Тараканьи бега (СИ)
— Но хочешь хорошую новость? — опять по-тёмному блеснули зубы.
— У?
— Ты от этого касания аж заледенела, но данный факт для тебя не новость, — Рилль не успела возмутиться, Анна не оставила ей паузы: — А теперь вспомни сколько у него в Восприятии. Так вот, новость, которую ты не заметила в том, что пальцы ему от этого сожгло — приблизительно по локти!
— Думаешь? — произнесли губы светлой, а натренированная память рейнджера восстановила в очах её души лицо “торговца”.
Она рассмеялась тоже и неожиданно для себя сделала шаг вперёд и обняла ту, что смеялась напротив.
— А ты заметила, как он вечером держался?
— Да взял Этикет, может?
— Этикет первого уровня — это меньше нуля. Нагляделась я тут. Только путаются от усердия…
Я стоял, смотрел на свои пальцы и глубоко дышал. Не помогало. Наоборот, вдруг словно тьмой заволокло голову, и я шагнул к двери.
«— Господин!.. — почти закричала одна.
«— Да бесполезняк это. Пусть хозяин убедится, — всё ещё облизывалась другая.
Больше помог скепсис рыжей. Дверь толкал я уже не со всей дури. Заперто. Ладно, позориться не будем. Отошёл. Эх, в спортзал бы сейчас! Или дрова бы порубить, что ли…
«— Господин, вспомните предупреждение Джимайи Аркенанны — это Ваше Восприятие так на Вас воздействует. Вам надо начинать вырабатывать методику его обуздания.
Обуздывать? А зачем тогда было его развивать? Не обуздывать — жить с ним. Ладно. Анализ текущей ситуации?
«— Да какой “анализ”, хозяин. Ты свои претензии озвучил, по морде не получил, а тут ещё сверху и Командиру — единичку подбросили! Значит, они восприняли это как команду и подчинились ей!
Команду? Это я, что ли, так скомандовал?!
«— Да не всё ли тебе равно?! Мужчина сказал — девочки исполнили. А дальше… Пусть хоть передерутся!
«— Господин, определённый резон в словах нашей госпожи Интуиции есть. Безусловного отрицания Вам не выразили. А с остальным можно работать. И если Вы задумаетесь, как завтра поразить их победным планом на бой — это будет шагом в правильном направлении. А я с Вашего позволения отключусь. Пока достопочтенная Таурэтариэлль с нами — почитаю. Такие романы у неё интересные! И познавательные.
«— Ой, и я хочу!
А скачать слабо? Сделайте себе свою библиотеку… Пока Рилль рядом. Только… Вы книжки те тоже, как навыки, прикройте поглубже, а то, кто увидит у меня под сотню женских романов — обхохочется.
«— Их — романов, четыреста тридцать два.
Под полутысячу? — тем более. Но странное количество…
«— Нет, господин: ровно три гросса. А Ваше пожелание я исполню.
«— Ой, какая послушная девочка!
Придумать никакого плана не получалось. О чём думать, если место сражения никто не видел? Ошибку я сделал. Надо было подойти и хоть одним глазом глянуть!
Или не сделал. А если засада? И двенадцать пауков кинулись бы на нас со всех сторон? Троих мы бы сразу приморозили, против троих, а может, даже четырёх бы, выстояли, но остаётся ещё пятеро, которые упаковали бы нас в симпатичные кокончики.
Нет, всё правильно. Мы были усталыми, потерявшими концентрацию, нервными. А передохнуть времени уже не осталось.
Ладно, с шести до девяти — три часа. Сам бой с дюжиной у нас занимает максимум сорок четыре выстрела Рилль. На несколько минут делов. А сколько займёт с Чёрной вдовой — гадать бессмысленно. Всё оставшееся время, короче!
Короче, я, оказывается, тоже вымотался. Глаза слипались. «Утро вечера мудренее», — сказал я девочкам и заснул. А те даже не отозвались!
Утром меня девушки и разбудили. Живые!
— Проиграла, проиграла!.. — блистала надо мной всей своей стоматологией тёмная. — Я же говорила! Спит, как суслик!
Ну, она назвала этого сурка как-то по-другому. Название его мне потом до ближайшего аналога девчонки неживые перевели.
Что за дела?! — возмутился на них я.
«— Ой, хозяин, прости! Зачитались!
