Я тебя (не) прощу (СИ)

— Вы ведь и так знаете ответ на свой вопрос, — ответил Арсений спокойно.
То, что он так открыто признавал свои мотивы, странным образом ее обезоружило. Наверно, ей даже хотелось, чтобы он солгал. Чтобы слащаво говорил о том, что эта жертва приносится им исключительно по доброте душевной… В этом случае ей было бы гораздо проще его возненавидеть.
— Деньги… — с презрением выплюнула она. — Они того стоят? Стоят того, чтобы со мной возиться?
По первым секундам молчания показалось, что застала его врасплох, но он не стал долго думать. Невозмутимо признал:
— Да, мне нужны деньги.
— А заработать вы не пробовали?
Это прозвучало почти грубо. На миг она даже об этом пожалела, хотя если бы он сейчас встал и ушел, то этому следовало бы только радоваться.
Но Арсений даже не пошевелился.
— Я не избегаю честного труда, — сказал он. — Но глупо отказываться, когда предлагают сделку, которая выгодна обеим сторонам. Вам нужен кто-то рядом…
Она не дала ему договорить. Перебила, не скрывая горечи, которая отравляла изнутри.
— Мне не нужен рядом «кто-то». Мне нужен тот, кто сам хочет быть рядом.
На этот раз он ответил не сразу. Видимо, тщательно подбирал слова, оценивая ситуацию, словно был сапером, ступавшим на минное поле.
— Я не хочу обещать вам того, что, возможно, не сбудется, — наконец произнес размеренно. — Но мы не можем знать, что у нас получится, если не попробуем. Скажите, Аврора… какой вы представляли свою свадьбу?
Его вопрос застал ее врасплох. Она резко втянула в себя воздух сквозь плотно сжатые челюсти. Вольно или невольно — он попал по больному месту. Впрочем, она вся сейчас, казалось, состояла из сплошных язв, неумолимо разъедающих душу день за днем. И любое упоминание о том, что стало ей недоступно, отзывалось внутри болезненным уколом.
— Я представляла ее точно не такой, какой она будет теперь! — огрызнулась в ответ, но в голосе было больше отчаяния, чем злобы. — Я мечтала как минимум пойти к алтарю на своих собственных ногах!
— И это все? — уточнил он, не обращая внимания на ее вспышку.
— А еще… — ее голос вдруг упал до шепота, словно собиралась поведать ему самую заветную тайну, о которой больше никто не должен был знать. — А еще я хотела бы букетик из крокусов…
  
3
 
Настоящее время
Все замерло. А может, это мне только показалось, потому что от грохота, с каким билось в груди мое собственное сердце, я ничего больше не слышала.
Я медленно обернулась, хотя стоило бы нестись прочь со всех ног. Жизнь вокруг бежала в прежнем ритме — люди выходили и заходили, болтали о чем-то и пили кофе. Но мой мир действительно встал на паузу в тот момент, когда посмотрела бывшему мужу в глаза.
— Арсюш? — нарушил этот момент голос Анастасии, поднявшейся со своего места и с полным непониманием смотревшей на развернувшуюся перед ней сцену.
Конечно, у нее наверняка возникли вопросы. Но держать ответ перед этой женщиной должна была точно не я.
— Я сейчас вернусь, — быстро кинул ей Арс, с какой-то словно бы досадой стряхивая руку невесты со своего локтя.
А потом он внезапно оказался рядом. Схватил меня за запястье и буквально поволок на улицу.
Хотелось выдернуть руку из его наглого захвата. Он тащил меня за собой, как какую-то вещь или собачку на поводке, и от этой мысли внутри меня все буквально взорвалось.
— Пусти! — процедила сквозь зубы, но не стала открыто вырываться, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Сначала поговорим, — непререкаемым тоном отрезал он, открывая дверь на улицу.
Мы оказались на пустой летней веранде. Студеный ветер, словно завидев долгожданную добычу, мгновенно накинулся на нас со своими ледяными объятиями, отчего я зябко поежилась и едко прокомментировала:
— Решил снова выкинуть меня на мороз? Конечно, такой змее, как ты, холод не страшен — у вашей породы талант приспосабливаться ко всему, а вот нормальным людям вроде меня…
Я резко замолчала, потому что в меня внезапно прилетел пиджак. Растерянно моргнув, я опустила взгляд на свои руки, машинально схватившие дорогую ткань.
 
