За порогом 3. Рыцарь белого единорога

— Ораст, хотел задать один вопрос, и получить на него честный ответ, — общаясь с бароном Терс уже два года, Серов только теперь удосужился узнать имя бывшего нанимателя, обходясь все время фамилией и титулом. Капитан перехватил его в коридоре во время предотъездной суеты и задал вопрос, который его давно интересовал.
— Слушаю
— Почему все же вы подписали тот договор? Про молодого парня я не говорю — его прижало, и вариантов сохранить хоть что-то было не слишком много. Но у вас-то ситуация совсем другая.
— Хороший вопрос, — кивнул барон, — так просто и не ответишь…
— Попробуйте все же.
Барон Терс в задумчивости нахмурил брови.
— Я в отличие от многих своих соседей не всю жизнь просидел в баронствах. Пока жив был отец, мне довелось поездить по королевствам, посмотреть, поучиться даже. То, что вы Александр делаете, я хотел сделать последние двадцать лет, но просто сил и средств не хватило. Не знаю, откуда вы взялись, и притащили с собой такую кучу монет, раз смогли позволить себе все это, — барон сделал круговое движение головой, как бы описывая, что «все» он имеет ввиду. — Однако мне это нравится. Я бы хотел стать частью чего-то большего, чем вот эта мелочная возня в песочнице. А то, что это возня, я, поверьте мне, хорошо понимаю. Есть, конечно, не маленький шанс, что вы, а вместе с вами и все, кто находится с вами рядом, в процессе сложат голову, но раз уж вы перебаламутили наше спокойное болото, шансы погибнуть, оставаясь в стороне, были еще выше. Так что считайте, у меня просто не было другого выхода, можно сказать совпала жизненная необходимость с тайными желаниями. Как тут отказаться…
Серов после такого откровенного монолога несколько иначе посмотрел на своего неожиданного вассала, ставшего когда-то крестным отцом в мире рыцарского сословия.
Через баронство Заурион двигались двое суток постоянно держа ухо востро. Вряд ли этот владетель забыл своего прошлогоднего поражения, и никто не сомневался, что он с удовольствием отплатит сторицей, буде ему такая возможность предоставлена.
Пока двигались по землям вероятного противника, дозорные все время отмечали кружащих вокруг каравана разведчиков, не в таком количестве чтобы начинать нервничать, но в таком, чтобы не расслабляться. Прямого нападения в лоб никто не ждал и не опасался: охрана каравана с учетом наличия боевых магов, вероятно, была посильнее чем вся баронская дружина, однако кроме открытой лобовой атаки есть еще много способов доставить противнику пачку неприятностей. Например — засада, вот против нее и были направлены действия Серова, рассылающего дозорных во все стороны на несколько сотен шагов.
Неизвестно, какая предосторожность сработала — а может, что никакая и агрессивных действий против баронского каравана никто и не замышлял — но земли барона Заурион проскочили без дополнительных проблем. Однако, едва путники миновали пограничные столбы, отмечающие межи баронских владений, как на караван напали.
Стоило буквально завернуть за первый от границ вышеупомянутого барона поворот, как дорогу путникам перегадило свежесрубленное дерево. О том, что могучий исполин упал не сам, тонко намекали свежие зеленые листья на ветках, куча стружки вокруг ствола и… Ах, да: толпа «лесорубов» совершенно бандитской внешности.
Самое смешенное, что как обычно это бывает по закону подлости именно в этот момент передовой дозор оттянулся к каравану, чтобы произвести смену — преодолели угрожаемый участок, нужно сменить уставших и потерявших внимание людей на свежих — и засаду они тупо проспали.
Однако и разбойники то ли ошалев от количества потенциальной добычи, то ли просто по жизненному скудоумию, оценить адекватно расклад сил не смогли, и вместо того, чтобы убегать подальше не оглядываясь, совершенно нагло поперли в атаку.