Как потом выяснилась, одна за эти шесть часов одолела девять томов, другая — пять. И не без результата. Несса наткнулась на упоминание кростаса — того чертополоха в гербе, который, как у Майи, дубовый листок…
«— Господин, это у неё не дуб, и появилась прямая необходимость узнать его подлинное название!
… как тот листочек, похожий на дубовый, у Рилль. Нет, книжка была не об этой тёмной семье. Упоминание носило бытовой характер, типа как про “звёзды и полосы” в каком-нибудь французском романе. И при этом называлась то, что девчонки перевели как “фамилия”, опять же всем известная, как на Земле, например, Ротшильд или Виндзор, или, как в старой России — Шереметьевы. Правда, репутация у рода Арджейн, как следовало из контекста другого романа — страшненькая. Подробностей не прозвучало. Прозвучало в первом романе: «Ты б ещё до кростаса Арджейнов дотронулся!»
И когда Чи-сан эту фамилию в Нессином романе прочитала, она вспомнила другую фразу из одной из своих девяти книжек, где тоже Арджейнами пугали: «Хочешь, чтоб тобою заинтересовались Арджейн?» — и опять без подробностей.
Но у нас же — Джимайя Аркенанна?
«— Господин Алексей, здесь вы тоже — Сверг. А Джимайя Аркенанна — почти анаграмма Арджейн.
То есть, мною одна из Арджейн — заинтересовалась, и я до кростаса — дотрагивался?
«— Вы прошли “обязательную ордалию”. Божий суд. И я могу предположить, кто из Высших своей ладошкой одну из чаш весов при том суде приласкала.
Хм… Да сомнительно всё-таки! Случайно тот кростас задеть сложно.
«— Господин, а Вы посмотрите на другие предметы: всюду так? Или Вас немного поберегли?
Хорошая идея.
Но утренним чаем меня поили из чашечки Рилль. Вот я и… Сначала показательно усмехнулся на кростас на чашке Майи, а потом пригладил листок Рилль:
— В моём мире похожие листья у нашего легендарного дерева — дуба.
И прочитал про Лукоморье с дубом зелёным— сколько вспомнил. Да не прочитал, конечно, — пересказал. По-русски я и отдельные слова теперь едва выговаривал. Но близко к тексту. Девушкам понравилось. А Рилль сообщила:
— Нет, это не ваш дуб, это наш эталис.
«— Спасибо, господин, — прошептала японка.
Долго чаи мы не гоняли. Ровно столько, чтоб наполнить ещё одну кружку слезами радости Катли. По кувшину с ними уже имели все, но, чтоб не трогать резервы… Вчера мы напиток не пробовали — откат-то сутки! Сегодня экономить уже было не на что. Плюс три к удаче ближайшие три часа нам понадобятся очень настоятельно. А ещё за это время девушки «на прощание» — вдруг что-то не срастётся — накидали мне в рюкзак всякой полезной всячины — от «кружечки для чая» до столового набора для графа. Возражений не слушали: «лутом расплатишься!» Ещё за эти изыски и плати…
Пока выбирались на позицию, я попытался опять позудеть своим: что ж вы меня не разбудили, а в ответ услышал неожиданное. Я-то спросыпу не обратил внимания, но Чи-сан указала, что девицы припёрлись почти за девять минут, до условленного срока. И высказала предположение, что это небольшая комбинация тёмной. Вчера было смутительное, очень многозначительное расставание, и, чтобы снять разные неловкости, они с её подачи разом задали тон дружеской насмешливости…
А почему тёмная?
«— Светлая бы сказала напрямик.
«— Ага, хозяин, совсем напрямки: мол, ещё раз тронешь — укушу!
Тьфу на вас!
До паучьей поляны было около трёх километров, передвигались мы лёгким бегом, в четверть часа уложились, а моей выносливости это уже не было в тягость. О том, что растительность меняется, я заметил ещё на подходе: постепенно переставали попадаться высокие, кряжистые псевдо-деревья, их заменили колючие псевдо-кустарники. Вот и паучья поляна оказалась сплошь окружена ими.
Она представляла собой по размерам что-то вроде неровного овала очень широкой футбольной поляны, то есть, метров сто-сто двадцать на восемьдесят-сто, заросшее по периметру с трёх сторон этими колючками, а с четвёртой стороны — откуда пришли мы — эдакая воронка с расходящимися в разные стороны широкими проходами. В дальнем конце большого поля был выстроен редут… Развалины, то есть, живописные, — нечто, когда-то бывшее квадратным, высоким, а ныне сплошь затканное паутиной. И пауки копошились вокруг них.