Стану тебе женой (СИ)

– Как себя чувствуешь? – его рука некрепко сжимает мою и от этих прикосновений волоски на коже встают дыбом.
– Нормально.
– Лиза уснула, пока мы ехали к тебе в больницу. Так что она сейчас в машине, спит на заднем сиденье. Она с водителем, не волнуйся.
Ничего не говорю в ответ. С неких пор в общении с Радмиром я обхожусь односложными предложениями. Мне физически не хочется разговаривать с ним. Возможно, когда-нибудь меня отпустит и я смогу вести себя с Радом как раньше, но это неточно.
– Если ты готова, то можем ехать? – киваю в ответ и Радмир первым встаёт с койки, чтобы накинуть мне на плечи пуховик и взять сумки с моими вещами.
Оказавшись на улице, оглядываюсь, будто попала в чужой мир и не знаю, как здесь всё устроено. За те дни, что провела в больнице, я конкретно одичала, утонув в своём горе. А потому сейчас всё кажется таким незнакомым, но таким шумным и суетливым. Оказывается, в мире ничего не изменилось: солнце светит, люди ходят на работу, машины ездят по дорогам, всё как обычно, кроме того, что мне теперь плевать на всё это.
***
Машина тормозит во дворе загородного коттеджа Радмира. Да, для меня этот дом так и не стал моим, и про себя я всегда его считала чужим, но вслух про это, конечно же, не говорила. 
Радмир помогает выбраться нам с Лизой из машины и, придерживая меня за талию, ведёт к коттеджу. Я не прошу мужа убрать руку, хотя на самом деле этого мне очень хочется. Хочется спрятаться от него, скрыться, как улитка в своей ракушке, и не выползать до тех пор, пока не минует опасность. Мой муж опасный человек, в этом я дважды убедилась на личном опыте. Дважды была в больнице, потому что в меня дважды стреляли. Третьего раза могу просто не вынести, ведь не кошка и девять жизней не имею.
В доме вкусно пахнет едой, потому что в гостиной нас встречает накрытый стол. Но я лишь глотаю слюну и прохожу мимо, не имея ни малейшего желания садиться за один стол с Радом. Я боюсь ему признаться, что избегаю его. Боюсь произносить вслух самое страшное, что не вылезает у меня из головы целыми днями. 
– Наташ, а ты куда, давай пообедаем? – предлагает муж, когда я беру курс в сторону лестницы.
– Я неголодная. Спасибо.
Не дожидаясь ответа, всё-таки ступаю на первую ступеньку. А спину жжёт между лопатками, потому что муж смотрит мне вслед и я уверена, сейчас его взгляд не выглядит радушным. 
Почти целый день провожу в детской вместе с дочерью. Только рядом с ней и её беззаботной улыбкой мне ненадолго удаётся отпустить мысли и кое-как заштопать на сердце кровоточащие раны. А когда дело близится к ночи, нарочно устраиваюсь на одной кровати с Лизой, благо, что она большая и вдвоём мы свободно помещаемся.
В комнате открывается дверь, а я, сильнее зажмуриваюсь, притворяюсь спящей. Да, вот так по-дурацки избегаю Радмира. Его красноречивый вздох звонко ударяет меня как пощёчина и я снова глотаю непролитые слёзы.
***
Моей выдержки хватает ровно на неделю. Именно семь дней, бесконечно долгих и похожих друг на друга, приводят меня к мысли, что так больше не может продолжаться. Именно поэтому я целое утро морально готовлюсь к тяжёлому разговору. Будет трудно убедить Радмира, что это конец, но ещё труднее жить с ним дальше и на осколках разбитого сердца строить сомнительное будущее.
Посмотрев на себя в зеркальном отражении, всё-таки нахожу силы выйти из спальни и спуститься на первый этаж. Знаю, Рад постоянно пропадает в своём кабинете, а потому, когда равняюсь с дверью, даю себе немного времени перевести дух.
Тихо стучу. Выдерживаю паузу и тяну дверную ручку на себя.
– Не помешаю? 
Рад сидит за столом, утыкаясь взглядом в экран ноутбука. В пепельнице тлеет сигарета, а недалеко от неё стоит бокал с янтарной жидкостью. Может, зря я пришла? Сколько муж выпил – не знаю. И хоть Радмир никогда не вёл себя так, как Вова, я всё равно побаиваюсь. Не каждый же день с тобой расстаются и просят развода.
