Забери мою жизнь

Я застыл, застигнутый врасплох простой и ясной мыслью: я знаю, что такое телесная любовь. Изнутри будто обожгло пламенем. Кем была та, кому я шептал слова нежности? Где она теперь? Я не помнил. На мгновение в памяти воскресли белокурые волосы, но тут же истончились, развеялись как струйка дыма…
– Нис, ну ты даешь! – Рум оперся рядом о стену, согнулся пополам, пытаясь отдышаться. – Я за тобой едва успеваю. Что за магия? Этому вас на вашем факультете учат?
– Тихо, – бросил я. – Молчи.
Набрал воздуха в грудь. Я подумаю о прошлом позже, сейчас нужно отыскать Лети.
Летиция. Шелковые локоны под моими руками. Я пропускаю их сквозь пальцы. Касаюсь губами ее чуть приоткрытых губ. Спускаюсь поцелуями ниже, к вороту рубашки. Под кожей на шее бьется венка, я провожу по ней кончиком языка. Лети… Она смеется и запрокидывает голову. Распускает тесьму на горловине, так что становится видна ложбинка между холмиков девичьих грудей… Стук ее сердца звучит музыкой для меня. Я угадаю эту мелодию из тысяч других…
– Нис?
– Тихо!
Где-то совсем рядом бьется хрустальный колокольчик, пока едва слышно, но я устремился на звук. Не в этом доме. И не в этом.
Я оступился и чуть не рухнул в темный провал: деревянный настил у дома прогнил, в досках чернела дыра. Я лег на живот и просунул в отверстие руку, надеясь, что еще не сошел с ума и все это не игра моего сбрендившего разума.
– Летиция, – прошептал я. – Лети, ты здесь?
Моей ладони коснулись ледяные пальцы.
– Нис? Я знала, что ты придешь!
– Держись!
Я ухватил ее за запястья, подождал, пока Лети крепко обхватит мои.
– Рум, подстрахуй!
Приятель вцепился ремень на моих брюках, уперся ногами в твердую почву. Я дернул на себя Лети, а он меня, как в детской сказке про огромную морковь. Мы все трое рухнули на землю, и моя Лети, моя бесценная морковка, очутилась в моих объятиях. Она дрожала от холода. Вот я дубина, надо было все же взять куртку. Но Рум уже стягивал свою, спасибо, хоть здесь сообразил.
А еще у него хватило смелости задать вопрос, на который я не мог решиться, а только гладил и гладил ее холодные руки.
– Лети, тебя обидели?
– Нет, нет! Я упала и застряла здесь, в подвале. Я звала, но вы, наверное, ушли вперед и не услышали. Я тут оказалась не одна.
– Не одна?
Я снова включил… Не знаю, как теперь это называть. Режим подслушки? В подвале стояла гробовая тишина – ни шороха, ни стука сердца.
– Там никого живого, Лети.
Лети потерла переносицу, и я понял, что недавно у нее снова шла носом кровь.
– Живого никого, а он мертвый…
  
Глава 17
 
Летиция
Глупо получилось. Споры и ночные вылазки в бандитские районы до добра не доводят. Я ведь даже идти не хотела – Руби уговорила.
– Чего нам бояться: Рум будущий боевой маг, а у Ниса фиолетовая мантия, и одно лишь это заставляет людей шарахаться.
– Не замечала, чтобы от моей мантии кто-то шарахался.
На факультете кукловодов учится не только Нис, и мне ли не знать, что студентов-первокурсников никто не воспринимает всерьез, будь у них хоть серо-буро-малиновая в крапинку мантия.
Но Руби намеков не понимала.
– Надо поддержать Рума. Пусть он лучше под присмотром наведается в Пеструшки, чем попрется туда один и сгинет.
Под присмотром гномы и человечки? Хотя в словах Руби была истина: неугомонный Рум постоянно заключал дурацкие пари, обычно заканчивающиеся неприятностями. Недавно в столовой он на спор выпил двадцать стаканов компота. Его сокурсники-боевики составили их перед носом оборотня и, пока он вливал в себя сладкий напиток, орали, хлопали и топали ногами. Рум справился, но потом ему стало плохо. Пришлось вызывать мэтра Орто. Декан мог бы подлечить оборотня заклятием, но заставил выпить зелье. Крошечный флакон оказался наполнен такой вонючей дрянью, что боевики разбежались, зажимая носы. Бедняга Рум едва не прослезился: чувствительный нюх добавил страданий. Но ему пришлось выпить зелье до последней капли.
– Ладно, – вздохнув, согласилась я.
 
