Небеса Умоются Кровью 5 (СИ)

Увлечённый сладкими воспоминаниями о собственном красноречии, сановник не сразу замечает, что носилки остановились у главных ворот поместья. Выбравшись наружу, он милостиво кивает выстроившейся в две шеренги страже.
— Сегодня меня ни для кого нет, — бросает он дежурным тоном, одёргивая складки дорогого шёлкового ханьфу. — Я буду… занят. Да, кстати — девиц, которых обещал подогнать Хван Дон, проверьте как следует. Не хватало ещё, чтобы этот прохвост подсунул мне «худой товар».
— О прислуге можете не беспокоиться, господин, — почтительно склоняется начальник стражи. — Её всю услали со двора ещё до заката. Мы лично проверили каждый закоулок — в доме ни души. Об этом визите никто не узнает, будьте спокойны.
И под «никто» он, конечно, подразумевает супругу губернатора, которая отбыла навестить семью.
— Чу́дно, — кивает Янли, широко ухмыляясь. — Когда девицы прибудут, немедля ведите их в мои покои. Ах, какая будет ночка! Эта болтливая знать со своими церемониями порой так утомляет… Но ничего, сейчас я как следует развеюсь!
Предвкушающе облизываясь, мужчина поспешно поднимается по ступеням, один за другим одолевая пролёты широкой мраморной лестницы. Впереди маячит заслуженная награда — несколько часов незамутнённого плотского блаженства в обществе юных красоток. О, он покажет этим свеженьким бутончикам, на что способен умелый любовник!
Ускорив шаг, Янли мысленно перебирает позы из любимого трактата и ступает в свою комнату. Плотоядная ухмылка сползает с его лица, уступая место гримасе ужаса. Медленно, словно во сне, он застывает, не в силах сделать больше ни шага. Посреди помещения, прямо напротив парадного портрета хозяина дома в полный рост, возвышается могучая фигура. Незваный гость неподвижен и безмолвен, но исходящая от него аура подавляет и гнетёт, словно раскалённые обручи, стягивающие грудь.
Незнакомец неторопливо поворачивается всем корпусом. Тусклый свет масляных ламп выхватывает из полумрака резкие, словно топором вырубленные черты незнакомого лица. Короткий ёжик чёрных волос. Мускулистые руки, покрытые шрамами. Глаза цвета грозового неба впиваются в побелевшее лицо Янли, заставляя того сжаться от ужаса. Липкий страх окутывает душу чиновника, словно гигантский спрут, увлекая в непроглядную бездну.
Губернатор хочет бежать прочь, звать стражу, молить о пощаде, но ужас сковывает его немотой и оцепенением, а, может, эта невероятно мощная Ки, лишает его воли.
Незнакомец медленно приближается, от его поступи дрожат стены и гнётся паркет. Не говоря ни слова, он протягивает руку и кладёт широкую ладонь на плечо трясущегося от страха сановника. В этом жесте нет угрозы — только неумолимость воздаяния. Самих вековечных Небес.
— За каждый сделанный выбор в своей жизни придётся платить, — медленно произносит чужак, и его голос кажется Янли смутно знакомым. — Сегодня пришло твоё время.
 Глава 2 
Покончить с губернатором, несмотря на моё плачевное состояние, не составляет особого труда. Я покидаю его роскошную усадьбу незамеченным и растворяюсь в лабиринте улочек Орена, отыскивая укромное место для передышки. В настоящий момент таких здесь полно. Город всё ещё зализывает раны после удара демонического снаряда, люди пребывают в смятении и страхе. Не всех жителей, поражённых скверной, удалось вовремя найти и обезвредить.
Кажется, будто сама порча обладает своим извращённым разумом. Она затаилась в самых тёмных закоулках человеческих душ, выжидая момента, чтобы вырваться наружу и поглотить свою жертву. Об этом судачит весь город, передавая из уст в уста жуткие истории. Своими глазами я видел, как подвыпивший мужчина, ещё мгновение назад мирно хохотавший в кругу товарищей, вдруг с рыком набросился на них, вспарывая одному брюхо невесть откуда взявшимся ножом.
Выпивка, конечно, и сама по себе штука дурная, калечащая слабые тела и души, но тут дело явно не только в ней. Лицо одержимого убийцы было испещрено уродливой сетью чёрных вен, а глаза подёрнулись мутно-фиолетовой пеленой. И подобные инциденты, увы, не редкость в эти смутные дни.
