Панцирь (СИ)

За это время псевдо-скорпионские отродья вылезали двенадцать раз.
Очень быстро стало понятно, о чем вообще велись разговоры, потому как через пять минут после того как двинулись на голову Востру свалилась тройка псевдо.
Промысловика впечатало в камень и паукообразные стремились отсечь и пробить все до чего только можно было дотянуться.
Нелюбовь между ними вполне взаимная, а вражда — активнее некуда.
Одного пристрелил я. Выхватил двухзарядник и разрядил в бок ближайшего. Пули вбились со смачным хлюпающим звуком, окрасив стенку позади бело-рыжими внутренностями.
Бо хотела помочь и уже нацелилась для выстрела, но Йорг успел увести ее руку и сжать.
Да, калибр Громобоя разорвал бы псевдо-скорпиона на куски, потом разорвал бы и Востра.
В итоге со вторым подсобил Батар. Четырехзарядная Буря прозвучала дважды, из ружья он стрелять постеснялся.
Воспользовавшись контролирующим воле-конструктом, Кряж выстрелил третьим как из пушки. Зарядил в стену — у псевдо аж конечности от удара оторвались.
У оракула от таких манипуляций хтон в пазе панциря разрядился; ругаясь, он принялся перезаряжать.
Востр отделался лёгким испугом. От него прозвучало что-то среднее между благодарностью и грязным проклятьем в адрес своих извечных врагов.
Йорг, нахмурившись, посмотрел на оракула.
— Рефлексы, — объяснился Кряж. — И нервы.
Дважды псевдо появлялись из проёмов большим скопом в одиннадцать особей; и тут уж стреляло все Ядро, потому как, если паукообразным не приходилось откуда-то вылезать, где еле-еле протиснешься, то при передвижениях по ровной поверхности были они достаточно быстры.
Еще дважды они падали прямо на голову: один раз — я отстрелял двухзарядник в такого в полете; и падал он — к слову — опять на Востра, но теперь уже мертвым. А второй раз его перехватывал, выстроив воле-конструкт щита, Кряж. И тут уже действовал Востр.
Он выхватил Опцион, навелся, мрачно сказал “отпускай” и пока псевдоскорпион летел, успел выстрелить в него три раза, что невольно вызывало уважение. Владение револьвером достойное и реакция отличная.
Сам я оценивал себя так: мог бы сейчас выдать два выстрела из револьвера за такое же время; потренировавшись — три или четыре, в пиковую форму — четыре или пять.
— Нравится, гниль? Нравится? — не унимался Востр.
Делал он достаточно тупую вещь: раз за разом, пока барабан не опустел, стрелял в мертвое тело.
Йорг покачал головой:
— С ума не сходи.
Остальные семь раз отродья выбирались на нас по одиночке или по две особи. Глупо выходили или неуместно выкарабкивались из проёмов — и проблем не возникало.
Единственное, в какой-то момент по указке Йорга пришлось пополнить у отряда поддержки боезапас. Видимо так, на всякий случай, чтоб сердце у командира не болело.
Один раз проход в штреках преграждали джунгли чёрных лент.
Никто ничего не комментировал — молчал и я: если бы это было важно, рассказали бы.
Кряж создал два воле-конструкта, они провели между собой огненные нити, и тогда запустил “связку” вглубь. Преграда сгорела, и мы прошли дальше.
Другой раз мы выбрались в круглый зал с тёмно-синими стенами и нависшими с потолка копьями сталактитов.
Кряж сделал знак остановиться. Через двадцать секунд он выпустил очередь в три шипа. По потолку прошлись вихри пламени.
Раздался визг и сверху упало несколько летучих мышей.
Полуметровые, чёрный мех, четырёхглазые. Они били тонкими крыльями по камням, пытаясь потушить огонь на себе, выходило плохо.
— А эти чем помешали?
Йоргос пожал плечами.
Кряж с уверенностью сказал:
— Воруют Удачу.
Спорить с ним никто не собирался.
Похоже были уверены, настоящую причину из него не вырвать.
И шипы не пожалел. Я видел при нем помимо заряженного, еще два барабана.
