Портальный прорыв (СИ)

— Дежурного врача мне, — сухо бросил полковник не поздоровавшись.
Две медсестры посмотрели на посетителя поверх чашек с плохо скрываемой неприязнью.
— Сегодня Пироговка ургентная, — сказала та, что постарше и помощнее, показательно громко отхлебнув горячего чаю.
— Девочки, лучше не злите меня, — полковник продемонстрировал служебное удостоверение.
В ответ услышал недовольное фырканье. Красная корочка не оказала на двух медсестёр никакого воздействия.
— Жопы от стульев оторвали. Живо! — рявкнул он, выходя из привычно-спокойного образа.
Это сработало. Та, что потоньше, но тоже жопастая, нарочито медленно встала, поправила крахмальный колпак и продефилировала к соседнему столу, где стоял телефон. Там обернулась, окинула полковника полным презрения взглядом, сняла трубку, потыкала наманикюренным пальцем по кнопкам.
— Алло, хирургия? Девочки, Виталий Борисыч на месте? Скажите ему, чтоб спустился. Его тут в приёмнике ждут. Кто? А я почём знаю? Из органов кто-то…
Врач оказался вменяемым и поспешил узнать, что случилось, понимал — из органов просто так не приедут. У кабинета он появился одновременно с незадачливыми конвоирами, которые проталкивали Эдика в дверной проём. Тот отчаянно упирался, плевался и трёхэтажно выражал своё недовольство.
— Что с ним. Пьян? Привезли откапать? — обратился к полковнику Виталий Борисыч, беглым взглядом оценив состояние предполагаемого пациента.
— Нет, с ним всё в порядке. Я о другом вас хотел попросить. Отойдём, — Виктор Вениаминович отвёл доктора в сторону, помедлил немного, собираясь с формулировками, наконец, разродился: — Мне нужно убедиться, что он человек. Или получить документальное подтверждение обратного.
Задача поставила доктора в откровенный тупик. Он посмотрел на Эдика, на полковника, снова на Эдика…
— Две руки, две ноги, голова ругается матом. Он человек, это совершенно понятно. Какие ещё нужны доказательства?
— Я не могу всего вам сказать, доктор. Поверьте, так надо, — ответил Виктор Вениаминович, добавив в голос убедительных интонаций.
— А что мне собственно делать? — продолжал недоумевать Виталий Борисович.
— Это уж вам виднее. Анализы какие-нибудь, рентген, тест ДНК…
— А сами чего? У вас же и спецы, и лаборатории есть… — ещё раз попытался отбояриться от нежелательного задания врач.
— Нет времени. Приступайте немедленно. Даю вам на всё один час, — поставил точку Виктор Вениаминович и рыкнул на Толяна с Коляном. — Глаз с него не спускать! Я буду в машине.
***
До истечения часа оставалось пятнадцать минут, когда из больницы послышался выстрел. Виктор Вениаминович пулей слетел с сиденья, выхватил пистолет и метнулся к приёмнику.
— Андрей со мной, Саша на месте, — крикнул он на бегу и чуть не получил по лицу распахнувшейся дверью.
На улицу выскочила медсестра — та, что потоньше, но тоже жопастая — увидела полковника и радостно всплеснула руками.
— Ой, а я за вами. Пойдёмте скорее. Там стреляли, — взволнованно сообщила она.
— Где именно? — бросил полковник, проскакивая мимо неё.
Инициативу перехватила та, что постарше и помощнее.
— В рентгене, кажись. Пойдём, покажу, — проворчала она и захлопала шлёпками по линолеуму.
— Куда?! Назад!
— Да угомонись ты, малохольный, не в таких переделках бывала, — отмахнулась толстомясая проводница, переваливаясь по-утиному. Колыхая телесами, она доковыляла до конца коридора, ткнула карточкой в считыватель, открывая электромагнитный замок, толкнула могучей рукою железную створку. — Вам налево и прямо. Увидите.
Надпись на стене не увидел бы только слепой. Отделение лучевой диагностики. Но внутрь идти не пришлось.
Двери с треском открылись. Выплеснулся мат-перемат. Вылетел перепуганный Колян с двустволкой в охапку. И Толян. Совсем без ружья. Толян обернулся зачем-то, и тут же выхватил мокрой тряпкой по роже. Огрызнулся — в ответ прилетело ведро.
