Дыхание бездны (СИ)

У нас с Владимиром Фёдоровичем оказалось и кое-что общее: мы оба владели землёй рядом буферной зоной. У Сквронских имение находилось севернее Первосибирска, в окрестностях Юрги, и тоже испытывало набеги тенебрисов. И именно об этом мы с князем завели разговор после ужина, уединившись в небольшой гостиной с кожаными диванами, камином и натюрмортом во всю стену.
Скавронский захотел разузнать о том, как я борюсь с тёмными. Сам он испытывал с этим трудности, поскольку имел недостаточно охраны, чтобы постоянно прочёсывать леса, а военные, по его словам, совсем обленились и, если и реагируют на жалобы, то с большим опозданием.
Я охотно поделился своими методами. У меня было два «лесника», в чьи задачи входило обнаружение тенебрисов. Они регулярно осматривали местность с помощью квадрокоптеров, и как только существа появлялись в моих владениях, в указанное место выезжала специальная группа и отстреливала вторженцев. Конечно два лесника было маловато, чтобы быстро находить всех забредших в мой лес тенебрисов, но пока меня результат устраивал.
— Хорошо у вас работа поставлена, Алексей Михайлович, — похвалил меня Владимир Фёдорович. — А у нас, знаете ли, людей не хватает. Я сейчас с охранной компанией Любецких сотрудничаю. Они у меня завод сторожат, но сколько я ни просил их взяться за моё имение, толку нет никакого. Приходится самим заниматься.
— Лично ездите? — уточнил я.
— Я езжу, и родственники — тоже. Но это ведь морока какая! Попробуй собери ещё всех: кто-то занят, кто-то уехал, кто-то не может. В общем, тяжко. А у вас вон как хорошо дело поставлено. Летают квадрокоптеры целыми днями. Как засекают какую тварь — раз, и выезжает группа. Нам бы так. И это, кстати, одна из причин, почему я хотел с вами встретиться.
— Перенять мой опыт?
— И это тоже, но тут скорее просьба имеет место. Видите ли, уже весь Первосибирск знает, что вы Любецких с их кланом потеснили. И мне в голову мысль пришла: а почему я должен им платить, коли их охрана ничего толком не делает? Если б вы взялись мою проблему решить, так я лучше вам заплатил бы.
— Значит, плохо работают, говорите?
— Основную-то работу они делаю, тут вопросов нет. Но вот проблемы с тёмными решить не могут и не хотят. Ну и зачем мне с ними дальше сотрудничать, скажите на милость?
В общем, как я и предполагал, не хотел Скавронский продолжать платить Любецким, и, возможно, причина крылась не только в тёмных, но и в чём-то ещё, о чём Владимир Фёдорович предпочёл умолчать. Правда, он пока не знал о вчерашнем сокрушительном поражении Когтя и о нашем с Сергеем договоре. Я представлял лицо Скавронского, когда он услышит эти новости, но решил пока его не шокировать. Сделка ещё не состоялась, не стоило торопить события.
— Владимир Фёдорович, я всё понимаю и обязательно подумаю, как вам помочь, — пообещал я, — но на меня сейчас навалилось столько дел, что ближайшее время будет совсем не до этого. Даже сроков точных назвать не могу.
— Премного вам благодарен, Алексей Михайлович. Если поможете, я в долгу не останусь.
— Простите за нескромный вопрос, а сколько вы платите Любецким? Если, конечно, не секрет.
— Да что уж тут скрывать. За всё про всё девяносто тысяч требуют каждый месяц.
— Немало.
— О том-то и речь я веду! Деньги дерут вон какие, а проблемы всё равно самим приходится решать. Куда это годится?
— Согласен.
Одним словом, мы с князем Скавронским легко нашли общий язык и проговорили допоздна, обсуждая не только истребление тёмных, но и ситуацию границу, сельское хозяйство, лесозаготовку и прочие интересующие нас обоих вещи. А вот вопросов личного характера, таких как, например, моё знакомство с Олей, мы не касались. Можно было подумать, Владимир Фёдорович ни о чём не догадывается, но мне казалось, он понимает, в каких мы отношениях, и просто не хочет торопить события.