Может у отряда поддержки были дополнительные, но в целом не самый большой боезапас.
Один барабан — двадцать пять шипов.
 
Получалось — семьдесят пять.
— Шипов не жалко?
— Летучие кровососы. Заразные, много болезней. Для них всегда пару шипов держу.
Он прошёл вперед.
— Беги, — прошептала Желчь из динамика. — Он психопат.
***
Небольшая круглая пещера — это наша остановка.
— Здесь и отдохнем, — приказал Йорг. — Место хорошее, всего два выхода.
— Три, — поправил Востр, и указал ладонью на завал и лаз на четырехметровой высоте.
— Ну три, так три. Все равно неплохо.
— Проверю.
Кряж двинулся в сторону завала.
Двое из отряда поддержки сторожили дальний проход. Трое от сборщиков следили за той аркой, через которую мы в пещеру вошли.
Свободные перекусывали, рассаживаясь на камнях, отдыхали. Ходьбы было много — мы уже больше шести часов внизу.
Бо и Карс тихо переговаривались, обкусывая грибные брикеты, точно мыши. Батар набивал патронташ. Йоргос разглядывал карту; Востр грыз споры камневика, доставая их из кармашка разгрузки.
Я успел только полосу вяленного амтаньего мяса разжевать, как вернулся Кряж. Он забрал у Батара ружьё — тот не сопротивлялся и слово не сказал — подошел ко мне.
— Пошли.
Передал оружие.
Я посмотрел на Йоргоса и тот кивнул.
Ну раз командир не против, то и мы упрямиться не будем. Может что интересное там.
Мы вскарабкались по завалу и забрались в лаз.
Согнувшись, прошли метров двадцать. Оказались у небольшого ровного участка и насыпи, ведущей вниз.
Еще одна пещера.
В центре бежал ручеек, вдоль которого проросли полосы цвет плесени.
Кряж указал на создание, согнувшееся у ручья.
Я поморщился от увиденного.
— Костляк, — прошептал оракул.
В пятидесяти шагах вниз.
Амтан тонкий, как палочник. Серокожий. Ростом — сложно сказать из-за положения тела — больше или чуть меньше двух метров.
Непропорциональные конечности оканчивались длиннющими невероятно тонкими пальцами, с толстыми подушками на кончиках.
Странная поза и выпяченный горб — крупный мясной цилиндр.
Треугольник головы — смесь закрученного миниатюрного клюва и уродливой морды. Понизу дополнительный рот с серебристыми острыми зубьями.
Два выпученных глаза, каждый размером со спелый фрукт. Они сияли жёлтым.
Промежность Костляка прикрывал кусок накидки с обилием карманов и женским пояском, с которого свисали иссушенные человеческие ладони и гуманоидные с длинными пальцами, с рыжим мехом поверх; там же висел топорик.
Стало очевидно, что амтан не мирное создание подземья.
— Ну и шанкарская тварь, прости меня Мать, — прошипела Желчь.
Сплюнул.
Что ей молча не жилось?
Кряж удивился:
— ИИ?
— Сейчас правда стоит это обсуждать?
Я отчётливо видел: в ключицу Костляку вросло концентрат-семечко. Оно ссохлось и умерло, будто бы амтан начал преображение — скорей всего в Палача — но потом связь оборвалась, он вернул себе самость и доделал модернизацию как смог. Смог плохо. Следами шли широкие пятна чумной ржавчины по плечу.
На груди висели сороконожки, куски грибов — от этого до безумия уродливая фигура сияла зеленым, красным и фиолетовым.
Прошептал:
— А я тут зачем вообще?
— Невосприимчив к конструктам.
— И что?
— Он невосприимчив.
— А ружьё тебе Всетворец запрещает в руках держать?
— Не умничай. Стреляй. Бей.
— На, кой шут, он нам нужен?
— Глаза и вон, — указал пальцем.
Костляк что-то сжимал в руке и бил по какому-то квадратному предмету.
— Уже пару минут долбит, — мрачно сказал оракул.
— И?
— Интересно.
— А что глаза?
— Алхимики химичат. Им глаза, нам дхарм-хтоны.
Ладно.