Охотница. Игра на жизнь. Книга четвёртая (СИ)

Я прислоняюсь к отверстию с мелкой сеткой, и вскоре вижу того, кто решил навестить меня. Какая-то тварь – а иначе я не могу назвать существо, носящее вместо головы череп со змеями на рогах, покрытое пеленой тьмы, – но мы, похоже, уже встречались. Оно рыщет по комнате, обнюхивает воздух, и я даже начинаю думать, что у него получится меня отыскать. Хруст его костей отдаётся неприятными мурашками, а мои клыки вдруг становятся длиннее, словно организм живёт отдельной жизнью и хочет воплотить недавний сон в реальность. Добыча – вот она, прямо перед нами, внутри меня что-то ворочается, желая вырваться наружу и преподать урок чудовищу, но я удерживаю контроль, и только этим спасаюсь от разоблачения.
─ Я найду тебя! ─ обещает монстр, прежде чем испариться, а я, наконец, могу расслабиться. Но ненадолго – в конце неосвещённого коридора вдруг вспыхивают два алых глаза, заставляя меня застыть на месте.
«Гончая!» ─ догадываюсь я, но не спешу радоваться. Я не знаю, чего ожидать от теневого, способного прокусить меня поплам, поэтому просто жду, пока он не двинется.
Чешуйчатый пёс, которого я прекрасно могу разглядеть, какое-то время просто смотрит на меня, а после поднимается и уходит, то и дело оборачиваясь.
─ Хочешь, чтобы я пошла за тобой? ─ шепчу я, боясь говорить громче. Эхо тут прекрасное, и любой звук кажется слишком громким.
Гончие очень сообразительны, поскольку полуразумны, однако именно этот чем-то разительно отличается от увиденных мною здесь. Будто старый друг, которого я считала безвозвратно потерянным, снова обнаружился, и я следую за этой мыслью, как и за псом, уверенно ведущим меня во мраке.
Впрочем, блуждаем мы недолго. Животное останавливается у ещё одной решётки для наблюдения, покрытой толстым слоем паутины, но мне не противно к ней прикасаться – есть подозрения, что я и не такую мерзость трогала в своей жизни. Так или иначе, очистив «обзорное окошко», открывшее вид просторного тёмного помещения со свечами, я спотыкаюсь взглядом о большой  круглый стол, за которым восседает чуть больше дюжины закутанных в тёмные плащи персонажей. И то, о чём они говорят, вызывает во мне волну ярости.
─ … Жрецы требуют ещё девушек, ─ раздаётся незнакомый голос, которому отвечает мой дед – его я могу опознать легко.
─ У меня есть, по крайней мере, несколько подходящего возраста.
─ Нужно поспешить, пока и их не убил собственный рисунок, ─ тянет ещё один незнакомец, а мне всё больше становится не по себе от их слов. ─ Ваша внучка в добром здравии?
Так, это уже обо мне…
─ Если вы боитесь, что её постигнет та же участь, можете не волноваться. Ребёнок не позволит ничему с ней случиться, ─ отвечает он, и этот тон заставляет всех ненадолго замолчать, а меня впасть в оцепенение. Я беременна? Серьёзно? Кто счастливый отец, и почему мне никто ничего не сказал?
Странно, что огромного шока или неприятия новость не вызывает, а значит, я уже была в курсе. Мне вообще начинает казаться, что никакого надругательства не было и в помине, следовательно… Я по доброй воле была с тем мужчиной? А-а-а, как же мне нужно всё вспомнить!
Пока я собираю мысли в кучу, разговор принимает более серьёзный оборот, и вся обращаюсь в слух.
─ Всё готово для нашего плана? ─  спрашивает какая-то властная женщина, и её поддерживают несколько присутствующих.
─ Да, мероприятие пройдёт по всем правилам – никто ничего не заподозрит. Мы разом  избавимся от всех остальных семей после отбора. Достаточно будет крови каждого из представителей, а они обязаны будут её пролить, так или иначе, ─ уверенно заявляет дед, ловя волну оживлённого одобрения. ─ Осталось только подождать.
─ Превосходные новости, ─ явно улыбается собеседница.
Они расходятся довольно быстро, обсудив все свои ужасающие и кровавые стратегии, а вот я остаюсь, не в силах двинуться с места, и просто смотрю на пса, что не сводит с меня внимательного взгляда.
─ Что мне со всем этим делать, а?
А теневой настроен решительно, так что он просто хватает меня зубами за штанину и уводит обратно, показав всё, что должен.
 