В четверг я обещал заглянуть в гости к Свете, но планы снова поменялись. В первой половине дня у меня дома состоялась встреча с Сергеем Любецким и управляющим группы компаний «Первосибирск 23» — той самой, куда были сведены предприятия всех членов клана. В обмен на моё покровительство Сергей отдал блокирующий пакет акций. В данном случае речь шла о двадцати процентах. Естественно, и юрист мой приехал, и управляющий. Мы несколько часов обсуждали детали и возились с бумагами.
 
А потом прибыли главы родов, состоящих в клане, и ещё двое Любецких из совета директоров «Первосибирска 23». В общей сложности, если не считать Сергея, собралось семь человек. На самом деле в Когте было больше родов, но трое уже разорвали отношения с кланом. Ещё двое объявили о своём выходе мне лично, после чего удалились.
На практике такой демарш означал вывод части предприятий из группы компаний, и это било непосредственно по моему карману. Однако держать никого я не стал. Насильно мил не будешь. Меня эти внутриклановые тёрки волновали гораздо меньше, чем, наверное, должны были, и я не видел ничего ужасного в уходе из-под моего контроля какой-то части активов. В теории отколовшихся князей могли заменить Коптевы и ещё два рода, сотрудничавших когда-то с дядей. Да и вообще, я собирался больше времени посвящать развитию собственного дела, а доставшиеся мне на халяву активы рассматривал лишь в качестве финансовой поддержки.
Тем не менее в «Первосибирске 23» оставалось ещё много чего: шахты, сеть магазинов одежды, торговая компания, крупная ферма вместе с заводом удобрений и колбасным заводом и, конечно же, охранная фирма — та самая, принудительный контракт с которой приходилось заключать родам, взятым Любецкими под своё покровительство. Впрочем, численность бойцов клана тоже заметно сократилась, как из-за ухода родов, так и моими стараниями.
У оставшихся трёх глав родов, как и у обоих Любецких моё лидерство возражений не вызвало. Все они согласились с тем, что моё покровительство пойдёт скорее на пользу общему делу, нежели во вред.
А вот что по-настоящему встретило сопротивление, так этот требование ликвидировать почти всю незаконную деятельность клана. Оба Любецких всячески пытались меня убедить не делать этого. Особенно усердствовал седовласый тощий князь Иван Дмитриевич с негнущейся левой ногой. Столкнувшись с моим упрямством, он начал злиться, обвинив меня в идеализме и в том, что я ничего не понимаю в жизни. Посоветовал мне подрасти, прежде чем совать нос в такие дела. Я кое-как удержался от того, чтобы испепелить его.
Основных доводов было три: потеря огромной доли прибыли, потеря влияния на криминальные структуры и, как следствие, усиление наших конкурентов, которые подомнут под себя всё, от чего мы откажемся. Но я оставался непреклонен.
Под крылом Любецких работал некая банда, занимающаяся наркоторговлей, торговлей оружием и организацией подпольных боёв. Я поставил вопрос ребром: либо Любецкие разгонят эту компанию, либо я сам её уничтожу, кто бы что ни говорил. В итоге Сергей заверил, что разберётся с бандой. Но Иван Дмитриевич всё равно остался недоволен.
На самом деле он был прав: крайне наивно думать, что преступность исчезнет, если один из кланов перестанет ей покровительствовать. Но это и не было моей целью. Меня заботила, прежде всего, моя репутация. За Когтем тянулась слава криминального клана, поэтому я и приказал уничтожить подконтрольную нам банду, казнить главарей и спалить склады, чтобы все знали: отныне мы с подобными вещами никаких дел не имеем.
Ещё один момент, который мы обсудили — это добыча артефактов. В данном деле кланы играли скорее положительную роль, поскольку без чёткой координации и распределения территорий возник бы хаос, и группы добытчиков сразу стали бы резать друг друга, силой решая все разногласия. Никому не нравилось, когда у него из-под носа конкуренты уводят добычу. Мы с Леди лично в этом убедились во время нашей поездки в тёмную область.
Ещё двадцать лет назад добытчиков было не так уж и много, и стычки между ними возникали редко, однако со временем всё больше народу, особенно простолюдинов, стали видеть в этом занятии способ быстрого обогащения, все потянулись в тёмные области, и там начался бардак. Своего апогея эта неразбериха достигла восемь лет назад. Каждый из кланов имел претензии на определённые участки земли, что приводило к столкновениям, переросшим в войну, длившуюся целый год.