Чужая. Будешь моей (СИ)

— Бродяжки, — вздыхала Ани Багратовна, глядя на нас с Викой.
За эту неделю она побывала у нас дважды и чувствовалось, что приезжала чисто для галочки и успокоения собственной совести. В тот же день оказалось, что у Вики своя неудачная история любви, которую она скупо рассказала мне, пока не было клиентов.
Вот только в отличие от моей, её история была настоящей. И изменник-муж, который жаждал её вернуть, тоже.
Но и на этом почве мы не сдружились. Вика в принципе оказалась мало разговорчивой, а мне просто хотелось забыться. Хотя бы на двенадцать часов рабочего времени. Не думать, не вспоминать.
Смешно.
Работали мы два через два, так что в день смены я ещё могла надеяться на успех этого плана. Потому что просыпалась, шла в салон, работала, а потом приходила домой и отрубалась до утра.
Хуже становилось, когда кто-то из покупателей просил добавить в букет еловых веток или хамелациум. Несмотря на то, что они предназначались для зимних букетов, находились оригиналы.
И тогда я подолгу стояла над шуршащей упаковкой и сквозь улыбку глотала слёзы. Называла себя дурой, но не могла по-другому.
Слишком яркими оставались воспоминания и сильных руках, вечной усмешке и наглости одного хищника.
В такие минуты я искренне жалела, что Лев Остовин появился на пороге дома Тигра. И что он оказался настолько правильным, без лишних уговоров увёз меня сюда и наверняка до сих пор об этом молчал.
А как хотелось при очередном дзынь от двери поднять глаза и увидеть Тигра.
Он бы сказал:
— Привет, красивая. Я всё понял. Без тебя проще сдохнуть. Поехали домой.
Но проходили дни, и я убеждалась — если бы хотел, Тигр давно меня нашёл. Но он не нашёл, а, значит, не хотел.
Из этого следует, что мой дурацкий поступок неожиданно оказался правильным. А то, что внутри выжженная пустыня и никаких желаний, кроме лежать на диване и смотреть в потолок, так это пройдёт. По крайней мере я очень на это надеялась.
— Олесь, я обедать.
Кивнув Вике, я вспоминаю, что в ящике с лентами бардак и решаю заняться им, пока никого нет. Мелодичный перезвон оповещает, что Вика ушла, и я ныряю в перепутанные катушки с лентами всех форм и размеров.
Проходит часа полтора, когда я осознаю, что Вики слишком долго нет. Сдуваю с лица выбившийся из хвоста волос, тыльной стороной ладони вытираю лоб.
Куда она делась?
Нет, я справлюсь. Обычно с обеда и до самого вечера у нас перерыв в клиентах. Аврал начинается вечером, когда люди идут с работы и вспоминают, что забыли букет для мамы, дочери, сестры или жены и в панике бегут в ближайший цветочный. А наш расположен на пересечении основных улиц города, так что почти всегда ближайший.
Вспомнив как Вика говорила, что у её бывшего “очень длинные руки”, хмурюсь. Даже если так он же не мог её… ну не знаю, похитить там или держать в заложниках.
Из меня сам собой вырывается нервный смешок. Пашка тоже думал, что бессмертный, пока не узнал кто такие беркутовцы.
Интересно, выплатил он долг Тигру? И на кой всё-таки чёрт притаскивался ко мне с обручальным кольцом подмышкой.
На его месте я бы вывернулась наизнанку, но заплатила. Хотя я и с банками выворачивалась, потому что считала, что нет ничего позорнее, чем стать должницей.
А сейчас моя прежняя жизнь вызывала только грустную усмешку. Тигр показал как бывает по-другому. Только не предупредил, что впрыснется в кровь как грипп, от которого я буду болеть очень долго.
И всё-таки куда запропастилась Вика? Может, что-то случилось?
Оглянувшись в поисках телефона, нахожу его около кассы. Тянусь, подхватываю одной рукой и едва не роняю на плиточный пол. В последний момент подхватываю и с облегчением выдыхаю.
Пусть от Пашкиных кредитных денег осталось ещё прилично, а я устроена на работу, но новый телефон всё равно не вписывался в мои траты.
Звоню напарнице, но Вика вне зоны действия сети.
И вроде ничего страшного не случилось, но меня почему-то накрывает панической дрожью. Сразу вспоминается и пустой Викин взгляд, и постоянные оглядывания. И то, как она сначала подолгу смотрит на входящий звонок и только потом с какой-то нерешительностью берёт трубку.
 
