Погранец (СИ)

Вскоре встали на отдых, местность открытая, озеро в низине с заросшими камышом берегами, кустарником, но деревьев нет и столько народу тут не скрыть. Кто-то готовил пищу, кто-то лошадей поил, некоторые из солдат купались, август, вода вполне тёплая. Многие из гражданских и детей решили искупаться. Я в шоке. Мы на вражеской территории, оккупированной ими, а те ведут себя как на прогулке, выставили двух часовых, и всё. К слову, часовые - это не наблюдатели. Никто не послал на возвышенность кого в наблюдатели, а это смерти подобно.
- Марья Васильевна, гасите огонь, мы уезжаем.
Мы тут уже двадцать минут, Денис купает коня в озере. Марья Васильевна готовилась на костре отварить бульона в кастрюле, а тут такой приказ.
- Плохое предчувствие. С этим табором нам не выжить. Одни поедем, тогда до своих доберёмся.
Та возражать не стала, и начала быстро собираться, оба солдата, я успел с ними познакомится, только с интересом и некоторой тревогой за этим наблюдали. Уже Денис спешно привёл коня и начал запрягать. Вот это уже привлекло внимание, к нам направился Савицкий. Вообще и один из офицеров тоже, но тот просто ближе был.
- Терентий, что происходит? - спросил Савицкий.
- Я уезжаю.
- Позволь, как это уезжаешь?
- Конь тянет пролётку, колёса крутятся, и так двигается. Мы уезжаем.
- Погоди. Почему?
Подошедший офицер тоже слушал.
- Плохие предчувствия, и сильное недоверие к вашему полковнику. Нормальный офицер послал бы на холм наблюдателей, чтобы нас врасплох на застали. Однако назвать его хорошим офицером я не могу, одна извилина в мозгу, и та след от фуражки. Мы гражданские, германцы смотреть не будут, побьют всех, кто с военными рядом. Шансов выжить больше, если без военных.
- Я понял тебя, - и повернувшись к своим, крикнул. - Собираемся! Мы уезжаем!
Вообще тот должен был поставить мне на вид, что я оскорблял старшего офицера, но тот этого не сделал. Он ещё сам не офицер, не призван, да и понял, что я прав. Уже смог убедится. Если бы с нами военных не было, мы бы под артобстрел не попали. Какими бы уродами не были германские офицеры, по мирному населению всё же стреляют не все. А тут они стреляли по военным, их законная добыча, а то что мы с ними двигались, не их проблемы, а наши. Собрались быстро, военные за этим спокойно наблюдали, продолжая готовку. Не все припасы бросили, и что-то сготовить могли. Марья Васильевна уже загрузила вещами задок пролётки, верёвками увязала, Денис помогал, дальше мы выехали на дорогу и не спеша покатили на холм, ожидая остальных, что запрягали лошадей. Раненые солдаты остались, офицеры забрать их не дали. Сами понесут. Нагнали остальные пролётки и повозки, а едва мы на холм поднялся, конная лава германских драгун во весь опор понеслась к озеру. Нас не проигнорировали, послали десяток всадников с офицеров, именно послали, они не в атаке были. Подъехали, и начали досмотр и опрос. Пришлось встать как все, и терпеливо пережидать его. Я сел и с интересом смотрел за атакой германских драгун, боя не вышло, русские солдаты просто сдались двум эскадронам, сначала офицеры руки подняли, потом и солдаты, так что их там разоружали и сгоняли в отдельную толпу. Конвоировать будут к пункту сбора пленных.
В принципе, нас отпустили, но, да уж, это но. Для начал забрали троих, дворяне призывного возраста, там и Савицкий был. Потом три повозки. С русских солдат много амуниции сняли и оружия, винтовки, ремни, это всё нужно вывозить, так что поскидывали скарб, и забрали, не слушая возражений. Хорошо и сами правили, возницы им не нужны были.
- Денис, сбегай, приведи мадам Савицкую, я с ней поговорить хочу.
Тот покосился на солдата рядом, что сидел в седле, но сбегал. Привёл безутешную женщину, что уговаривала офицера отпустить мужа и сына. Да, второй задержанный, был сын Савицкого. Только он студент инженерного университета, в отпуске был. Та подошла быстро, уже было известно, что я даю дельные советы, к которыми следует прислушаться, поэтому платком промокая слёзы, та внимательно посмотрела на меня.
 
- Заплатите ему.
- Что? - не поняла та.
- Германские офицеры тут зарабатывают. Заплатите ему, чтобы вашего мужа отпустил, но так чтобы солдаты не видели. Брошь золотую или ещё что, главное с камнем драгоценным. Думаю, он согласится.