 
Однако у меня нет ни сил, ни времени выискивать дремлющую в людях заразу. Нужно возвращаться к Феррону, пока раны не доконали меня окончательно. Пусть с последствиями вторжения разбираются местные власти — я своё дело сделал, отсёк голову гнили, разъедавшей город. Кто теперь займёт место губернатора? Надеюсь, кто-нибудь толковый, и Мэй сумеет найти с ним общий язык.
На командира стражи я зла не держу. Слухи о грандиозной битве в горах, что навсегда опустошила секту Восходящего Солнца, разлетелись не только по всему региону, они уже достигли стен самой столицы. Вот только ни о каких безымянных героях там речи не шло. Впрочем, меня роль народного любимца никогда особо не прельщала. Это была мечта Лин.
Да и не стоит сейчас привлекать лишнее внимание к своему лицу и имени. И всё же в душе остаётся какая-то горечь от того, что люди так и не узнают правду. Не узнают, что за их жизни, рискуя собой, сражались такие же простые смертные, а не всесильные Тени Императора.
О, Тени умело разыграли эту партию, подав всё так, будто случившееся — не более чем очередная «зачистка», проведённая их элитным столичным отрядом во имя безопасности Империи. Конечно, мало кто знал, хотя многие догадывались, что речь идёт о тех самых Тенях — бессменных цепных псах Альдавиана. И люди судачили об этом — в тавернах и на рынках, шёпотом за закрытыми дверями и в беседках богатых усадеб. Судачили о доблести верных слуг Императора, о том, как они в очередной раз избавили мир от скверны. Правду о нас с Каору если и передавали, то неохотно и в сильно искажённом виде.
Я в последний раз вдыхаю морозный, колючий воздух Орена. С затянутых свинцовых небес начинает валиться снег — крупными, неторопливыми хлопьями он ложится на мостовую, на черепичные крыши домов, на голые ветви облетевших деревьев. После победы над Вастаем я заметил, что даже сама погода изменилась — ветра утихли, небо больше не давит на плечи душной пеленой.
Мысленно прощаюсь с этим суровым краем, что так много дал мне — и в познании боевых искусств, и в понимании себя самого. Краем, подарившим мне встречу с Каору, с Ёне, со странным и мудрым отшельником. На сердце становится тоскливо и горько, но я знаю — мой Путь лежит дальше. Всё ближе к одному мне известной цели, что неумолимо влечёт меня вперёд.
Активирую маяк, повернувшись лицом к далёкой столице. Мощный поток Ки охватывает меня, проникает в каждую клеточку истерзанного тела. В следующий миг мир вокруг смазывается, теряя очертания, и чужая, неодолимая сила уносит меня прочь — в место, которое я пока ещё робко зову своим новым домом.
Перемещение даётся нелегко. Малейшее усилие, любая попытка оперировать Ки отзывается болью во всём теле. Стоит мне материализоваться в зале телепортов, как рядом тут же возникает Феррон. Его призрачный силуэт на миг обретает плотность, когда он подставляет мне плечо, не давая рухнуть на холодный каменный пол.
— Рен, где это тебя так потрепало? — качает головой древний адепт, окидывая моё состояние оценивающим взглядом. — Пожалуй, только после нашей первой встречи ты выглядел настолько же паршиво.
— Ну, могло быть и хуже, — пытаюсь улыбнуться я, но вместо улыбки выходит кривая гримаса.
— Это да. Дыры в груди, по крайней мере, нет, — ворчит Феррон, усаживая меня в кресло возле карты. — Мне, конечно, не терпится услышать твою историю, но сначала тебе нужно хоть немного восстановить силы. А я пока закончу приготовления для наших дальнейших тренировок.
Я киваю, с благодарностью принимая передышку, и медленно бреду в свои покои. Желание погрузиться в горячие целительные воды купален почти пересиливает желание просто упасть и закрыть глаза. Почти. Сначала всё же стоит смыть с себя кровь, пот и всю скверну, что въелась, кажется, в самую душу. Я знаю — вода в этом тайном убежище не простая. Она обладает поистине чудодейственной силой, дарующей исцеление и телу, и разуму. Но даже так на полное восстановление уйдёт немало времени — слишком много сил я потратил, слишком глубоко выжал себя в битве с Вастаем.