Панцирь (СИ)

Это сойдёт за аргумент.
Я перешел в боевой режим, разогнав сердца.
Прицелился, прислонив оружие к камням. Замер и выстрелил. И почти сразу же второй раз.
Костляк не ожидал, поэтому уворачиваться не стал.
Первая пуля ударила в грудь, выбив яркую синюю взвесь. Вторая пробила шею, синева хлынула сияющим ручьём. Но амтан умирать не пожелал. Развернулся к нам, с невероятной скоростью прыгнул, оказался на середине насыпи, прилипнув ладонями и ступнями к крупным тяжелым булыжникам.
Прыгнул второй раз, и оказался уже в четырех шагах ниже. Мрачно молчал.
Шутов Кряж.
Откинул ружьё, выхватил двухзарядник и дважды выстрелил амтану в грудь. Он дёрнулся, тонкие струйки побежали по ребрам.
Кряж выставил воле-конструкт щита.
Костляк прыгнул, преодолев его. Оставшиеся боковые части, лопнули, разлетевшись золотистой шелухой. Оракул упал, болезненно зашипел:
— Не в голову, — бросил Кряж и откатился в сторону края площадки.
— Издеваешься?
Амтан, прыгнув вновь, оказался на потолке: глядел оттуда, сверкал глазами, и изливался синевой.
Еще один прыжок — в трёх шахах от меняна площадке — припал к земле, выпячивая горб. Я выхватил еще один пистолет — в момент, когда навелся и выстрелил, горб лопнул. Вонючий фиолетовый дым заполнил все вокруг.
Сделал шаг назад, вдел пистолет в кобуру, вытащил нож, перехватил его обратным хвостом и подставил левую руку.
Костляк прыгнул, пасть сомкнулась на псевдо-металле нарукавной защиты. Топорик царапнул по панцирю.
Вот эту атаку я прозевал. Про оружие совсем забыл.
Опасно.
Странно. Он был быстр, но в ритме. Резкое движение — затем перерыв. Опять резкость.
Я вбил нож ему в лоб. Давил пока не захрустела гарда и пока амтан не перестал шипеть и дергаться.
Тело упало на колени, и я вырвал оружие. Оттер синеву о штанину и засунул оружие в ножны.
— Ты, Кряж, урод, — сказал, пнув труп.
— Легко же.
— Почему не достал пистолет?
— Плохо стреляю. Ты лучше. Нужно глянуть чего колотил.
Аккуратно спустились.
Оказалось, что бил амтан импровизированным каменным долотом по мелкой шкатулке. Кряж создал конструкт и через две минуты вскрыл ее.
— Не понял, — бросил я.
Внутри сушенный человеческий палец с вырезанными на костяшке символами — разглядеть не мог, глаза начинали слезиться. Пригляделся не прямо на символы, а чуть вбок и проявились дрожащие цветные поля — слои: черный, синий и голубой.
Кряж положил шкатулку на камень, закрыл крышку, сделал шаг назад.
— Что это?
— Воле-конструкт привязан.
— Возьмёшь с собой?
— Прощупаю. Старый орнамент на шкатулке. Если запитан аж с тех времен. Значит золотожопый, — он глянул на меня. — Оракул Собора был силен. Опасно. Вытащи глаза у Костляка, сборщикам отдай. Наша премия.
— Как это делать? Есть какой-то особый способ?
Кряж тяжело вздохнул:
— Нож. Воспользуйся. Бездна, дхал, тебе не пять лет.
  
Глава 18
 
Промысел
Нашей целью оказались карстовые гиббоны.
После двух часов блуждания — ведомые Кряжем — мы вышли на целое поселение таких в одной из пещер.
Йорг объяснил, что гиббоны — частично оракулы; в них была железа, которая и шла на продажу. Вот за этими органами — за спец-железой мы сюда и явились.
Карстовые гиббоны — коллективные создания. Они связаны друг с другом. Связь эта совсем не такая как связь между телами Идола, но общее виденье имелось. С момента как мы убьем одного из них, все будут знать об атаке. Также Йорг сказал, что гибсы — так промысловики называли их — еще и какие-то телепатические фокусы показывали. Чистыми телепатами они не были — это скорее отдельные способности на телепатической основе; но по большому счёту, какая разница амтан целый телепат или четверть телепата, если он тебя в рог скручивать начнёт?
Правильно, абсолютно никакой.
***
В штрек, ведущий к селению, залетели быстро. Стенки в нём сияли изумрудным, всюду были пятна светящегося мха.
 