Я успела соскучиться по Ларнису – он с утра куда-то запропастился, так хотя бы вечер проведем вместе. Не в самой приятной обстановке, но с Нисом ничего не страшно. Он и Руму не даст натворить глупостей.
Однако Нис не пришел. Рум клялся, что искал его повсюду, чуть ли не под столы в библиотеке заглядывал, но сосед по комнате как в воду канул.
– Ты не можешь передумать, Лети. Мне нужно двое свидетелей.
Рум состряпал умильную мосю. Когда-нибудь ему надо открыть глаза на то, что застенчивая улыбка плохо сочетается с торчащими из-под верхней губы клыками. Но ведь я правда не могла уйти и оставить Руби одну с этими разгильдяями.
В лучах заходящего солнца самый опасный район выглядел мирно и вполне дружелюбно. Покосившиеся хибары казались романтичными руинами заброшенного древнего города. Улицы оставались тихими и безлюдными. Говорят, что после заката здесь творятся страшные вещи, что время от времени в пустых домах находят трупы жителей Ройма, пропавших без вести годы назад, и никто никогда не отыщет их убийц. Но до того, как солнце полностью спрячется за горизонт, еще оставалось время, и я надеялась, что мы успеем вернуться прежде, чем окончательно стемнеет.
По дороге Рум хвастался тем, что на тренировке одним огневиком спалил дотла соломенное чучело. Он, увлеченный рассказом, размашисто шагал вперед. Руби вприпрыжку бежала следом и с восхищением поглядывала на хвастунишку. Нарв пытался уличить Рума в обмане: «Что, так уж дотла? Рассыпался горсткой пепла?» А я немного отстала.
Не помню, что меня отвлекло. Мне показалось, что меня кто-то окликнул, хотя, как я поняла позже, это было решительно невозможно. Я остановилась у стены дома, не заметив, что наступила на дощатый настил, а когда прогнившие доски треснули под ногами, было уже слишком поздно…
Я рухнула в темноту. Так испугалась, что перехватило дыхание, – я и крикнуть не смогла. К счастью, я упала на гору какого-то тряпья, а не на железные штыри или торчащие вверх ножками старые кровати. Повезло. Но от страха я выплеснула силу… Ошибка начинающих магов. Старшекурсники снисходительно зовут такой неконтролируемый выброс «обделаться от страха». Грубо, но точно.
Наверху еще горел закат, а здесь, в подвале брошенного дома, было темно, как в колодце. Света, проникающего сквозь дыру в потолке, едва хватало, чтобы разглядеть смутные очертания старых шкафов и сундуков с откинутыми крышками, стоявших вдоль стен.
– Ребята! – закричала я.
Встала под отверстием, надеясь увидеть лохматую голову Рума или четыре тонкие косички Рубеллы.
– Ребята, вы где? Я провалилась!
Никто не отвечал и не приходил. Вот балбесы: потеряли меня. Мрак вокруг сгущался, и холод, после того как я несколько минут простояла на месте, пробрался под подол юбки, начал леденить щиколотки. Оставалось надеяться, что приятели опомнятся прежде, чем я замерзну здесь насмерть.
За спиной раздался шорох. Я подскочила чуть не до потолка. Жаль, что я не оборотень, который умеет прыгать выше собственного роста. И не фейри с крылышками. И не дракон. Можно перечислять бесконечно, но фантазии не уберегут от опасности.
Нос защипало. Я дотронулась до него, посмотрела на пальцы: кровь. Только не хватало!
– Здесь кто-то есть? – прошептала я.
– Да-а-а…
Я медленно-медленно повернулась. Мне очень не понравился этот голос, протяжный, лишенный чувств: именно так разговаривали поднятые некромантами тела.
«И ничего, и не страшно! – уговаривала я себя, пока глаза выискивали в темноте среди нагромождения вещей оживший труп. – Это ведь я его подняла, значит, он должен меня слушаться! Может, с его помощью я выберусь наружу!»
Я никого не увидела, но в одном из закрытых сундуков почудился шорох. Я подошла на негнущихся ногах, дрожащими руками тронула крышку – заперто.
– Ты здесь?
– Да-а-а…