел в виду.
— Миссис Фицджеральд. Аделаида Монтегю Фицджеральд, и я буду очень благодарна, если ты запомнишь это.
— Да, конечно, — сказал Ральф, его редеющие седые волосы почти не скрывали багрового оттенка кожи. — Просто мы знаем друг друга большую часть жизни. Я помогал, когда умер Рассел. Я работал на твоего отца…
— Да, Ральф, ты очень помог моей семье, нашей компании и мне. Скажи мне, почему ты не хочешь, чтобы я видела завещание моего отца.
— Я… я нет.
Я выпрямилась.
— Мистер Фицджеральд не может ограничивать тех, кто видит и не видит завещание моего отца.
— Он может…
Я прищурила голубые глаза.
— По закону, Ральф? Потому что, если я не увижу это завещание и все дополнения сегодня, я буду искать нового представителя. Я увижу завещание моего отца сегодня или по решению суда. Поэтому, если просьба мистера Фитцджеральда не имеет юридической поддержки, я предлагаю тебе пересмотреть свой ответ на мой следующий вопрос. — Я сделала паузу. — Когда ты сможешь получить завещание моего отца и все остальные документы, которые будут лежать передо мной на столе?
— Я… мне нужно хотя бы посоветоваться с мистером Фитц…
— Нет, не нужно.
— Ты не понимаешь, в какое положение ставишь меня, нашу фирму. Если бы он узнал, что ты…
Мое лицо напряглось, когда моя голова слегка наклонилась влево. Может, мне и немного за пятьдесят, но благодаря личным тренерам и пластическим хирургам я сделала то, что велел мне отец, и сохранила привлекательность упаковки. Мои слова сочились южным очарованием.
— Тогда ты получил ответ, Ральф.
Его глаза широко раскрылись.
— Ответ?
— Мистеру Фицджеральду не нужно ничего знать. Это… — я указала между нами. — … будет нашим маленьким секретом. — Я подмигнула. — Разве не так поступают старые друзья? У нас есть секреты. Видишь ли, я не собираюсь объявлять кому бы то ни было, что у нас был этот разговор, пока я не увижу то, ради чего пришла сюда. — Я поджала губы. — Но, с другой стороны, если дело дойдет до драки, если мне придется привлекать другую юридическую фирму… — размышляла я. — Кажется, появилась новая фирма "Престон, Мэдден и Оуэн"…
 
— Зачем? — спросил он.
Продолжая, я источала харизму.
— Послушай, Ральф, это тот самый вопрос, который друзья не задают друг другу. Видишь ли, возраст женщины, размер ее платья, и почему она делает то, что, черт возьми, она собирается сделать, все это запрещено для друзей. И мы друзья, не так ли?
Почти час спустя, сжимая сумочку, я расхаживала взад и вперед по маленькому конференц-залу. Два окна выходили на небольшую парковку. Сентябрьское солнце светило ярко и тепло. В конце концов, это же Джорджия. Осень может быть в календаре менее чем через три недели, но здесь редко бывало холодно, если только с приближением праздников.
Трудно было поверить, что я думала о праздниках, когда только вчера вечером была готова оставить этот мир. Когда мои накрашенные ногти впились в кожаную обивку сумочки, я задумалась над тем, что собиралась прочитать. Часть меня боялась, что я не пойму этого. Мне так долго говорили, какая я на самом деле глупая.
Я попыталась вспомнить, как читала оригинал документа после объявления о нашей с Алтоном помолвке. Это был последний раз, когда я видела завещание отца, и, насколько помнила, то видела только раздел и подраздел, связанные с нашим браком и браком Александрии и Брайса. Мой отец был невероятно богатым человеком со многими владениями. Вся его последняя воля и завещание были до смешного многословны.
Моя сумочка завибрировала от входящего звонка. Я посмотрела на дверь, которую хотела открыть, по крайней мере, последние сорок пять минут. Ральф сказал мне, что я могу уйти и вернуться, но я отказалась. Я была здесь и не планировала уходить, не достигнув цели.
Еще одна вибрация.
Открыв сумочку, я посмотрела на экран и вздохнула. Алтон.
Я не знала, как сделать то, что делали дети, когда присваивают каждому звонящему собственный отличительный звонок, но если бы я могла, у меня была бы какая-нибудь зловещая песня, предупреждающая меня о звонках моего мужа. Я читала книгу, в которой рассказывалось о мрачной песне под названием "Роковая Колыбельная". Прочитав книгу, я слушала песню снова и снова. Та идеально подходила для книги и, оглядываясь назад, стала бы идеальным сигналом для звонков Алтона.
Еще одна вибрация.
Даже сама мысль о том, что эта песня объявит о нем, такой тайный и крошечный бунт, вызвала улыбку на моем лице, когда я вытащила телефон из сумочки.
— Да, Алтон, — сказала я, проводя пальцем по экрану.
— Где ты?
Я покачала головой. Если Ральф позвонил Алтону, то я покину этот чертов офис и направлюсь прямиком к «Престону, Мэддену и Оуэну».
— Я в Саванне. Тебе что-нибудь нужно?
— Да, а с какой стати мне еще звонить?
Я прикусила губу. У меня было так много ответов.
— Что тебе нужно?
— Я вернусь в пятницу вечером. Эти чертовы встречи должны были длиться только до… — Я слушала, как он разглагольствовал о чем-то, что не имело для меня никакого значения, кроме как предупредить меня о своем скором возвращении. Как только разговор был закончен, я поняла, что он хотел, чтобы я проверила поставщиков еды для нашего ежегодного барбекю в День труда. Когда я заверила его, что обо всем позаботилась, он взбесился из-за того, что кто-то оставил сообщение на его сотовом. Проклятый мир не знал, насколько он важен и бла-бла-бла. Он не мог беспокоиться об обыденном… бла-бла-бла. — …И Брэнтли сказал, что отвез тебя в центр города. Обычно ты не покидаешь поместье по средам, если только не завтракаешь, но только не на этой неделе. Что ты делаешь?
— Дорогой, через несколько дней у нас состоится ежегодное барбекю. Не думала, что ты захочешь, чтобы я надела какую-то старую вещь, которую я носила на других прогулках все лето. Так не пойдет.