– Заходи, Наташ, – Рад встаёт из-за стола и движется к окну, чтобы поставить его на проветривание, – извини, у меня тут немного бардак и накурено. Может, в гостиную пройдём или на кухню?
 
– Нормально всё…
Ну почти, да и какая разница, где состоится этот разговор? Я уже не беременная, так что плевать мне на этот дым столбом.
Рад возвращается к столу, но садиться на кресло не спешит. Руки в карманы джинсов засовывает, смотрит на меня с подозрением.
– Как себя чувствуешь? – спрашивает муж и я знаю, что он реально волнуется и это не просто акт вежливости.
Да, Радмир именно такой: заботливый, всегда стремящийся окружить комфортом. Из него получится прекрасный отец, но уже точно не моих детей.
– Хорошо.
– Завтра на приём к врачу. Помнишь? – прищуривается.
Киваю в ответ. Конечно же, я помню. Мне плечо прострелили, а не мозг. С головой точно в порядке, не считая сломанной психики, или это уже тогда не в порядке?
– Я отвезу тебя. Выедем немного пораньше, хочу заехать в одно место.
– Рад, – качаю головой, игнорируя бухающее в груди сердце, – давай сейчас не об этом.
Муж напрягается и натягивается как струна. А я трусливо поглядываю на дверь, может, сбежать, пока не поздно? Даже не представляю, что сейчас будет.
– Наташ, что случилось? Ты бледная вся. Точно ничего не болит? – муж нарушает затянувшуюся паузу, и я понимаю, что отступать уже поздно. Этот разговор всё равно должен состояться и чем раньше, тем лучше для всех.
– Физически не болит. А сердце и душа просто в хлам, если ты об этом, – Радмир вздыхает и сильнее сжимает челюсти, отчего на его скулах играют желваки. – Я пришла поговорить с тобой на серьёзную тему.
– Говори, – сверлит взглядом и, мне кажется, что он уже обо всём догадался, поэтому и выглядит так пугающее, словно хищник перед прыжком.
– Я хочу развестись, – говорю на одном дыхании.
В его сторону даже не смотрю. Достаточно тяжёлого дыхания, которое эхом разносится по кабинету.
– Нет, – строго чеканит он. И я только успеваю поднять взгляд, как муж делает шаги в мою сторону, заставляя пятиться.
Двигаюсь, пока ягодицы не упираются в стену. Дальше отступать просто некуда.
Радмир вмиг оказывается напротив и я боюсь столкнуться с ним лицом к лицу, почему-то уверенная, что сейчас он растопчет меня своей энергетикой похлеще, чем когда-либо это делал раньше.
Радмир
Наташа вжимается в стену всей спиной и я вижу, как её сейчас колбасит. Да меня и самого штырит конкретно. После всего, через что мы с ней прошли вдвоём, услышать "такое"... Это удар под дых!
Я боюсь сейчас выплеснуть эмоции, потому что ни хрена не соображаю. То есть как это? Развестись? Решить все проблемы, поставив жирную точку? Нет. К этому я точно не готов. Я даже об этом не думал ни разу! В моей голове нет места таким мыслям. Даже бухой в хлам, я всегда, абсолютно всегда был уверен, что ни за что не откажусь от Наташи.
А она? Как может так просто?
"Я хочу развестись"
Снова и снова прокручивается как заезженная пластинка, отчего руки невольно сжимаются в кулаки.
Но в последний момент, когда я, приблизившись к жене вплотную, заглядываю в её большие глаза, полные слёз, и вижу там страх, меня шибёт по затылку чем-то твёрдым и тяжёлым.
Прикоснуться так и не решаюсь. Просто замираю напротив неё в нескольких жалких сантиметрах. Запах её тела действует на меня всё так же, как и вчера, как и полгода назад. Будоражит! Разгоняет по венам кровь, заставляет сердце биться чаще. Что это, если не любовь? Я дурею от одного, мать его, запаха. А она: "Я хочу развестись".
Млять…
– Что происходит? – спрашиваю самым спокойным тоном, на который сейчас способен. – Наташа, я повторяю, что сейчас происходит?
Я не давлю на неё, нет. Просто мне, звездец как, нужно сейчас прийти к пониманию, что у неё творится в башке, откуда такие дурацкие мысли.
– Я устала, Рад, – всхлипывает и, испугавшись возгласа, спешит зажать рот рукой.