Нет, в головах видимо уже не раз проворачивавших этот трюк ошалевших от своей безнаказанности и «силы» вчерашних крестьян, все выглядело достаточно стройно. Залп из кустов по бокам дороги, атака со всех четырех сторон, численное преимущество нападающих, узкая ограниченная глубокими канавами дорога, дополнительно ограниченная телегами, не дающая коннице развернуться, эффект внезапности опять же. Вот только когда в первые же секунды нападения разбойники получили некислую порцию огня в лицо, только тогда они начали понимать, что что-то пошло не так. Но было уже поздно.
 
Серов хоть и был ошарашен в первое мгновение — он в своих землях разбойников повывел и как-то перестал их воспринимать как стандартную опцию этих, не очень хорошо управляемых, территорий — однако быстро сориентировался и спрыгнув с лошади достал меч. Нет, даже не так: первое что он сделал — активировал боевую перчатку с воздушным щитом, который, надо сказать, сработал исправно и отклонил в сторону две стрелы. Возможно они летели мимо, и «площадь» щита была несколько избыточной, но лучше все же так, чем наоборот.
Набегающего бородача, разинувшего в крике щербатый рот и смешно выпучившего глаза, капитан без затей ткнул в шею, пропустив глубокий выпад кривым почему-то копьем мимо себя. Второй был вооружен топором на длинной ручке, которым размахивал совершенно бестолково и был ближе к тому, чтобы скорее зашибить своего товарища по классовой борьбе, чем кого-то из атакуемых феодальных угнетателей.
С другой стороны каравана опять полыхнуло, послышались крики боли, а ветер принес запах шашлыка.
«Нужно будет остановиться на привал и пообедать», — пришла в голову барону неожиданная мысль, когда он перехватил левой рукой мелькающее туда-сюда топорище, а правой по-простому заехал кулаком в челюсть. Рука была в кожаной боевой перчатке и держала при этом меч, а потому удар получился достаточно весомым. Во всяком случае, второго бандиту не потребовалось — он свалился в глубокий нокаут. — «А интересная штука. Может и себе в баталию алебардщиков заиметь, если память не изменяет, они третьей шеренгой у швейцарцев шли после двух копейных».
Серов отбросил в сторону бесполезный трофей, сделав себе зарубку в памяти подумать об алебардах в более спокойной обстановке и огляделся. Бой вокруг как-то сам собой практически прекратился: бандиты закончились.
— Десятники! Доложить о потерях! — Зычно проорал барон подозрительно вглядываясь в близко прилегающий к дороге кустарник. Вроде там никого не было, но и выхватить стрелу на дурнину тоже совсем не хотелось. — Я надеюсь, кто-нибудь догадался взять хоть одного придурка живьем. И чтобы говорить мог.
Последнее дополнение капитан бросил, опустив взгляд на своего второго бандита. То, что он жив не представляло сомнений, как, впрочем, и то, что говорить он в ближайшее время не сможет: со сломанной челюстью делать это проблематично. И вероятнее всего это время продлится до конца его жизни.
Живых пленных нашлось на удивление даже трое, более того, с речевым аппаратом у них все было в порядке — отсутствие нескольких зубов говорить еще никому не мешало, тем более что ни один адвокат в мире не смог бы доказать, что эти зубы были изначально — вот только говорить они все равно не могли. Обдолбаны были до изумления.
— Понятно, чего они на рожон полезли, — Серов заглянул бандиту в глаза, зрачки были расширены, а мышцы лица явно то и дело сводило судорогой. — Как они в таком состоянии вообще смогли хоть какую-то общую деятельность организовать.
В итоге, так и не пришедших в себя разбойников без особых затей развесили на ближайших деревьях. Раненными — слава Богам обошлось без летальных случаев — занялся целитель, а караван тем временем встал на дневку. Отъехав от места побоища шагов на пятьсот, чтобы уж совсем «на костях» не обедать, чай не монголы.
— Ваша милость! — К Александру, сидящему в теньке под раскидистым дубом и играющему с псом — вот уж кому в пути раздолье, — подбежал один из бойцов трофейной команды, оставленной на месте сражения чтобы собрать все ценное. Понятное дело, что особых находок не ожидалось, но курочка, она как известно по зернышку клюет, а в этом мире даже обычный кусок сырого железа имел свою цену, не говоря уже об оружии, даже таком. — Там эта… Ну десятник повал вас, говорит, что вам будет интересно взглянуть.