Дориан (СИ)
Разжиться факелом мне удалось довольно быстро, и уже через десять минут со времени моей находки я спускался по ступенькам. Сказать, что мне было интересно и страшно – не сказать ничего. Здесь было прохладно и пахло сыростью. Выщербленные ступеньки и покрытая слоем копоти каменная кладка стен говорили о том, что это место гораздо старше самого дома. Но все эти логические умозаключения делались моим мозгом словно без моего участия. Мне было интересно посмотреть, потрогать, прочувствовать, а все остальное оставалось где-то за гранью сознания.
Не знаю, сколько я шел по запутанному лабиринту кажущихся бесконечными коридоров, но чем дальше, тем больше разрасталось разочарование. Ни скелетов, ни оружия, ни даже знаков пентаграмм – ничего. Только паутина колебалась от дуновения теплого воздуха, идущего от факела. А паутину я с детства терпеть не могу, между прочим. В общем, я уже почти повернул назад, когда заметил вдруг, как странно пляшут тени на стене и перевел взгляд на пламя факела. Оно горело ровно, сильно. Так, как и должно было. Я даже нашел его отблески на стене среди хаоса теней, которых, кстати, становилось все больше. Я сглотнул, осторожно огляделся, но вокруг меня были все те же стены и паутина. Но теперь все вокруг ощущалось совсем иначе. Это место больше не было пустым, но я по-прежнему ничего не видел. Мне стоило оттуда уйти сразу, как только я понял это. Но куда там… У меня от любопытства и будоражащего страха разве только искры из глаз не посыпались. Нет, правильно меня Рэй малолеткой считает. Никакого чувства самосохранения и ответственности.
В общем, не особо долго думая, я оставил факел в кольце на стене и превратился, уповая на то, что звериная сущность поможет мне разобраться в том, кто же там такой невидимый выискался. Встав на все четыре лапы и стряхнув с шерстки прилипшую паутину, я огляделся и невольно поджал хвост.
…Их было много. Гораздо больше, чем мне бы хотелось. Они были похожи на ожившие тени. Сгустки непроницаемой серости и хмари. Человеческие силуэты, человеческие лица и полное отсутствие души в темных провалах больших глаз. Они двигались хаотично, бестолково, сталкиваясь друг с другом и снова расходясь. Казалось, они не видели меня. Но спустя несколько мгновений после моего обращения их движение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Остановившись, они все обернулись ко мне, и я невольно зарычал, пятясь. Когда одна из этих теней оказалась слишком близко, я ударил ее лапой, но когти прошли сквозь нее, а шерсть встала дыбом от омерзительного ощущения. Я прижался пузиком к холодному полу, пытаясь найти выход из сжимающегося вокруг меня круга. Мне придется бежать быстро. Очень и очень быстро, надеясь только на то, что мое звериное чутье поможет найти мне дорогу в темноте.
Забавно, но, став зверем, страха я почти не испытывал. Только отвращение и непреодолимое желание выбраться отсюда. Я зарычал, подбираясь, и прыгнул туда, где, как мне показалось, скопление теней было меньше всего. С головой ухнул в мерзкую, дурно пахнущую и кажущуюся такой густой субстанцию, взвизгнул и оказался вне круга. Тени заворчали, задвигались, разворачиваясь, но ждать, пока они снова окружат меня, я не собирался и припустил со всех ног. Довольно быстро свет остался позади, и я очутился во тьме. Перешел на быстрый шаг, давая зрению возможность немного привыкнуть, а потом оглянулся. Теней позади себя я не увидел, но все пространство вокруг меня начало наполняться звуками. Шорохи, глухой стук, шепот и шелест… Что-то задело кончики моих ушей, и я, вжав голову в плечи, снова побежал, ориентируясь только на запах себя-человека, который все еще оставался в воздухе. Несколько раз я стукнулся о стенку, ушиб лапу и начал хромать. Костеря про себя собственное любопытство и давая слово больше НИКОГДА не лезть в подземелье в одиночку, я упрямо бежал к выходу, стараясь не замечать становящихся все громче звуков. Мне уже показалось, что повеяло свежим воздухом, как я уперся в стену. Помотал головой и, уткнувшись носом в каменную кладку, пошел вдоль, ища проход. Я шел и шел, а стена все не заканчивалась. Испугавшись, что попал в ловушку, я рванул в обратную сторону, но и там больше не было выхода. Взвизгнув, я завертелся волчком и замер, услышав смех, от которого вся шерсть на загривке встала дыбом. Прижав ушки к голове, я лег на живот и, пытаясь различить хоть что-то в окружившей меня темноте, отполз назад, к стене. А когда мне показалось, что тьма вдруг потекла, задвигалась – уткнулся мордочкой в лапы и отчаянно позвал Кинга, цепляясь за мысли о нем, как последнюю надежду и преграду перед ужасом, после которого контролировать себя я уже не смогу.
