Крылья, ушки и хвосты (СИ)

— Эрай? Ты что тут делаешь? — и даже голос Сэта, удивленный, по-настоящему потрясенный, прозвучал не неожиданно, а так, словно только он и должен быть здесь. Я повернулся туда, откуда он раздался, и шагнул к замершему на выложенной каким-то камнем дорожке Сэту. В домашней одежде, с небрежно собранными волосами — он был таким… моим, что я качнулся к нему, мгновенно забыв обо всех страхах и колебаниях.
— Пришел к тебе. Здравствуй.
— Здравствуй, — Сэт смотрел на меня настороженно, почти с опаской, но я ясно видел в стремительно темнеющем янтаре его глаз надежду. — Зачем?
— За тобой. Я хочу, чтобы ты был только моим, Ассэт Форберри, — слова сами ложились на язык. — Я хочу иметь право быть с тобой, жить с тобой, любить тебя и умереть с тобой. Я хочу называть тебя своим мужем. И да, это предложение. Я не омега, так что месяца на то, чтобы убедить тебя, у меня нет, но…
Я замолчал, когда Сэт накрыл ладонью мой рот. Несколько долгих секунд он всматривался в мое лицо, а потом вздохнул и отступил.
— Почему?
— Вспомнил о своем обещании? — решил пошутить я, и тут же понял, что это была отвратительная идея. — Нет. Не так. Дьявол…
Я потер лицо ладонями, не зная, что сказать. А потом решил сказать правду.
— Я… Ты единственный, кого я по-настоящему захотел в свою жизнь. До тебя я только соглашался или отказывался. Переспать, побыть рядом, сходить на свидание, жениться. Даже Фейлон… Ты единственный, понимаешь. Я трус, я инертное существо, отчаянно не желающее вылезать из своего удобного и уютного мирка. Только ради тебя. Я не знаю, как это называется. Я просто хочу тебя рядом. Подозреваю, что это далеко от того признания в любви, которое…
— Остановись, — выдохнул Сэт, и я послушно заткнулся, упорно не желая поднимать на него глаза и чувствуя себя донельзя глупо. Несколько секунд мы так и стояли молча, а потом я услышал почти обреченный вздох.
— Я услышал тебя. И, хоть и не химера, требую свой законный месяц.
Я вскинул на него неверящий взгляд, пару секунд всматривался в его смеющиеся глаза и хмыкнул. Месяц, значит…
Я улыбнулся одними уголками губ.
— Надеюсь, ты не поселишь меня на прикроватном коврике.
— Спасибо за идею, мне такая даже в голову не пришла. Но теперь я подумаю. Пошли уж…
И мы пошли. Сэт вел меня за собой, а я с любопытством оглядывался. Действительно роскошный сад, папа был бы в восторге. Ухоженный, красивый, созданный с любовью. И, слава всем богам, в нем не было ни одной скульптуры, так что созерцать собственную физиономию мне не довелось.
Дом Сэта был таким же, как он сам. Основательный, надежный, немного игривый и легкий, с ажурным плетением перил лестниц и легкомысленным белым камнем. Он был небольшим, но уютным, ничуть не помпезным. Просто домом, в котором Сэт явно жил один.
— Ты живешь здесь постоянно? А где же тогда работаешь? — я провел ладонью по большой кровати в комнате, в которую меня привел Сэт.
— У реки внизу есть мастерская. Там и работаю. Но на реставрацию выезжаю на место, — Сэт открыл окно, чтобы проветрить, и замер рядом, по-видимому, отчаянно пытаясь понять, что делать дальше. Он меня не ждал. А теперь не знал, чего ждать от меня. И сейчас выглядел таким… растерянным и почему-то хрупким. Хотя его красота и раньше мне казалась хрупкой, несмотря на резкие черты лица. Омега. Он омега. Тот, кого я отчаянно хотел от всего защитить.
— Сэт, — я оставил сумку на полу возле кровати и вытянулся перед ним. Поймал его взгляд и, распахнув крылья, обнял ими. Это получилось инстинктивно, помимо моей воли. — У тебя есть вся жизнь, чтобы узнать меня. Просто доверься мне. Я не обижу тебя. Никогда не сделаю больно. Сэт…
А он вздрогнул от моих слов. Плеснуло паникой в янтарных глазах, и тело мгновенно напряглось. Но он удержал себя на месте, хотя было заметно, как сильно он хочет выбраться. Я снова сложил крылья, но обнял руками, прижимая к себе. Чувствуя, как заполошно бьется его сердце.
