Стрелочники истории. Дилогия (СИ)
– Я ж думал – татары побегут после первых выстрелов! Лес, неудобья, да и ожидал там человек двадцать, не более. Проводнику поверил. Он то местный, знает реалии…
– Он то местный, а у тебя своя голова есть или нет? Думаешь, если враг с луком, так непременно побежит от автомата? Ага, счаз! Ты в курсе, что у монгол за бегство одного казнили весь десяток? А за отступление десятка – резали сотню? Эти степняки своего хана боятся больше, чем твоих выстрелов и взрывов. Кстати, никаких татар еще нет. Там монголы, кипчаки, меркиты, кераиты, половцы, китайцы, в конце-концов, а татар нет вовсе. Татарское племя было вырезано полностью, включая детей, что выше тележной оси, самим Чингизханом за то, что те украли его жену.
– Откуда ж тогда они взялись? – удивился Серега.
– А, ну да, ты ж, когда Саня нам лекцию по средневековью читал, у товарища Берии майорские петлицы зарабатывал. Татары – это самоназвание нынешних булгар, которое они примут лет через сто-двести. Но пока все это тебя не касается. Снимай свою НКВД-шную форму, одевай что-нибудь цивильное и вперед. – рассмеялся Геннадий. – А в оставшееся время тебе нужно пополнить свое отделение и продолжать тренировки. Чтоб в следующий раз такого конфуза не получилось, а то точно до конца жизни будешь только шопингом заведовать.
– Значит, не все потеряно? – обрадовался Серега.
– Скажи спасибо своему проводнику! – ответил Геннадий. – Он так впечатлился возможностью побеждать, воюя в соотношении один к десяти, плюс скорости снегоходов, что по прибытии напел коломенскому князю дифирамбы в твою честь, а тот замолвил слово перед Арсением Николаевичем.
– В смысле? А, ну да, там же одного бойца с рацией оставили – для связи.
– Ага! Так что между нами и Коломной теперь не только голубиная почта работает.
* * *
Прапорщик Васильев, в отличие от Сереги, получив задание уничтожить остатки полусотни монгольских разведчиков, не стал пороть горячку. Он выдвинулся к водоразделу, нашел тропу, по которой полусотня шла к Рязани и устроил на ней нормальную засаду с двумя пулеметными гнездами и снайперами на деревьях. Ждать пришлось недолго, монголы подошли на второй день, тут же все и легли, даже не успев понять – что произошло. Сразу после этого прапорщик отправил по два снегохода на восток и запад. К вечеру ему сообщили, что восточнее, километрах в пятидесяти, на том же Волго-Донском водоразделе найдена вторая тропа – еще одна полусотня разведывала пути, на сей раз по устью реки Пожва, текущей параллельно Проне. Западнее же на протяжении более сотни километров присутствия монголов не обнаружено.
Шибалин оставил Васильева встречать вторую полусотню. К вечеру в усиление на снегоходах подкатил десяток Осадчего. Он вел разведку южнее батыева войска и пока ничего интересного там не обнаружил, вот Шибалин и приказал Александру Осадчему срочно выдвигаться на помощь Алексею. Меж тем из силура через портал перебросил взвод красноармейцев «похоронной команды». Им предстояло очистить тропу на реку Проня от трупов степняков и лошадей, по возможности замести все следы. Валерий Петрович полагал, что Субудай обязательно решит проверить – что стало с разведчиками, а демонстрировать трупы с огнестрельными ранениями считал преждевременным. Пропали и пропали. Мало ли? Может под лед ушли? Кстати, именно туда – под лед реки Проня и отправляли похоронщики трупы, не заморачиваясь рытьем могил. Все равно до весны все в Каспий уплывет. Если еще раньше по дороге рыбы с раками не съедят.
Спустя три дня на тропе со стороны Пожвы появилась колонна из четырех десятков пленных смердов, десятка коров и голов двадцать мелкого рогатого скота. Их сопровождала пятерка всадников с одной или двумя заводными лошадьми. Боя практически не было, одномоментно прозвучали выстрелы – всадники упали на снег, лошади вскинулись, понесли, но очень быстро остановились – по глубоким снегам с торчащими то тут, то там кустами и деревьями – особо не разгонишься. Крестьяне – кто попадал на снег, кто наоборот – застыл столбиком. Куда-либо бежать невозможно – веревки мешают. Бойцы окружили и развязали полонян.