И время вдруг словно остановилось. Дрогнула тьма, сжалась, и показалось, что воздух вокруг меня пошел трещинами, как разбитое зеркало. А потом этот мир взорвался. Светом, яростным рыком и жаром, который обнял меня, защищая. От поднявшегося следом воя и визга я жалобно мяукнул, но когда совсем рядом лязгнули стальные когти, я вскинулся и замер, не в силах поверить в то, что видел перед собой.
…Они были похожи на огненный всполох. На Свет и Тьму, сошедшихся в смертельной битве. Слившихся в клубок, в котором невозможно было ничего различить. Но вот громкий болезненный стон отразился от стен, и клубок распался. Тьма отступила, вернулся воздух, но я вдруг забыл, как дышать. Я знал, чувствовал, что оставшийся Свет – Кинг. Его запах, его тревога, страх и нежность. А еще боль. Много боли. Он ранен?
Одной это мысли хватило для того, чтобы тело само совершило превращение. И как только я стал снова человеком, свет потускнел, стал тише, и я смог, наконец, увидеть того, кто, как я теперь думал, был моей судьбой. Длинный хвост, беспокойно хлещущий пол, когти, мощные лапы, крылья… Таких, как он, я видел только на картинках.
- Грифон… - кажется, память сжалилась надо мной и выдала правильный ответ сама. И Кинг с ним согласился. Взмахнул крыльями так, что словно вихрь пронесся и вдруг рухнул на пол уже человеком. Свет погас, и я снова остался в темноте.
- Кинг! – я бросился к нему почти на ощупь. Застонал от боли в ноге, но послал ее подальше. – Кинг… - Я чувствовал его тепло, дотрагивался и отдергивал руку, боясь причинить еще больше неудобств.
- Куда же ты полез, маленький… - глухой голос альфы был полон беспокойства и мягкого укора, а у меня слезы на глазах навернулись. Идиот… Как есть дурак…
- Прости… - я чуть не всхлипнул, но сдержался. – Прости-прости-прости… Я вырасту, я другим стану, только не смей от меня уходить. Давай, нам выбираться надо…
- Тише… - он в темноте нашел мою руку, сжал, и я послушно заткнулся. – Все хорошо будет, только не удирай снова.
Я кивнул, забыв, что в темноте он моего движения не увидит, а потом вытянулся рядом и, обняв его руку, уткнулся носом в плечо. Сказать бы что-нибудь, но слова на язык не шли. Только и оставалось, что прижиматься губами к его ладони, да надеяться, что все с ним хорошо будет, с моим Кингом.
Нашим спасителем стал Рэй, явившийся с факелами и слугами, которые вынесли Кинга наружу, да и меня заодно, ибо от холода нога совсем разболелась. Мне конечность только мазью намазали да перевязали, а вот к Кингу до вечера не пускали. Всю ночь я с ним просидел, ждал, пока он глаза откроет, а утром проснулся укрытый и раздетый, но один. И вот с тех пор семь суток минуло, я извелся весь, а от Кинга ни слуху, ни духу. А вдруг он меня больше видеть не хочет? Или еще что с ним случилось. Не от хорошей же жизни он на север подался. То порождение Тьмы, с которым он в подвале сражался, сломало его крыло, а лекари, способные с этой бедой справиться, только там и живут.
Я в очередной раз покосился на уже почти очистившееся от грозовых туч небо и вздохнул. В день, когда Кинг покинул дом, Рэй впервые снизошел до моего общества. Устроил знатную головомойку, а потом, глядя на мое виноватое лицо и без того почти пустые глаза, сжалился и сказал, что Кинг обязательно вернется. Лекари севера славились своим мастерством, но путь туда не близкий. Первые три дня я переживал страшно, а потом Рэй принес мне парочку книг из фамильной библиотеки, и я наконец вспомнил, что грифоны, собственно, так давно стали легендой, что впору думать, что это мне показалось со страху. Но я верил своим глазам. Да и Рэй отрицать не стал. Так что на книги я накинулся почти с жадностью.