Чужая. Будешь моей (СИ)
Подумать только, вывих плеча!
Сев на мягкий, пружинящий мох, смеюсь. Левой рукой потираю переносицу.
Это пиздец, товарищи.
Олеся Вершинина отомстила мне за вечер, даже не притрагиваясь. Сначала поселилась в мыслях, а теперь это.
Когда я последний раз травмировался? Если не считать синяков и ссадин, то лет пять назад. Как раз во время истории с Громовым. Но там сам был виноват, а здесь…
А здесь кому-то предстоит ахать, лечить и ублажать.
С довольной ухмылкой поднимаюсь на ноги.
Всё что ни делается, да?
Веду плечом вверх и назад. Больно, зараза. Как-то я отвык от таких аттракционов.
В “Беркуте” мы постоянно работаем в контакте. Мужики — потому что у них это прописано в трудовых договорах, я — чтобы не терять навыков. Но там мы не жестим, нет необходимости калечить друг друга ради мнимого азарта.
Так что из зала выходим обычно здоровыми.
А лес, который я знаю вдоль и поперёк, вдруг сделал такую подставу.
И всё потому, что думаю я не о пробежке, а о том, как приду и захвачу крепость имени Олеси Вершининой.
Так, чтобы она сама пришла. Чтобы промокла насквозь от одних только мыслей обо мне. Чтобы даже не думала сбегать.
И вывих мне в этом поможет.
Хмыкнув собственническим мыслям, шагом возвращаюсь домой.
Моя девочка на втором этаже. Наверняка сбежала в свою спальню.
Ок. Так даже лучше.
Улыбаюсь, представляя формат “лечения”. И даже будущие разборки с Остовиным, который не угомонится, уже не вызывают такого зубовного скрежета.
Отправлю Ирбиса. Пусть отрабатывает должность зама и успокаивает подчинённых одной только широкой улыбкой. И Лапочку туда же, она всегда знает что сказать.
А потом путёвку Льву. От компании за заслуги. Чтобы свалил в туман и не мешал мне скорбной физиономией.
А присмотреть за Олесей, так и быть, поставлю кого-нибудь из второй очереди. И больничный себе организую. Восстанавливаться под чутким присмотром соблазнительной девочки с потрясающими способностями к ужину.
Оценил. Как только почувствовал тающее во рту мясо и жареные овощи с хрустящей корочкой.
Олеся вполне может открыть ресторан, у неё получится.
Но это потом, а пока…
С помощью левой руки перемахиваю через невысокий забор. На участке всё спокойно, взгляд не цепляет ничего необычного. А дом встречает тёмными окнами и полной тишиной.
Даже нервных шагов по комнате не слышно. Уснула, красивая. Перенервничала.
Факт того, что она спит сейчас в моём доме, в моей, пусть даже не хозяйской, спальне вызывает нездоровое воодушевление. Такого я даже с Машей не помню.
Тогда она просто ждала, а я просто вернулся. Живой и почти здоровый. Потом снова уходил, а она снова ждала. А в тот момент, когда я решил, что хватит, мы были уже совсем чужими.
Жаль, поняли это поздно.
Но сейчас я не упущу.
Ни Олесю, ни шанс.
И, стараясь беречь вывихнутое плечо, я поднимаюсь на второй этаж.
Глава 45. Тигр
Убью нахрен.
Эта мысль бьётся в голове всю дорогу до офиса.
Пришлось, правда, отвлечься. Сначала на травму, где знакомый врач вправил сустав и зафиксировал плечо. Пытался ортезом, но я и его послал нахрен. Ринат Германович спорить не стал, обошёлся эластичным бинтом. И долго прожигал мне спину укоряющим взглядом.
А потом на дорогу до “Беркута”.
Офис пустовал.
Ещё бы. Кроме дежурной смены, да девочки-оператора, которая заспанная и испуганная выскочила меня встретить, здесь никого не было.
— Отбой, — махнул ей.
Чтобы следующие несколько часов сидеть в кабинете и сверлить взглядом стену.
Треш.
Потому что Олеси в доме не оказалось. Ни в спальне, ни в любой другой комнате, ни на кухне, ни даже во дворе. А с ней исчезла и машина с командой Остовина.
Чтобы сложить два и два не надо быть гением математики.
Мой красивая девочка сбежала. Причём сбежала при помощи Льва, что делает его первым смертником в длинной очереди.