Со слов смердов, тут находились жители сразу трех разных деревень. Захват происходил по одному и тому же сценарию – окружают деревню, вытаскивают всех жителей на улицу, слабых убивают, остальных связывают и куда-то гонят. Причем, основной отряд ушел дальше – на реку Оку, а их погнали в противоположную сторону.
За два дня пути кормить пленников никто не удосужился, напоить – тоже. Сколько снега по пути ухватишь, столько и попьешь. Лошадей и коров поили, полон – нет. Утром, после первой ночи из шести десятков пленных не поднялись четверо. Но это ничуть не смутило степняков. Всех остальных подбодрили плетьми, накинули на шеи петли и потащили дальше. К вечеру еще десять человек остались на дороге. И на следующее утро шестеро не смогли встать.
Крестьяне долго переминались с ноги на ногу, встряхивая затекшие руки в попытках восстановить кровоснабжение, хотя некоторые, наиболее смелые, пинали ногами трупы своих поработителей, дабы убедиться, что те действительно мертвы.
Бойцы кинулись ловить лошадей и коз, заодно проверяя седельные сумки. Найденную еду – куски вяленного мяса, засохшие лепешки, нечто вроде брынзы, зерно – тут же передавали бывшим пленникам. Теперь, когда враг был уничтожен, выжившие могли расслабиться – и тут же дали о себе знать раны и усталость. Люди просто садились на снег, не в силах сделать шаг, тупо радуясь, что их никто не бьет и никуда не гонит. У них не оставалось сил даже на то, чтобы поесть.
– Зачем степнякам сейчас пленные? – удивлялись Васильев с Осадчим. – Чем их зимой кормить? Просто перемерзнут через несколько дней и все.
Оказалось, у монголов была практика – именно пленные строят осадные машины, заваливают крепостные рвы и идут на штурм, прикрывая собой монгольских воинов. Неделю как-нибудь продержатся, а больше и не нужно. Но сейчас даже не это главное, Батыю нужны проводники, хорошо знающие здешние леса. А кто лучше местных, живущих на границе и в основном промышляющих охотой, знает окрестные леса?
– Ну, если Батый начал набирать проводников, значит, со дня на день его войско атакует княжеские дружины на реке Воронеж, а потом двинется к Рязани. – сделал вывод Шибалин во время радиопереговоров с прапорщиками. – Он своих разведчиков ждет, как только те вернутся, так и начнет. Пора и нам свои войска перебрасывать поближе к Курску и Рязани.
Отойдя подальше в лес, трое красноармейцев через неустойчиво работающий портал – все же далековато, получили ведра, крупу, хлеб. Вернувшись, передали продукты и посуду крестьянам, присовокупили всех пойманных татарских лошадей и украденный скот. Васильев провел колонну бывших пленников в том же направлении, как они шли – чтобы след раньше времени не насторожил возвращающихся монгольских разведчиков. Затем отправил крестьян домой кружным путем через лес, посоветовав на реки не выходить ни в коем случае.
Едва бывший полон скрылся за деревьями, бойцы взялись маскировать следы недавней стычки. Впрочем, больших усилий не понадобилось – сорок человек да столько же прочей живности, включая лошадей, плотно утоптали снег. Боковые стежки говорили, что на этом пятачке случилась какая-то замята, но судя по основной дороге – полон дружно ушел в нужном направлении, значит – ничего страшного не произошло.
Васильев заново расставил бойцов по номерам, указал места для пулеметчиков и снайперов, а Осадчий занялся своим любимым делом – минированием дороги и подходов. Узкая тропа через густой ельник выводила на широкую полянку среди сосняка, справа и слева Александр поставил растяжки, прикрутив гранаты к деревьям. Налево от полянки спускалась длинная просека без кустов и молодняка, достаточная чтобы по ней ехало четверо всадников в ряд, не мешая друг другу и не касаясь сосенок. Очень удобное направление – спасаться от пулеметов. На эту просеку Осадчий нацелил МОНку. Аккурат, в спины ударит, если кто пожелает по ней удирать. Пулеметчики встречали врагов «в лоб», а остальные бойцы перекрывали возможные пути обхода западни.