Панцирь (СИ)
Кивнул.
— Значит хат.
Потирая шею, он нахмурился:
— Это плохо, Не-Дядя?
— Нормально, — таков мой ответ.
Как же она пережила столько времени?
Глупый вопрос — наверняка так же как я. Нашла где-то свободный саркофаг, имеющий стазис-модули, да пересидела в нём.
— Что с матерью?
— Умерла, когда семь было.
— Она тебя воспитывала?
— Да.
Отказалась от традиций.
Интересно.
А может просто выбора не было? Скорей всего. Кому она могла его такого отдать?
— Ты больше сборец, чем кхун, верно?
— Что?
— Она что-то про кхунов рассказывала?
— Нет.
— Про Справедливость?
— Да.
— От чего умерла?
— Легионеры убили.
Поморщился:
— Легионеры Банара?
Ятим покачал головой:
— Птоонские.
Хоть так.
— Как так получилось?
— Они что-то просили у нее, она не отдала. Подкараулили и убили.
— А ты?
— Меня убивать не стали.
— Знаешь, я заметил, что ты живой. Потом кто воспитывал тебя?
Он поморщился:
— Одни ребята… Мусорщики. Но они не грабили никого. Бывшие промысловики, пару раз поцапались с легионерами — и все. Вляпались. В перестрелке легионера ранили, а дальше всю жизнь бегали.
Наверняка к легионерам питает особую “любовь”.
— Их в итоге убили?
— Не знаю. Половину точно.
— А тебя получается в рабство забрали?
— Да.
Шли молча.
Через пару минут Ятим спросил:
— Что ты будешь делать со мной?
— Соберу из тебя кханника.
— Кого-о?
Задумался.
— Оруженосца, телохранителя, ассистента — такая смесь из всего в одном. Это, конечно, тот еще поступок, но Мать простит, а мне, один шут кханник не помешает. И тебе польза будет.
— Какая?
— Боевое умение, общий смысл, монета.
— Ерунда какая-то, Не-Дядя, — пробурчал он еле слышно.
Раздался недовольный голос Желчи из наруча:
— Да он совсем тупой, Танцор, устрой ему пару сотрясений.
Ятим в ужасе закричал.
***
Йоргос поглядывал на нас с интересом, но вопросов задавать не стал. Видимо два и два — сложить мог самостоятельно.
Еды Ятиму положили на тарелку по чуть-чуть, но много всякого разного. Принесли кувшин ска’ва. Я скинул Тасу хтон-дхарм монетой. Управляющий поворчал, но деньги взял.
Если каждый будет есть бесплатно, то тогда на какие средства пополнять запасы?
— А можно? — спросил Ятим.
— Нужно, болезный, — прошептала ему Желчь.
Пацан исподлобья глядел на браслет.
Реакция понятна, про ИИ он ничего не знал. Для него — это просто говорящая гадости рука; вещь достаточно подозрительная и даже жуткая. Я как смог объяснил, что это такое и теперь он чувствовал себя обманутым, хотя обманулся самостоятельно.
Наевшись полукровка задремал прямо за столом.
Я тоже позволил себе отдохнуть. Небольшая медитация пошла на пользу: разум чистился от дурных мыслей и эмоциональных осадков.
Через полчаса пришел Востр и с ходу начал сыпать новостями:
— Саргон уменьшил поставки сомы, наши златомордые друзья совсем человечий лик потеряли. Хаги амтановские сука.
— Плохо, — флегматично отвечал Йорг. — Но закономерно. Эхо уже почти тут, Востр.
— Еще Танрилар приостановил сообщение, архонты Птоона говорят в ближайший год новых технологий не будет. Повезет, если типовые револьверы не прекратят поступать. Вот такая жопа хагаса.
— Это похуже, — Йорг потер щетину. — Причину не говорят?
— Одни слухи, друг Йорг. В Птооне и Саргоне Вязь взорвали посольства, вот ларцы и злятся. Я думаю это ерунда, причина в чём-то другом.
Они продолжали разговор уже тише и на языке сборцев.
Я не слушал.
Мы посидели еще час, потом разбудил Ятима и потащил его в тренировочный зал Иззы.