Но не это так клинит, как то, почему она это сделала.
Усмехнувшись, откидываюсь на спинку кресла.
Плечо до запястья простреливает болью. Как будто током шарашит.
Но этого я не замечаю. Мысли крутятся в совсем другом месте.
Итак, я встрял? Вот так просто? За два вшивых дня помешался на девчонке тринадцатью годами младше?
Задёрганной. Неуверенной. Неопытной.
Красивой. Искренней. Эмоциональной.
Блядь.
Каких только женщин у меня не было. Разные. Преимущественно опытные. А клинит на этой.
Почему?
Мозг подходит со стандартной схемой. Требует провести выборку, проанализировать, найти различия. И больше не попадаться на эту удочку.
Но всему остальному глубоко насрать на мозг. Он в меньшинстве.
Готовое ринуться в бой тело удерживаю силой титанических усилий со стороны воли. Про член, который после нашего совместного душа до сих пор в ахере, и речи не идёт.
Накачанное адреналином сердце тоже не отстаёт. Требует пойти, разбить рожу, поломать. А потом найти, схватить и не отпускать.
Непривычно. Нервно.
Да пох.
Рывком поднимаюсь со стула, резким, отрывистым шагом дохожу до окна.
Стеклопакет глушит звуки с улицы, где народ только начинает шевелиться. В офисе тоже тишина — идеальная атмосфера для подумать.
Только думать как раз не хочу. Ситуация требует действий, а я стою, сжимаю кулаки и намеренно торможу.
Чтобы не убить. Случайно.
И хрена с два меня остановят, когда слетят ограничители.
Возвращаюсь за стол. До начала официального рабочего дня ещё час. Лапочка придёт через половину.
Как там говорится? Женщина друга — табу?
Это если друг всё ещё друг.
— Тигр!
Лапочка врывается в кабинет с горящими глазами и красными пятнами на шее и щеках.
— Что ещё?
— Хорошо, что ты здесь!
Она бросает сумку на кресло.
— Там трое наших. Того.
Что ещё за нахрен?
— Аннулировали лицензию. — Она останавливается перед моим столом, вглядывается в лицо. — А ты чего такой…
— Ближе к делу.
— Вчера Осипов, Карпов и Перевалов отдыхали в “Гриль-баре” на Основинской. Когда выходили покурить что-то не поделили с компанией малолеток.
— Шутишь? — вскидываю брови.
— Нет, — вздыхает. — Старшему из семерых было двадцать четыре. Считай, недалеко ушли.
Идиоты. Все.
— Пусть наши прутся в больницу и извиняются как положено. С оплатой счетов и прочей болтологией. Всех троих лишить премии на полгода и вернуть на испытательный срок.
— Тигр, ты не понял. Никто не в больнице, пани отделались лёгким испугом. Наши помахали оружием и те быстро поняли, на чьей стороне правда. Вот только…
Поставив локти на стол, устало тру виски.
— Говори уже, Мил. Ночь и так дерьмовая.
— Ко всем троим на рассвете пришли мальчики из Росгвардии, скрутили, ткнули в нос видео, где они дебоширят и изъяли оружие. Повестку в суд вручили.
— Это всё?
Подстава. Причём такая явная, что сразу понятно откуда ноги растут.
— Нет. Слушай, давай я потом скажу. А пока кофе…
— Давай ты не будешь меня бесить.
Я не поднимаю взгляд от стола, но чувствую, как Лапочка застывает. Да, голос у меня в тему. Убъёт без предупреждения.
— Что. Ещё.
Но Лапочка не работала бы здесь, если бы не умела брать себя в руки. До неё ни одна из одиннадцати нежных барышень не задерживалась в “Беркуте” дольше двух недель.
А быстро Звягинцев ответил. Естественно, его причастность к подставе моих людей не доказать. Но мне и не надо.
Тем более, что только Осипов, Карпов и Перевалов раньше имели серьёзные проблемы с ментами. Совпадение.
Что ж. Окей. Звягинцев хочешь поиграть? Думает, что наказал меня через моих людей?
Так пусть захлебнётся. Устрою.
— Отправь наших юристов, пусть разберутся. Если надо уговорят, угрожают, подмажут. Договорятся, чтобы суд прошёл через наших судей. Парни должны остаться при лицензии.