Та несколько секунд удивлённо смотрела на меня, потом резко развернулась на каблуках, и поспешила к офицеру. О чём они говорят, не видел, но как немец менял цвет лица каждую секунду, это было. Однако тот рявкнул солдатам, и Савицкого, с двумя другими, отпустили. А солдаты, забрав три повозки, уехали. Те несколько в шоке были, только мадам Савицкая гордо улыбалась, но быстро собрали разбросанные вещи, даже нам погрузили, я не возражал, как и двоих слуг, и мы поспешили прочь. В принципе, германский офицер ничем не рисковал, отпустил он, остановят и задержат на следующем посту. Вот так мы и катили, вскоре уйдя с дороги в поле, пока не встали на дне довольно глубокого оврага. Тут родник был, чуть болотисто, но есть где встать лагерем, набрать воды, напоить лошадей и отстояться до темноты. До неё часа три, а я спал, тяжёлый был день. А пока готовили ужин, и кормили людей, наблюдателя выставили, не забыли. Так что, идём только ночью.
А вот следующей ночью мы прошли почти тридцать километров, и вполне неплохо. А моя пролётка шла впереди, и я прокладывал путь. Сказал, что впереди Савелий идёт и подаёт знаки куда нужно, где безопасность. Народ в меня верующий, шёл как за Моисеем. Впрочем, на третью ночь, когда мы проходили мимо городка со станцией железной дороги, я приметил что там русские солдаты, и рядом с городом разложились российские подразделения на ночёвке. О чём и сообщил другим. Послали разведчика и тот подтвердил. В общем, вышли к своим, свернули к городку. Уже под утра я устраивался в комнате, мы целый особняк арендовали, прийти в себя, передохнуть, помыться в конце концов. Хотя я бы дальше двинул, чем скорее окажемся в Варшаве, подальше от германского наступления, тем лучше. Впрочем, те уже не наступают, окружили массу русских войск, целую армию, и переваривают, так что время есть. У меня было две новости. Для начала, за эти трое суток я окончательно залечил кости, даже следа переломов не оставил, походил, привыкая, и немного успел поработать с ранами. Я иногда с ними уже работал, воспаление убирал, видать грязь попала, почистил. А так кожу и повреждения на ней не трогал, а вот разорванные мышцы, это работа сломанных костей, и внутренние повреждения, вот это и начал убирать. Косметика, это в последнюю очередь.
Это первая новость. Ну не то чтобы новость, просто сообщил что с повреждениями костей я закончил. Вот вторая, то она куда интереснее. Наконец-то дошли руки до документов и писем, что я изъял из тайника дома семьи Глазовых. А то всё лечение и лечение, всё свободное время занимало, кроме сна. Вообще я тогда их мельком осмотрел, но видимо кое-какие пропустил, спрятались среди других бумаг. А изучал что известно по семье Глазовых, а также алфавит и манеру написания в этом времени. Может я коммунистов и ненавижу, но кое в чём я их поддерживаю. Изменили алфавит, убрав эти яти. Ладно, не об этом сейчас, мне нужно было набить руку, чтобы написать рукописную доверенность на Дениса. Я уточнял, Марья Васильевна документы спасти успела, с нею они. Церковная выписка о рождении Дениса тоже. Уже хорошо, восстанавливать не придётся. Вот так изучая документы, письма, тут больше рабочие дела, родственников нет особо. Только со стороны матери Терентия, а отец сиротой оказался, есть дальняя тётка, но они не общаются. Так вот, нашёл генологическое древо семьи Глазовых, изучил, чтобы знать. А также… купчую на поместье в Подмосковье. Я этот район знаю, в тридцати километрах от Москвы. Пять тысяч золотом указана цена. Небольшое поместье, но доходное, имеется господский дом, однако не каменный, а деревянный. Этими землями владел другой дворянин, как и соседними владеет сейчас, довольно большого размера, и жил в своём доме, а тут часть продал. На территории две деревни, рядом с одной и дом стоит, за ним присматривают, и мост через реку. Купчая оформлена по всем правилам, я так думаю, купчую на дом изучил, там схоже. Так вот оформлена та была в июне этого года, четырнадцатого. Любопытно, Терентий знал? Отец ему сказал? Уточнил у Марьи Васильевны, что было в июне. Оказалось, отец и сын Глазовы уезжали, даже няню не взяли, больше месяца их не было. Однозначно знал, и в поместье был, а значит жители этих земель и слуги в доме должны его знать. Это хорошо. А теперь вопрос, обычный государственный служащий на зарплату мог такое поместье купить? И я уверен, что нет, поэтому вопрос брал ли отец Терентия взятки, снимается. Понятно почему тот никому не сообщил о покупке. Если бы кто знал, узнала бы Марья Васильевна, а уж мне бы точно сообщила. Вот и я пока никому не скажу.