Любовь и Гниль: Сезон 1 (Эпизоды 1-6) (ЛП)

— Спасибо, но кровати вполне достаточно. Мы не хотим истощать ваши запасы. Да и вообще мы здесь не для того, чтобы отнять у вас что-то.
Нельсон откинул голову назад, как будто я застала его врасплох, и задумчиво почесал свою неряшливую бороду.
— Риган, у нас припасов в избытке, и когда они закончатся, мы просто двинемся дальше и найдём их в другом месте. Мы знаем, как выживать, и мы знаем, как экономить, когда это необходимо. Мы предложили вам место для ночлега, потому что у нас оно есть, и мы могли его предоставить. Теперь мы предлагаем ванну и еду, потому что у нас есть и то, и это. Если бы у нас этого не было, то и вас тут не было.
Я сжала губы, пытаясь принять его объяснение и великодушие, боясь анализировать, что было бы с нами, если бы у них не было места. Эта семья, казалось, отчаянно защищала друг друга. И я искренне верила, что они устранят любую угрозу в их адрес.
Включая Хейлз и меня.
Лучше всего не становиться угрозой.
— Ладно, — наконец сдалась я. — Спасибо вам за всё.
— Не за что, — улыбнулся Нельсон, но его глаза были устремлены на Хейли, а не на меня.
Впрочем, она сама этого не знала, ведь заняла себя тем, что собирала невидимые ворсинки с покрывала.
Нельсон исчез, и я толкнула Хейли коленом.
— Итак, мыться? — я невольно улыбнулась от уха до уха.
— Эм, нет, спасибо, — она покачала головой. — Я предпочитаю образ грязного уличного мальчишки. Я думаю, что это делает мои глаза ещё ярче, — но она улыбалась и похватала все виды новой одежды и трусов.
У меня было немного шампуня и кондиционера для путешествий, которые мы реквизировали в последнем безопасном поселении, где останавливались. Я обменяла на них три пачки красных «Мальборо». Мы с Хейли всегда разыскивали такие товары, как сигареты, алкоголь и лак для ногтей. Люди дорого платили за свои пороки или просто за то, чтобы почувствовать себя нормальными хоть на мгновение.
Именно так я представляла себе работу бартерной системы в тюрьме.
Так уж вышло, я была бы весьма доходным заключённым.
Нам предстояло немало работы в ванной комнате, как только за нами закрылась вращающаяся дверь, и мы были готовы использовать эту возможность наилучшим образом. Так как я всё ещё была перебинтована и изранена, Хейли вымыла мне голову, а я позаботилась об остальном кончиками пальцев, которые не были замотаны, и влажной тряпкой. По большей части это были бесполезные усилия, поскольку я нуждалась в хорошей очистке, но это было лучшее, что я могла сделать с израненными ладонями.
Вода была комнатной температуры, хранилась она во множестве пластиковых бутылок, но это было лучше, чем совсем ледяная, и мы знали, что она была чистой. Я не буду жаловаться, так как мы снова стали похожи на людей. Наши волосы очень хорошо пахли, ногти были чистыми, а кожа не липкой, потной и вонючей. Мы оделись в штаны для йоги и майки, в которых было бы удобно спать, но можно было бы и использовать в случае, если нам внезапно придётся уйти. И мы даже воспользовались зеркалом, чтобы нанести немного макияжа с помощью косметики, которую я прихватила. Не то чтобы мы пытались произвести впечатление на наших хозяев, но было приятно снова накраситься тушью. И гигиеническая помада… Ох, сладость-то какая… Мои губы чувствовали себя фантастически.
Вернувшись в отведённое нам место, на кровати мы обнаружили ещё несколько бинтов и Неоспорин. Хейли помогла мне сменить повязку, и мы обе вздохнули с облегчением, увидев, как хорошо затягиваются мои раны. Мы обе натянули носки и сели в ряд на краю кровати.
Странно было оказаться без обуви. Мы больше не ходили босиком, просто не было такого шанса. Единственные разы, когда мы снимали обувь, были лишь для того, чтобы мы могли переодеться, но мы тут же надевали её обратно. И мы никогда не ходили босиком одновременно. Мы всегда были готовы бежать или сражаться. Так и должно было быть. Такова была природа мира, в котором мы жили.