Гибсов — двое. Стояли за низкими укреплениями из грибного хряща и каждый схлопотал по пуле. Батар и Карс постарались. Ветеран попал в голову, Молодой — всего лишь в грудь, но и этого хватило.
Мы рванули вперед.
На бегу взгляд зацепился за изломанное тело: гибс выглядел странно, но на удивление безобидно.
Средний рост. Непропорционально длинные руки и пальцы. Рыжий мех, только на чёрной плаксивой морде волос нет; кожа на щеках и подбородке шла складками.
Преодолев штрек, двинулись к первым постройкам: они кривые, неаккуратные.
Кряж следил за домом с правой стороны. Йорг, Бо и Карс смотрели за дорогой, ведущей на хибары и пирамиду. Сборщики и поддержка остались позади. Поддержка подойдет, когда мы отчистим эти два дозорных здания и дадим сигнал. Сборщики — когда все будет кончено.
Я, Востр и Батар ворвались в дом по левую руку. Дверь из хряща даже закрыта не была. Оказалось, гибсы уже наготове.
Честно говоря, непонятно что они вообще делали до нападения.
В зале стол, хотя стульев не было, лестница, судя по размеру здания, ведущая на крышу. На всю стену лента с закрепленным барахлом: людские кости, клешни, одна сгнившая голова костляка, несколько старых знамён, обмазанный каким-то дерьмом стяг геометрики, грибы, камни необычной формы, панцири жуков, был даже череп странного зверя — задумался — похоже нургус.
И где они здесь, под землей, его вообще взяли?
Пять особей перед нами. Повернулись одновременно, сверкнув фиолетовыми глазами.
Одежды, доспехов, инструментов у них нет.
Чем эти амтаны являлись? Полностью ведомыми зверьми? Примитивными дикарями? Относительно разумным племенем?
Непонятно.
Мне толком не рассказали и вероятнее всего особо никто и не интересовался. Железа есть — торговать выгодно; остальное — второстепенно. Убиваем, вырываем — всё. Подход — полное дерьмо, но куда тут деваться.
На миг время замерло — химия обожгла кровь. Лица амтанов исказились, став разом безумными; и началось.
Батар поднял Бурю, но выстрелить не успел. Миниатюрные волевые вихри проявились возле. Гибсы сплели тройной конструкт и запустили промысловиком в стену, как из рогатки. Тот врезался головой, крякнул и отрубился.
Востр нырнул к столу в центре, закрылся им. Мне пришлось уворачиваться от поочередно запускаемых конструктов. Серебристые копья вбивались в пол; помещение наполнилось гарью и вонью химического. От этого тянуло чихать.
Снаружи раздалась стрельба.
Одно понятно — нам стоило спешить.
Востр приподнялся, выглянул и разрядил Опцион в сторону ближайшего противника.
Грохот страшный, сизый дым разлетелся в стороны.
Первая револьверная пуля ударила гибсу в руку, разбила кость, оставив предплечье болтаться на нитях плоти. Раненный выдавил из себя оглушающий вопль — и уже следующие пули заблокировал зеленоватый парус-щит. Тогда гибсы отвратно запели, казалось я почти оглох. Калечный только что созданным щитом ударил по столу и Востру; тот успел голову прикрыть и его отбросило.
С левой стороны ближайший гибс облепил торс конструктом броневых чешуек и двинулся в мою сторону. Задумал он ерунду, но переубеждать тут дело гиблое. Движения его и других, несмотря на безумные выражения лиц и оскалы, неспешные, с ленцой. Это создавало ощущение, будто все что происходило — нереально; мы всего лишь глупцы, застрявшие в болезненном сновидении.
Должно быть быстрее двигаться они были просто неспособны. Поднял двухзарядник.
Гибс чуть двинул пальцами, надавил. Острая боль и от силы давления на шаблон взгляд поплыл — а через миг я держал дергающуюся змею.
Моды шипели.
Пустое. Слабый фокус.
Нащупал на “змее” спусковые крючки и дважды выстрелил — колени гибса лопнули. Он рухнул на пол с диким звуком.