— Сэт… — я погладил его по волосам, плечам. — Лисенок. Я уже сделал тебе больно, да?
 
Сэт медленно вздохнул и уткнулся лицом в мое плечо.
— Не ты.
Под моими руками волосы рассыпались, я вскинул взгляд и еле удержал себя от крика, глядя на появившиеся ушки. На… полтора ушка. Потому что целым было только одно. А от второго осталась хорошо если половина. Неровно оборванный край и шрамы на той части, что уцелела.
Я зашипел, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Кто посмел… Кто смог… Я помнил, какие они чувствительные, какие нежные, и…
— Кто? — прохрипел я, и сам испугался той ярости, что зазвучала в моем голосе. Не отрывая взгляда, я потянулся вверх и коснулся. Едва-едва, легче дуновения ветра. Сэт замер, но не отстранился, и я с силой закусил губу. О боги, я никогда не чувствовал такого. Такого бешенства, от которого темнело перед глазами. — Сэт…
— Просто не повезло, — глухо произнес он, глядя куда-то за мое плечо. Его колотило, и я все сильнее прижимался к нему. — Мне только исполнилось семнадцать, и началась вторая стадия взросления, которая должна была закончиться Гоном, после которого я мог считаться взрослым. Я тогда не особо хорошо соображал, сходил с ума от запахов, от любых прикосновений. Но все это казалось мне чужим. И когда друг, которого я считал лучшим, вдруг полез ко мне — послал его подальше. Он тоже просил меня довериться, обещал, что защитит. Но он мне был не нужен. Тогда он решил мне доказать, как я не прав. Знаешь, этот трюк с мнимым нападением, от которого главный герой мужественно спасает принцессу? Он подговорил друзей своего старшего брата, чтобы они изобразили нападение. Но он был таким же мелким, как и я, а его отморозки — взрослыми. И когда добрались до меня, то решили, что воспользоваться омегой на пороге Гона — хорошая идея. Он сам меня привел в тот парк. Но когда понял, что происходит, попытался вступиться уже по-настоящему. Ему сломали руку, а мне… оторвали ухо.
Он закончил рассказ кривой улыбкой, но я знал, чувствовал, что все там было не так просто, как он пытался мне рассказать. Что еще… Что еще они с ним сделали?!
— Ничего. Только избили, — Сэт понял мой взгляд без слов, но почему-то мне все равно казалось, что он лжет. Он не стал бы так шарахаться от моей попытки заключить его в кокон крыльев, если, конечно, они не связали его перед тем, как взяться за избиение. — После… Та статуя с Новой Венеции появилась после. Я работал как одержимый, боялся, что забуду твое лицо. Что лица этих подонков всегда теперь будут стоять перед глазами. Наверное, тогда я все-таки сошел с ума. И когда начался Гон, меня пришлось посадить на успокоительные. Я не хотел никого видеть, никого принимать. Родителям здорово досталось. И медцентр стал единственным моим спасением. Мне был нужен альфа. Тот, кто приведет в порядок мои гормоны и сделает меня омегой.
— О, боги… — одними губами выдохнул я, стискивая его так, что у него, кажется, захрустели кости. Грудь раздирали эмоции, разобраться в которых я даже не пытался. — Лисенок.
— Не жалей меня. Не смей, — Сэт напрягся в моих руках, и я тут же вскинулся, снова обнимая его крыльями.
— Дурак ты, — зло зашипел я. — Я тебя не жалею. Просто я теперь тебя никуда и никогда не отпущу. Ты мой, Сэт. Ты просто мой. И к дьяволам твой месяц!
Сэт еще несколько мгновений просто стоял в моих руках, а потом вдруг залился тихим, нервным, почему-то отчаянным смехом.
— Грозный Эрай… Это я тебя теперь не отпущу. Люблю. Всю жизнь любил тебя одного. И ненавидел, и убить хотел. Ты, ты, везде ты. Я не смогу больше без тебя, прости. Представляешь, как ты мне жизнь испортил?
Я фыркнул в его плечо.
— Догадываюсь. Пришло время расплачиваться?
— Именно, — Сэт поерзал, и я послушно распахнул крылья. Поднял его голову, поймал взгляд. И, послав всю вселенную к черту, прижался к его губам.
— Я согласен. В конце концов, у нас впереди долгая жизнь, замолить грехи я успею.
Год спустя…