— Да твою мать, — обречённо выдохнул полковник, опустил пистолет и пошёл разбираться.
С последствиями. О причинах он начал догадываться.
 
В отделении лучевой диагностики его встретила целая делегация. Растерянный охранник с шевроном «сесурити» на тощей груди, две бой-бабы в белых халатах — предположительно медсестра с санитаркой и Виталий Борисыч. Встречающих возглавляла моложавая фигуристая докторица с модной причёской. Симпатичная, но очень, очень недобрая, если судить по её гневному взгляду.
— Ваши дебилы? — сурово спросила она и, не дожидаясь ответа, поманила полковника за собой, — Пойдёмте-ка, покажу, что они натворили.
 Глава 10 
Виктор Вениаминович, не привыкший к подобному обращению, заиграл желваками и смерил дерзкую докторицу неприязненным взглядом.
— Знаете что… Вера Владимировна, — прочитал он имя на бейджике и замолчал, придумывая, что бы такое сказать вежливое, но максимально неприятное.
Но Вера Владимировна и слышать ничего не хотела. Она уже развернулась и, печатая шаг, шла в конец коридора.
— Да чтоб тебя, — ругнулся полковник вполголоса и поспешил следом.
— За что мне всё это, — простонал Виталий Борисыч, обречённо закатил глаза и нехотя побрёл за ним.
У дверей отделения остались перепуганные Толян с Коляном, охранник-«сесурити» и Андрей. За ними надзирали две суровые тётки в белых халатах.
Вера Владимировна походя отпихнула в сторону, брошенное как попало, кресло-каталку, остановилась у кабинета с табличкой «МРТ-диагностика», настежь распахнула дверь.
— Вот, полюбуйтесь! — сказала она тоном, не терпящим возражений, и сделала приглашающий жест.
Виктор Вениаминович шагнул внутрь, бегло осмотрел тесную комнатушку.
Ещё одна дверь. Окно во всю стену. Длинный стол с мониторами, рядом два стула. Кушетка в углу. На ней Эдик. Он лежал на спине, свесив одну ногу на пол, и не подавал признаков жизни. Полковник ругнулся, подскочил, затряс его за плечо.
— Эй, ты живой?
— Да живой он, живой, — успокоила Вера Владимировна.
В подтверждение её слов Эдик заворочался, промычал что-то невнятное и с блаженной улыбкой надул слюнявый пузырь. Точно живой, просто организм не справился с воздействием спец-препарата. Виктор Вениаминович выдохнул с облегчением, разогнулся и с лёгким недоумением обернулся к докторице.
— Тогда в чём, собственно, дело?
Она скрестила на груди руки и кивнула на большое окно в процедурную.
— А вы во-о-он туда посмотрите.
Полковник отследил её взгляд… сказал:
— Твою мать, — больше у него слов не нашлось.
На стене шелушилось вспученной краской пятно дробового заряда. К защитному кожуху аппарата, прилипла одностволка и охотничий нож. Намертво. Нож, слава богу, плашмя.
— «Твою мать» и всё? — переспросила Вера Владимировна, саркастически усмехнувшись.
— А что вы от меня хотите, женщина? Что бы я застрелил виноватого?
— Женщина… — возмущённо фыркнула та. — Я хочу, чтобы вы возместили больнице ущерб. Остальное на ваше усмотрение.
— Какой ущерб? — разозлился полковник. — Банка краски и пакет со шпатлёвкой?
— Вы там все на своей службе тупеете? — язвительно поинтересовалась Вера Владимировна и принялась загибать пальцы. — Вызов мастера, гелий, простой томографа. Ну и дырка в стене. Это ещё если сетку Фарадея не повредили. Навскидку выйдет тысяч двести — двести пятьдесят.
Она закончила подсчёты и сунула сжатый кулачок под нос Виктору Вениаминовичу. Тот недовольно поморщился и двумя пальцами отвёл её руку в сторону.
— Ну, Вера Владимировна, вы поймите, времена сейчас непростые, сами знаете, что творится… — в его голосе проскочили извиняющиеся нотки.
— Тем более! А с вашим подходом, скоро в городе ни одного рабочего томографа не останется, — не сдавалась она. — Я вынуждена написать докладную, а там пусть начальство разбирается. Ваше имя, звание, должность.
Вера Владимировна села за стол, приготовила лист бумаги, ручку и требовательно воззрилась на собеседника.