Мы приготовили лучшую дорожную одежду рядом со свежеупакованными рюкзаками и навели порядок в маленьком пространстве, которое нам выделили. Несмотря на то, что это место казалось безопаснее, чем все остальные, где мы побывали в течение последних лет, мы всегда должны были быть готовы бежать. Всегда.
 
Наконец мы покинули наше жилое пространство, решив совершить набег на кухню. Мои волосы были распущены и скользили по плечам, они щекотали мою кожу и казались прохладными и освежающими, так как всё ещё были влажными. Они были длиннее, чем когда-либо, и я напомнила себе, что надо бы поискать ножницы. Хейли могла бы иногда подстригать меня.
— О боже, Риган, у них есть арахисовое масло, — простонала Хейли. Она взяла банку сливочного «Джиффи» и начала отвинчивать красную крышку.
— Подожди, Хейли, — выдохнула я, схватила пластиковую ложку и поторопилась к ней. — Ладно, погнали.
Она медленно открутила крышку, и мы несколько мгновений стояли, таращась на нетронутое арахисовое масло, просто вдыхая его аромат. По правде говоря, я даже вытерла рот, потому что боялась, что у меня потекли слюни.
— Порадуйте себя, мы всё равно его терпеть не можем, — произнёс Вон.
— Что? — Хейли резко вскинула голову и посмотрела на него снизу вверх. — Вы все ненавидите арахисовое масло? Вы уверены, что вы не зомби?
Вон рассмеялся.
— Абсолютно уверен.
— Значит, вы не возражаете, если мы?.. — я указала на арахисовое масло и покрутила над ним ложкой.
— Как я уже сказал, порадуйте себя, — улыбнулся он мне. — Мы нашли его в предыдущий набег на магазин и подумали, а почему бы и нет? Если вдруг станет ещё хуже?
Мы с Хейли издали звуки согласия, но уже погрузили ложечки в сладость и застонали от вкуса на наших языках.
— Когда вы в последний раз ели, девочки? — спросил Вон, явно забавляясь нашей реакцией на хорошую еду.
Я посмотрела поверх своей ложки на Хейли, испытывая уже до боли знакомый инстинкт быть осторожной с тем, что говорю другим.
— Когда это было, Хейлз? Три дня назад?
— Четыре, — быстро поправила она. — Мы поделили банку с тунцом и пакет с крекерами.
Я содрогнулась от этого воспоминания. Тунец был жёстким, но, казалось, мы находили его чаще всего. Кроме того, в нём был белок, в котором мы отчаянно нуждались.
— Значит, вы просто постоянно переходите с места на место, роетесь там, где только можете? — медленно спросил Вон. Его брови нахмурились, а губы сжались.
Я вдруг почувствовала себя защитницей нашего образа жизни. Нет, он вовсе не был идеальным, но другого у нас ничего не было. И мы выживали, что было самым важным.
— У нас никогда не было таких ресурсов, как у вас, — выплюнула я, защищаясь. — Да и не можем мы просто взять и поселиться в чужом поселении. Я не готова заниматься восстановлением популяции планеты с каким-нибудь шестидесятилетним мужиком, у которого уже есть семь других жён.
Вон поморщился от моих слов.
— Похоже, вы прекрасно знакомы с тем, как опасно путешествовать двум хорошеньким безоружным девушкам.
— Я не безоружна, — парировала я.
— А Хейли безоружна, — парировал он.
— Пока что, — сказала она с ноткой угрозы в голосе. — Только на время.
— Мы знаем, как позаботиться о себе, Вон, — спокойно сказала я, чтобы рассеять растущее между нами напряжение.
Но я не понимала, почему его это волнует. Он дал нам здесь всего одну ночь и ясно дал понять, что на этом его щедрость исчерпывается. Не было никакого смысла в том, чтобы убеждать нас лучше заботиться о себе. Очевидно, если бы и существовал способ жить получше, мы бы уже им воспользовались.
— Мы справлялись почти два года. И хотя мы ценим ваше великодушие, нам не нужно, чтобы вы нянчились с нами.
Вон поднял руки в знак поражения, но в его глазах блеснул безмолвный вызов:
— Я всё понял. Я вас не осуждаю.
Вон ушёл, оставив нас наедине с нашим арахисовым маслом. Гладкая липкость покрывала мой рот и была на вкус как рай. Я немного пососала ложку, чтобы убедиться, что съела всё до последнего кусочка. И застонала от такого богатого и восхитительного вкуса. Эти парни могли бы править миром с такими припасами.