В Объятиях Соблазна (СИ)

Я только зубами скрипнул.
— Просто не люблю, когда трогают мои вещи, — процедил я, стараясь говорить равнодушно. — Палаццо теперь мое, а значит, и все, что в нем — тоже.
— Ну-ну, — хмыкнул Лучано, снова направляясь к двери. — Смотри, как бы эта «вещь» тебя самого не заполучила. Хотя, если наиграешься — я всегда готов открыть объятия для прекрасной розы Альбиона.
— Пошел вон! — рявкнул я, швыряя в него чернильницей. Лучано расхохотался, ловко увернувшись, и был таков.
Я сжал кулаки, чувствуя, как бешено колотится сердце. Проклятье, что со мной такое творится? Я же не мальчишка, в самом-то деле! Подумаешь, какая-то там заносчивая англичанка. Да у меня таких красоток — как собак нерезаных, стоит только свистнуть. И с чего вдруг так переполошился, стоило Лучано предложить взять ее в оборот?
Тут перед моим мысленным взором возникло точеное личико мисс Элизабет — огромные глаза цвета грозового неба, горделивый излом бровей, своенравно вздернутый подбородок. Представил, как Лучано сжимает ее в объятиях, шепчет на ушко скабрезности, залезает наглыми лапищами под юбки…
От этой мысли внутри что-то болезненно сжалось. Я поморщился и плеснул себе еще виски. Нет, я определенно сошел с ума — ревновать какую-то англичанку, которую впервые увидел день назад! Надо взять себя в руки и не поддаваться на провокации. В конце концов, я здесь главный, и мне решать, чем закончится эта партия.
* * *
Э лизабет
Ровно без двух минут восемь я стояла перед зеркалом, придирчиво оглядывая свое отражение. На мне было элегантное вечернее платье из темно-синего шелка — одно из самых скромных и закрытых, что удалось отыскать в гардеробе тетушки Беатрис.
Высокая талия была подчеркнута широким поясом, расшитым серебряной нитью. Глубокий вырез декольте скромно прикрывала прозрачная накидка из тонкого тюля, присборенная у шеи и спускающаяся на плечи. Длинные узкие рукава облегали руки до самых запястий. Многослойная юбка ниспадала мягкими складками, а подол украшала тонкая серебристая вышивка, перекликающаяся с узором на поясе.
Золотистые локоны я уложила в аккуратную прическу, разделив волосы на прямой пробор и собрав их в низкий пучок на затылке. Надо лбом были оставлены несколько завитых прядей, обрамляющих лицо.
Из украшений я выбрала только жемчужные серьги и тонкий браслет — скромно и достойно. На бледной шее мерцало бриллиантовое колье — последнее напоминание о беззаботной лондонской жизни.
Словом, я была воплощением элегантности и утонченности. И пусть под маской невозмутимости пряталась дрожащая от волнения девушка — сегодня я не имела права на слабость. В этом мире хищников и акул любой намек на страх станет фатальным.
— Ну как? — спросила я у Ханны, поправляя выбившийся завиток. Спина словно окаменела от напряжения, а сердце билось где-то в горле. Господи, благослови и помоги устоять!
Служанка только всплеснула руками, с восхищением оглядывая меня с головы до ног:
— Ах, мисс, да вы красавица! Ну точно принцесса. Уж в этом платье вам сам черт не брат. Глядишь, враз победите всех этих греховодников одним своим видом.
Я слабо улыбнулась. Спасибо на добром слове, милая Ханна. Надеюсь, ты права, и моя внешность станет лучшим оружием. В конце концов, леди должна блистать в любых обстоятельствах. Даже если внутри у нее все дрожит от страха.
Сделав глубокий вдох и расправив плечи, я решительно двинулась к двери. Ханна засеменила следом, но я её остановила.
— Ханна, прошу, запрись в комнате на ключ. Незачем тебе мараться об этот вертеп.
— Но как же вы, мисс? — пролепетала Ханна, глядя на меня круглыми от ужаса глазами. — Неужто одна пойдете в этот гадюшник?
— Я справлюсь, — твердо ответила я, хотя голос мой дрожал.
Ханна покорно присела в реверансе и, бросив на меня последний тревожный взгляд, осталась в комнате. Я перевела дух. Вот и славно, хоть об одной дорогой мне душе можно не беспокоиться.
