Легенды и были старого Кронштадта
Вот, к примеру, матросская песня, посвященная победе нашего флота при Чесме адмирала Спиридова, которая так и называется — «Спиридов и матросы».
Не цветами сине море покрывалося,Не лазоревыми Средиземное украшалось,Расцветало сине море кораблями.Белыми полотняными парусами,Разными российскими флагами.Не ясен сокол по поднебесью летает,Спиридов-адмирал по кораблику гуляет,Он российских матрозов утешает,Утешает их, забавляет:«Не тужите вы, дети, по своей отчизне,Не вовсе мы на синем море погибнем,Воротимся мы в Кронштадт с победой,Увидимся с отцами-матерями,Со братами и сестрами,Со молодыми своими женами,Со милыми детьми со родными».Матрозы печаль забываютИ с радости еще пробыть там желают…Многие матросские песни были если и не слишком замысловатые, то все же весьма душещипательные:
Матрос в море уплывает, в Кронштадте жинкузабывает!Вот калинка, вот малинка, в море не нужна нам жинка!Баталер нам выдал чарку, прощай, милая сударка!Закрепили крепче пушки, прощай, милая Марушка!Выстрела как завалили, и Прасковью позабыли.Засвистал нам боцман в дудку, мы забыли про Машутку.Ветер воет, рвутся снасти, прощай, люба моя Настя!Затрещала парусина, прощай, милая Арина!Рвутся паруса в лохмотья, прощай, женушка Авдотья!Закрепили паруса, прощай, Аннушка-краса!Надоела черна каша, прощай, друг любезный Саша!Вот калинка, вот малинка, в море не нужна нам жинка!С моря мы придем назад, каждый жинке своей рад!* * *Любили кронштадтские матросы эпохи парусного флота и поплясать от души, а так как женщин на корабле не было, то плясали, прежде всего, перепляс В круг хлопающих в ладоши матросов вылетал плясун и начинал выписывать ногами кренделя, пускаясь вприсядку. В ответ выскакивал другой. Часто переплясы превращались в соревнование между вахтами, мачтами, батарейными палубами. Победителей переплясов ценили. Ими гордились, так же как и песенниками. Частенько лучшие плясуны, как и певцы, получали от начальства и внеочередную чарку, так сказать, за вклад в искусство.
В нечастые минуты отдыха любили кронштадтские матросы и поиграть в различные игры. Матросские игры были достаточно жесткими, а порой даже в чем-то жестокими, но таково было время, в котором они жили, и особенности парусного флота, на котором они служили.
Наиболее популярной была так называемая «рыбка». Смысл игры достоял в том, что матрос привязывался канатным концом вокруг поясницы к горденю, расположенному на верхней части фок-вант, так; что он мог не только свободно стоять, но и двигаться шага на три в любом направлении. Четвертый шаг уже поднимал его в воздух. Он и был рыбиной. В руки ему давали жгут. Остальные бегали вокруг него, уклоняясь от ударов и демонстрируя свою смелость и изворотливость. Если кто-либо из окружающих получат удар жгутом, рыбку освобождали от сидения в привязи, а получивший удар становился рыбкой. Часть команды кольцом окружала рыбку, также имея жгут, для поощрения самой рыбки. Жгут все время передавался от одного к другому. Умелое «поощрение рыбки», промахи рыбки, неудачи бегающих вокруг нее делали игру очень веселой, а потому и особо любимой среди моряков.
Вторая по популярности игра называлась «шубу шить». Несколько десятков матросов садились в круг, вплотную друг к другу, согнув колени, но так, чтобы под ними оставалось место для передачи жгута. Колени сидящих и вся внутренность круга покрывались брезентом, в центр сажалась «шуба» — очередной матрос Его всячески поощряли — и словами, и жгутом, заставляя найти жгут, но чтоб не сдернуть парусины, а только запуская руки под колени. Очевидец пишет: «Специалисты-ловкачи обычно садились в круг и начинали игру. Они быстро усаживали в круг намеченную жертву, неуклюжего увальня — молодого матроса, и тогда начиналось шитье шубы на его спине. Советы, поощрения, остроты окружающих еще более усиливали интерес Были и такие, которые избегали играть; их неожиданно бросали в круг, иногда добавляя лишний жгут, — тогда игра достигала своего апогея».
Куда более гуманной была игра «в свечку». Несколько кусков сальной свечи бросали в большой бак или кадушку, наполненную до половины соленой морской водой. Суть игры состояла в том, чтобы выловить свечку губами. Эго требовало большого навыка и было своего рода искусством.
Весьма часто любили играть матросы и в «бой подушками». Для этого на три фута от палубы укреплялось хорошо оструганное, полированное дерево. По сторонам его ложились матросы. На них, лицом друг к другу, на расстоянии вытянутой руки, садились два играющих. Каждому давался мешок, набитый паклей. Цель игры — сбить противника и остаться сидеть на бревне самому. Это действо тоже сопровождалось веселыми комментариями.
Столь любимые в деревнях кулачные бои на судах Кронштадтской эскадры не практиковались. За любые попытки выяснить отношения между собой с помощью кулаков спрашивали очень жестоко. Зато матросы в полной мере отводили душу при сходе на берег в многочисленных кронштадтских кабаках. Кулачные сражения были столь повседневны, что на них особо не обращали внимания. Раздражение начальства вызывали только особо массовые драки, случавшиеся порой жертвы, а также бесчинства по отношению к местному населению, что, впрочем, случалось весьма редко. Дрались обычно команда на команду, эскадра на эскадру (например, если в Кронштадт на зимовку приходили корабли Ревельской эскадры), но особой популярностью пользовались у матросов кулачные бои с солдатами Кронштадтского гарнизона.
* * *Что касается кронштадтских офицеров, то в кают-компаниях под гитару или пианино они всегда с удовольствием пели песни. Темы были все те же: тоска по берегу и уюту, несчастная любовь и ожидание встречи с любимыми, сетования на превратности морской службы. Разумеется, кронштадтцы любили петь популярные тогда в России песни, такие, как, например, «Пчелочка златая», но был и свой особенный пласт песен — кронштадтский офицерский шансон. Офицерские кронштадтские песни эпохи парусного флота — это совершенно забытая ныне страница народной поэзии. А ведь когда-то кронштадтский офицерский шансон был чрезвычайно популярен не только в кают-компаниях, но и в салонах приморских городов, там, где собирались после возвращения домой моряки. Вот знаменитая в свое время баллада «Безнадежная любовь». Считается, что ее сочинил в 80-х годах XVIII века Александр Шишков, будущий адмирал, известный политический деятель и писатель, а тогда лишь лейтенант Кронштадтской эскадры.
Увижу ль в горизонте шквал, услышу ль грозный шумборея,Иль абордажный с кем привал, иль флот на траверзезлодея!Я штиль в душе своей храню, и рупором еще владею;Но лишь на румбе тебя зрю, вдруг сердце левентик [1]имею;От бурь на фордевинд спущуся и силой силу отражу.Когда же неизвестен мне пункт места твоего, драгая,Тогда поближе к той стране лежу я в дрейфе, ожидая.Конструкция твоя, как яхта, с большой блестящейполосой.Меж вздохов ты моих брандвахта, моих желанийрулевой!Мое терпенье сильно рвется! Положь надежды нанайтов.Ретивое во мне забьется, и я опять терпеть готов.Нет сил уж более держаться, в кильватер гордостисвоей:Я должен от тебя спускаться на произвол судьбы моей!Кричу: «Ура!» Пошел по вантам! Я к Стиксу направляюпуть.Какой пример всем лейтенантам! Я от любви хочутонуть!