Дыхание бездны (СИ)

— Про торговлю людьми, Алексей Михайлович — пустые страшилки. Работорговлей в Первосибирске никто не занимаются. Поверьте, я знаю, чем у нас промышляют. Должен признаться, я и сам по велению отца вынужден был курировать одну местную банду. В остальном же всё, как и везде.
Вот это мне и не нравилось. Я не хотел пачкать своё доброе имя связями с какими-то бандитами, которые неизвестно чем занимаются.
— В общем, моё условие таково: вы сворачиваете всю незаконную деятельность. Я пачкать руки не намерен, и мою фамилию мешать с грязью не позволю. За вашим кланом тянется недобрая слава. Прежде чем я стану вас защищать, вы должны очистить собственную репутацию.
— Алексей Михайлович, видите ли, в чём дело, если мы не будем контролировать данную сферу, её полностью захватят конкуренты. Свято место пусто не бывает. К тому же, иногда эти… бандиты оказываются весьма полезными…
— Нет. Это моё последнее слово. Никаким бандам клан покровительствовать не должен.
Сергей замялся, не зная, как ещё возразить.
— Но постойте, а как же добыча артефактов? — нашёл он, наконец, довод. — Многие добытчики не имеют разрешений. Это, по сути, тоже незаконная деятельность, разве нет?
— Добычу артефактов оставьте. Только её. Остальное — вырезать под корень.
— Понял вас. Это сложное решение. Не все это одобрят.
— Если у кого-то возникнут вопросы, я объясню в доходчивой форме, почему так, а не иначе. А если кому-то не понравится, пусть идёт своей дорогой. У меня разговор короткий.
— Я уже это понял… — на лице Сергея отразилась борьба. Почему-от ему было сложно отказаться от покровительства банд. — Что ж, пусть будет так. Я согласен. Больше никакой незаконной деятельности… кроме добычи камней, разумеется.
— Значит, договорились. А сейчас прошу прощения, надо позвонить, — я достал из кармана телефон и нашёл контакты Добрыни Горбунова, нажал кнопку вызова. — Алло, господин Горбунов, здравствуйте.
— О, господин Озёров, добрый день! Чем обязан? — раздался в трубке бодрый голос Добрыни.
— Вероятно, вы уже слышали, что глава клана Коготь мёртв. Так вот, его старший сын сегодня тоже погиб. Возможно, кто-то пустит слух, будто клан ослабел или разваливается. Знайте, это правда. Отныне Коготь возглавляю я, поэтому должен вас предостеречь от каких-либо враждебных действий в отношении Любецих и других членов клана.
— Погодите, господин Озёров, что-то я не совсем понимаю…
— Вам и не надо. Просто передайте мои слова главе вашего клана, пока никто не наделал глупостей. Будут вопросы, обращайтесь. Всего доброго, — я завершил звонок и положил телефон на стол. — Вот и всё, Сергей Васильевич, отныне мы — партнёры. Как будете готовы передать мне мою долю, или если возникнуть проблемы с Горбуновыми, или бандами, или ещё кем-либо, звоните.
— Благодарю, Алексей Михайлович, — проговорил Любецкий, но в голосе его не чувствовалось радости. Сейчас он был вынужден выбирать между плохим и очень плохим решением. К счастью для нас обоих выбрал он далеко не самый худший вариант.
Когда Сергей ушёл, я сел в машину и доехал пять вёрст до базы дружины. Возле неё позвонил Гаврилову.
— Ну что, Егор, у нас дело расширяется, — сообщил я.
— В каком смысле, расширяется?
— Второй сын Василия Любецкого на поклон ко мне пришёл, захотел договориться. У него клан разваливается, и он мне солидную долю обещал и ещё главой клана сделать, лишь бы его от Медведя защитил. Ну я и согласился.
— Погодите, Алексей Михайлович, вы сейчас серьёзно? — выдавил Гаврилов после короткой паузы.
— Абсолютно. Только что разговаривал с Серёгой. Он имел очень бледный вид, согласен на всё. Обирать до нитки его, пожалуй, не будем, но кое-какие условия я поставил.
— Что-то я сейчас малость…
— В шоке? Если честно, я — тоже. Не думал, что у них так плохо всё. Хотя… после двух продутых в сухую сражений это закономерный итог. Я у них человек под сто охраны вырезал и, наверное, почти всех сильных владеющих.
— Неожиданная новость. Кажется, мне надо её обмозговать.
— Обмозговывай, — усмехнулся я.
 