Гордо вскинув подбородок, я распахнула дверь и шагнула в коридор. Каблучки зацокали по мраморным плитам, шелка зашуршали в такт шагам. Мимо проплывали все те же фривольные картины и статуи, но сейчас мне было не до них. Я словно шла на эшафот — с замиранием сердца, но и с какой-то отчаянной решимостью. Будь что будет!
 
Вдруг у лестницы мелькнула знакомая фигура. Я замерла, как громом пораженная. Марко Альвизе собственной персоной, небрежно облокотившись на перила, явно поджидал меня.
Он был неотразим в элегантном бархатном сюртуке цвета бургундского вина с золотым шитьем на обшлагах и отворотах. Узкие брюки со штрипками безупречно облегали стройные ноги, подчеркивая крепкие икры и бедра. Начищенные до блеска туфли с изящными пряжками довершали безупречный облик.
Золотистый шейный платок небрежно повязан на шее, гармонируя с парчовым жилетом тончайшей работы. Длинные пальцы, увенчанные аккуратными ногтями, небрежно поигрывали тростью с серебряным набалдашником, украшенным филигранью.
Черные, чуть выгоревшие на солнце волосы были художественно взъерошены, обрамляя точеное лицо с резкими чертами и властным изломом бровей. Глаза цвета дикого меда прищурились, встретившись с моим взглядом. В них плясали насмешливые искорки, но было в этих янтарных глубинах и что-то еще — какой-то пугающий, обжигающий огонь.
Несколько секунд мы молча мерились взглядами. Я старалась сохранять ледяное спокойствие, хотя сердце бешено колотилось. Лишь бы не выдать волнения!
— Добрый вечер, синьорина, — бархатным голосом произнес Марко, скользя по мне взглядом, полным неприкрытого восхищения. — Боже, как вы прекрасны сегодня! Настоящее видение.
Его слова, казалось, окутали меня удушливым покровом страсти и желания. Я с трудом подавила дрожь, чувствуя обжигающий, почти физически ощутимый взгляд.
— Благодарю, синьор, — процедила я с ледяной вежливостью. — Вы тоже весьма… впечатляюще выглядите.
Марко хищно ухмыльнулся, протягивая мне руку:
— Позвольте проводить вас к столу? Боюсь, в одиночку вы можете… хм… заплутать в этом логове порока.
Последние слова он произнес почти интимным шепотом, наклонившись к самому моему уху. От его близости по спине побежали мурашки. Я судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки.
— Благодарю, синьор, но я сама прекрасно дойду, — ответила я с достоинством. — Не утруждайте себя.
Я попыталась отстраниться, но Марко ловко преградил мне путь, выставив руку на перила. Теперь он нависал надо мной, словно коршун над добычей, и скрыться от пронизывающего взгляда лучистых глаз было невозможно.
— Ну что вы, мисс Элизабет, разве я могу отпустить вас одну? — промурлыкал он с улыбкой, от которой у меня побежали мурашки по коже. — Здесь повсюду подстерегают… опасности. Особенно для столь неискушенной юной леди.
Марко наклонился еще ниже, обдавая мое лицо горячим дыханием. Глаза его опасно блестели, на губах змеилась дьявольская ухмылка.
— Так что советую держаться поближе ко мне. Иначе кто знает, какие искушения поджидают вас в этом вертепе? Хотя, может, вы как раз этого и жаждете?
Его голос, полный грешных обещаний, лишал воли. Но я с негодованием отбросила морок. Да как он смеет⁈
— Благодарю за заботу, — процедила я, гордо вскидывая голову. — Но единственная опасность, которую я здесь вижу — это вы, синьор. Извольте пропустить меня.
Не дожидаясь ответа, я гневно отстранила его руку и, задрав подбородок, устремилась вниз по лестнице. Спиной я чувствовала пристальный, обжигающий взгляд Марко.
Однако на середине пути я вдруг осознала, что понятия не имею, куда идти дальше. Логово разврата оказалось настоящим лабиринтом анфилад и переходов.
Смущенно прикусив губу, я замедлила шаг и обернулась. Марко стоял на прежнем месте, скрестив руки на груди и лукаво ухмыляясь. Он явно наслаждался моим замешательством.
— Что-то не так, синьорина? — промурлыкал он, выгнув бровь. — Уж не заблудились ли вы?