От материи, еще хранившей чужое тепло, исходил пряный аромат. Прислушавшись, я поняла — это был кардамон в обрамлении ванили. Тот же самый запах, что Арсений носил, когда мы были женаты. Тот самый аромат, который я сама ему подарила.
Я взметнула на него удивленный взгляд, но Арс на меня уже не смотрел. Цепляясь руками за перила, он отсутствующим взглядом провожал протекающих мимо нас людей.
Но его задумчивость оказалась обманчивой. Так и не поворачивая ко мне головы, он приказным тоном скомандовал:
— Надевай.
Его властность породила внутри меня раздражение. И как я раньше не замечала, что за человек прячется под личиной заботливого мужа? А может, просто не хотела замечать? Может, мне было жизненно необходимо верить, что меня кто-то любит…
— А вот и надену, — огрызнулась я, просовывая руки в рукава пиджака.
Черта с два я буду мерзнуть из-за этого гада!
— Так что ты хотел? — спросила, устав дожидаться от него каких-либо слов.
Впрочем, Арсений никогда и не был сильно разговорчив. Любым словам он предпочитал действия. Жениться на мне, поставить на ноги… обобрать до нитки. Все это он делал уверенно и решительно.
— Ты должна отказаться от этого заказа, — донесся до меня его ровный голос.
Мои брови стремительно подскочили вверх.
— Да что ты? — язвительно отреагировала я. — И с какой же это стати?
Он поджал губы, выражая тем самым свое недовольство. Я почувствовала мстительное удовлетворение. Его спокойствие — наносное или нет — вызывало во мне дикую досаду.
— Ты изменилась, — обронил он задумчиво, наконец удостаивая меня взглядом.
— Пришлось, знаешь ли, — усмехнулась я ему в лицо. — Наивной девочке долго на улице не протянуть.
В его взгляде мелькнуло что-то странное. Неверие? Подозрение? И причин подобных эмоций я понять не могла, что раздражало меня еще сильнее.
— Я возьму этот заказ… Арсюша, — добавила я, пытаясь тоже выбить у него почву из-под ног. — Мне, видишь ли, нужны деньги. Потому что меня никто не содержит и наследства, на которое можно прожить, тоже не имеется, представляешь?
Он сжал челюсти, словно претерпевал приступ внезапной боли. И это уже можно было считать маленькой победой.
— Если это все, что ты хотел… — начала я, отворачиваясь к лестнице, ведущей вниз, но его неожиданный вопрос заставил меня остановиться.
— Как так вышло, что ты не замужем?
Я резко развернулась на каблуках обратно.
— А что, должна быть? — поинтересовалась, не скрывая презрения. — Как ты уже знаешь, Арсюша, замуж я однажды сходила и мне там совершенно не понравилось…
Теперь уже он обхватил меня всю взглядом, в котором отвращение боролось с неясной мне горечью. Его губы искривились в болезненной усмешке, когда он процедил:
— Странно слышать от тебя подобные вещи. После всего, что я сделал…
Я задохнулась от возмущения.
— После всего, что ты сделал? — зло переспросила я. — Это что же, интересно? Выкинул меня на улицу, обманом заполучив все, чем я владела? Заставил влюбиться в тебя без памяти и воспользовался моим доверием?
Его брови изогнулись, приняв комично-ломаную форму.
— Что, прости? — спросил он удивленно. — Влюбиться?
А в следующее мгновение резко, оглушительно захохотал. Я растерянно смотрела на его запрокинутую голову и сотрясающуюся от смеха грудную клетку, и чувствовала, как где-то слева начинает мучительно ныть — это пробуждалась застарелая боль. Боль от его нелюбви.
— Я возьму этот заказ, Арс, — повторила холодно. — И ты мне не помешаешь. Да, кстати… а твоя нынешняя невеста тоже с хорошим наследством? Или она не в курсе твоей страсти к богатеньким девочкам?
Его смех тут же прервался, тело выпрямилось. Когда он посмотрел на меня, я ожидала увидеть в его темных глазах испуг или угрозу, но там плескалась лишь горечь — такая же, какую испытывала я сама всего несколько секунд назад.