_____________________
Спасибо за вашу поддержку и всем чудесной недели!))
  
Глава 13
 
Я понимаю, что сплю, когда отражение в старом, покрытом трещинами зеркале, мимо которого я пробегаю, спасаясь от кого-то, показывает меня маленькой девочкой лет семи. В моих глазах плещется ужас, но мне некогда разглядывать себя – я должна спрятаться, потому и ныряю в старый шкаф.
Тот, кто за мной идёт, уже здесь. Он насвистывает странно-знакомую, пугающую мелодию, заставляющую сердце бешено колотиться, и то чудовище знает, где я спряталась. Мне страшно, а ещё кажется, что прятаться совершенно бессмысленно, однако прежде чем меня настигает этот некто, я слышу в комнате звериный рык – он подобен грому, наполнен яростью, но почему-то совсем не пугает.
Судя по звукам, доносящимся до меня, большое животное, напоминающее кота, прогоняет моего преследователя, а потом идёт в мою сторону. Ступает неслышно, мягко, но чем он ближе, тем больше я успокаиваюсь и даже хочу его увидеть, откуда-то зная, что вреда он мне не причинит. А когда с той стороны дверь шкафа начинает дёргаться, я толкаю её, вот только выйти никак не получается – я заперта, и зверь царапает старое, но прочное дерево лапами, пытаясь помочь.
В какой-то момент, когда я вновь наваливаюсь на препятствие со всей силы, меня неожиданно выплёвывает на снежную поляну тёмной ночью, и лес, окруживший со всех сторон, выглядит опасным монстром. Разглядывает сотнями голодных глаз, а потом я чувствую приближение нежити, но едва успеваю вытащить кинжал, когда голова мёртвой твари оказывается смята огромной когтистой лапой чёрной пантеры, и мы вдвоём переносимся в уютный дом.
В камине ярко горит огонь, согревающий продрогшую, уже взрослую меня, но я всё равно обнимаю большого кота, зарываясь пальцами в гладкий мех, и совершенно не замечаю, как меня в ответ вдруг сжимают крепкие мужские руки. Притягивают к горячему телу так бережно и надёжно, что вырываться вовсе не хочется, а знакомый аромат, исходящий от спасителя, окутывает успокаивающей нежностью. Я вижу только чёрные длинные волосы, спускающиеся по его спине, и сжимаю толстую прядь в ладони – только так я могу удержать этот сон подольше.
─ Рина… ─ раздаётся над ухом его низкий, хриплый голос, но он мне кажется лучше звучания любой музыки, ─ родная, скажи, что ты в порядке. Дай мне знать, что с тобой ничего не сделали.
─ Я ничего не помню. Даже кто ты, ─ бормочу ему куда-то в плечо, касаясь обнажённой  кожи, и он застывает на секунду, чтобы прижать меня к себе ещё сильнее, словно я вот-вот исчезну.
─ Дождись меня, Ветерок. Я скоро за тобой приду. ─ Целует в висок, но я уже не могу ничего ответить, слишком быстро стираясь из той, иллюзорной реальности, чтобы быть безжалостно брошенной в свою…
Я просыпаюсь в слезах и с чувством дичайшей тоски.
Мне хочется орать во всё горло от раздирающей боли в груди, но я понимаю, что после этого меня, скорее всего, просто напичкают чем-нибудь, так что вытираю глаза и щёки, иду умываться ледяной водой, а потом почти врываюсь в комнату Элайны. Я бужу её среди ночи и прошу достать мне хотя бы простой карандаш, а она без лишних слов находит цветные мелки и чистые листы бумаги, даже не спрашивая о мотивах. А дальше я с уже более холодной головой принимаюсь вытаскивать из подсознания все увиденные мною образы. Я даже не знала, могу ли рисовать, но как только из-под моей руки выходит вполне чёткая картина старого дома, где я пряталась во сне, я понимаю, что вполне себе могу, а потом я едва не ломаю грифель, когда в голове утерянным воспоминанием звучит голос из сна.
«У тебя хорошие руки…Я видел, как уверенно ты держишь карандаш во время рисования…»
Могло ли это быть на самом деле? Я даже не помню его лица – только эти руки, волосы, запах… Это он? Тот самый вампир, чьего ребёнка я ношу или всё же кто-то другой? Но не могло же в моей не такой уж долгой жизни быть столько взрослых мужчин! А незнакомец явно давно переступил юный возраст.