Чёрт. Неужели и правда муж нашёл её и…
И что?
Так и не найдя ответ на этот вопрос, со вздохом откладываю телефон.
Сейчас я всё равно ничего не могу. Но если Вика не появится через час, буду звонить Ани Багратовне. Почему-то кажется, что даже на этот случай у нашей начальницы есть план.
А пока…
Слыша мелодичный звон колокольчика, перевожу взгляд на дверь.
И чувствую, как горло перехватывает спазмом.
— Привет, красивая.
  
Глава 44. Тигр
 
Неделю назад.
Бесит.
Это долбанный трындец, но по-другому никак.
История Маши Миловановой в наших с Олесей отношениях явно лишняя.
А у нас есть отношения?
Хмыкнув, огибаю сосну, которых здесь полно и бегу дальше. Бег всегда помогал собраться с мыслями и выпустить пар. Всегда, пока речь не зашла об одной красивой девочке.
На хрена я так разоткровенничался?
Потому что хотел, чтобы она знала правду. А не откорректированный восприятием Остовина рассказ давно минувших дней.
Потому что у него мозг сдвинут напрочь. Даже если бы Милованова меня убила, он бы нашёл ей оправдание. С пацанами, которые растут без матерей, бывает ещё не такое. Поэтому у Остовина, в общем-то, есть причина.
Была, пока он не замахнулся на моё. А по-другому Олесю мозг уже не воспринимает.
Второй раз в жизни.
Хотя после Маши, которая оказалась той ещё сукой, я был уверен, что закодировался. А посмотрите-ка. Чудеса, блядь, на виражах.
Чувствуя, что срываюсь на бешенство, торможу, восстанавливаю дыхание.
Ночной лес полон сюрпризов. Этот участок я купил как раз из-за леса и того, что при удачном расположении в одном из самых навороченных посёлков города, дом всё равно стоит в отдалении. И он единственный, где по факту нет соседей, зато за забором столетние ели и сосны.
Большинство покупателей это отпугивало. Я оформил сделку в тот же днь, как здесь оказался.
Вдох, длинный выдох.
Сбавить бы скорость, но стоит рискнуть и через двадцать минут я буду дома, ещё через одну у неё, а дальше нам будет очень хорошо. Только проблему это не решит.
Проблему, в которой я как пацан залипаю на огромные наивные глаза. И вместо того, чтобы трахнуть и успокоиться, завожусь ещё больше.
Казалось, решение найдено — надо просто потусить с Олесей, пока не надоест, а потом легко расстаться. Тем более, Лерка в этом плане выступила с отличной инициативой.
Ревнивая стерва.
Но Остовина в свои исходные я не включал. Менять охрану тоже не планировал.
И вот как теперь выкрутиться?
Да насрать.
От основания шеи по позвоночника прокатывается горячая волна при одном только воспоминании о маленькой ступне, прижатой к моей груди. Об испуганных глазах, стоило ей увидеть шрамы от осколков на спине.
Только, в отличие от многих, испугалась девочка не меня, а за меня.
Классное открытие, товарищ подполковник?
Очешуительное.
Особенно в свете того, что я её так и не тронул. Должен был. Хотел.
Но не так.
Не так как обычно.
Хочется… другого.
Чтобы она кусала губы от волнения и восторга, а не страха. Чтобы беспокоилась. Чтобы оставалась честной. И чистой.
— Я ждала тебя. Не его, тебя! Ждала, думала… гадала с кем ты и когда вернёшься. И ты вернулся. В аромате чужих духов и алкоголя. Я… наверное, я снова несу чушь. Прости. Если вдруг… но ты, конечно, не захочешь, но если… В кухне ужин. Я… нервничала.
Носок кроссовка цепляется за корягу.
Группируюсь, чувствуя, как охреневаю от самого факта. Я и запнулся? Серьёзно?
С какой это…
Удар плечом о пень, острая боль.
Сука.
Приземлившись, выхожу из кувырка, опираюсь левой рукой о землю, выдыхаю сквозь зубы.
Двигаю левой, острая пульсирующая боль отзывается при каждом движении и не собирается затихать. Сжимаю кулак, он не доходит даже до половины.