Один из дежуривших у ворот охранников выбежал и открыл передо створки. Я спросил, где мои слуги и жена, парень ответил, что в первом корпусе.
Лера, охранница и весь обслуживающий персонал разместились в одном из казарменных строений. Они заняли комнаты на втором этаже, где уже давно было пусто. Леру и Агнию я обнаружил в тесном помещении с двумя кроватями и окном. Моя фиктивная жена читала книгу, охранница сидела напротив, не спуская с девицы глаз.
— Едем обратно, — объявил я. — Лера — в машину. Агния, скажи остальным, чтобы возвращались к своим обязанностям. В усадьбе больше не опасно. А потом присоединяйся к нам. Я в машине подожду.
Лера не выглядела встревоженной. Лицо её по-прежнему представляло собой непроницаемую маску.
— Сильно испугалась? — спросил я, когда мы вышли из здания. — Тут недалеко шёл бой. Наверное, слышала выстрелы?
— Да, я слышала. К сожалению, в этих браслетах я не смогу себя защитить, если что-то случится, — спокойно проговорила Лара.
— Не волнуйся, ты под надёжной охраной.
Мы сели в машину.
— Здесь часто такое происходит? — это был, кажется, первый раз, когда Лера что-то спросила первой.
— Иногда бывает. Но, надеюсь, такого больше не повторится в ближайшее время. Видишь ли, я — новый человек в этом городе. Приходится завоёвывать место под солнцем среди старожилов. А ценят они здесь только силу, так что… — я вздохнул, — приходится действовать соответствующим образом.
— Как с моей семьёй?
— Почти. В вашем случае имело место досадное недоразумение, а здесь я, сам того не желая, оказался втянут в борьбу за сферы влияния.
— Понятно, — с видимым безразличием произнесла Лера.
Прибежала Агния, уселась на заднее сиденье моей «Волги», и мы покинули территорию базы.
  
Глава 19
 
В среду вечером состоялся ужин с семейством Скавронских. Они проживали в Державном районе недалеко от боярина Макарова, с которым я недавно пытался наладить торговлю, в относительно современном элитном многоквартирном доме.
Глава семейства Владимир Фёдорович лично встретил меня в просторной прихожей и провёл в гостиную, где познакомил со своей семьёй, состоящей из двух жён, сына и дочери лет десяти-двенадцати и Оли, которая тоже здесь присутствовала. Были у Скавронских и другие дети, но две дочери уже вышли замуж, а старший сын жил отдельно.
Владимир Скавронский оказался человеком крупным, рослым, обладал большим круглым пузом. Было князю лет пятьдесят-шестьдесят, как и его старшей супруге — высокой даме с тёмными завитыми волосами и ухоженным лицом почти без морщин, но с не очень приятными резкими чертами. Вторая жена выглядела значительно моложе. Я бы дал ей тридцать пять и, скорее всего, ошибся бы лет на десять: местные дамы умели неплохо себя омолаживать, видимо, с помощь какой-то разновидности целебной магии.
За ужином, на котором присутствовало всё семейство, о делах не говорили. Владимир Фёдорович по большей части интересовался моей жизнью, и я тоже не упустил возможности узнать про своих новых знакомых.
Сибирская ветвь Скавронских, как оказалась, вела своё родословие от некогда влиятельного Московского рода. Прапрадед Владимира Фёдоровича перебрался в эти края ещё в девятнадцатом веке, когда сюда только провели железную дорогу, занимался сельским хозяйством, пили на продажу лес. На данный момент Владимир Фёдорович совместно с братом и дядей владели стекольным заводом, небольшой типографией и пятью доходными домами, в том числе зданием, где жил сам.
Владимир Фёдорович по молодости много воевал с тёмными, о чём с гордости и поведал мне. А вот старшего сына отправлять на границу он не стал. Тот работал управляющим на семейном предприятии, был, по словам князя, толковым малым, поэтому его и не хотели отрывать от дел. Тем более вместо него служить вызвалась Оля.