Оглядел бойца. Мускулатуры почти и нет, жилы да кости. Но широкий, да. Прогнал по базовым упражнениям.
Плохо.
Всё делал с ним, так ему не приходилось изображать бунтаря. В середине тренировки к нам присоединились Бо и Карс. Бо передала их общее желание принять участие. Я был не против.
Батар разок заглянул оценить общие старания. Одобрительно кивнул мне, видя, как гонял их по залу и раскидывал в спаррингах.
Что мог сказать по молодняку?
Карс был плох, но упёртый — это единственное хорошее, что отметил. Если у него не получалось, тогда он упрямо повторял движение пока оно хотя бы похожим на нужное не становилось. Мой взгляд такое стремление радовало, но, видя столь вопиющую бестолковость в целом, хотелось обучать его исключительно оплеухами, чтобы ускорить процесс. Я сдерживался.
Бо ловкая, но в спарринге ничего показать не смогла. Силовой базы не было, поставленной ударки нет, в борьбе — откровенно слабая. Понятно, что я работал в четверть силы, доходя максимум до половины возможностей, чтоб не покалечить; не все, кого она встретит, будут таких же габаритов как я, хотя равняться лучше на худший из вариантов. Ей посоветовал просто быть нестандартной в мыслях и держать скрытое оружие везде, где только можно.
Кто-то взял в захват? Вытащи нож и оставь на противнике полдесятка ран. Указал на Востра, как на пример, он хоть и не имел особых талантов в рукопашке, так и дрался. Причём вполне успешно.
Ятим был плох во всем кроме силовых показателей. Я демонстрировал ему как правильно бить, как правильно брать в захваты. Для приёмов использовали Карса, но потом все равно пришлось работать со мной — Карс имел слишком легкий вес.
У Ятима понемногу что-то получалось. Серое лицо потемнело, глаза горели; ему нравилось.
Через два активных часа, которые разбивал часовой перерыв с теорией и приёмами, он сдулся. Молодые ушли еще раньше.
И опять приём пищи. После я заплатил за комнату и оправил Ятима спать. Сам чуть расслабился, распив с Йоргом, Батаром и Тасом бутылочку гри’на. Пили молча. Играли в кости.
***
7 — 12 объятье,
двенадцатого месяца 1366 года.
Следующим днём мы занимались тем же самым, но добавили еще и упражнения с оружием.
Тренировочных мечей не было, поэтому приходилось использовать настоящие. Попросил у Батара найти где-нибудь инвентарь, тот пообещал, что обязательно этим займётся.
Много еды: углеводов, белка. С утра часовая загрузка мышц, потом вечером поединки на мечах.
Повторилось то же самое что и на Арене. Я дрался с Ятимом, периодически закреплял обучение неочевидным ударом. Надеялся в голове у него что-то после этого оставалось.
Никогда не был наставником, поэтому об эффективности выбранных методов мне судить сложно. На второй час продолжающихся спаррингов, Ятим и сам стал использовать кое-что: бил свободной рукой, пытался перехватывать, блокировал всякое выданным наручом. Все, конечно, он делал плохо, криво, не к месту; я подстраивался к скорости. Всегда был лишь чуток быстрее, сохранял иллюзию того, что он может сравниться. Вот еще немного надавить и дотянется; нет — не дотянется. Однако и удара по мотивации не допускал. При этом основная задача таких занятий — обретение всяческих полезных привычек. Я бы и работу ног добавил, но для этого он слишком деревянный; над растяжкой работать и работать — это задача на месяцы, тут форсировать, как с остальным, нельзя.
На самом деле, удивительный факт, “мусорщики” с ним не занимались. Учитывая возраст и физиологию должны были. Я спросил об этом, Ятим сказал, что отвечали ему всегда примерно одно, затем процитировал:
“Когда дети бьются за стариков — это неправильно. Не спеши. Будет время. И тренировок будет столько, что взвоешь. Отставь проблемы нам и наслаждайся детством”.
— Полоумные дикари, со своей гнилой человечностью, — пробурчала Желчь. — Как тебе наслаждение, Малой? Оценил в полной мере, да?
— Да, — проскрипел он злобно.