Венецианский альбом

Мы свернули в боковой переулок, такой узкий, что пришлось идти гуськом. Тут явно пахло канализацией.
— Монастырь Божией Матери. Должно быть, это где-то здесь.
В дверях одного из домов появились два мальчика с футбольным мячом.
— Scusi. Dove si trova Mater Domino?[6] — спросила я их.
Они уставились на девочек в школьной форме, словно те были существами с другой планеты, и молча показали в конец переулка.
— Il primo a destra[7], — сказал один.
— Грацие, — поблагодарила я и обернулась к мисс Фробишер: — Это сразу за углом направо.
Дети свернули в еще более узкий переулок, а мы стали осматривать здание за зданием. В самом конце я обнаружила на серой каменной стене маленькую табличку с надписью «Матер Домино» и крестом наверху. В центре стены была массивная деревянная дверь.
— Похоже, это здесь, — немного неуверенно проговорила я. — Должна сказать, они не особенно-то афишируют свое существование.
— Говорите с ними вы, мисс Браунинг, — заявила мисс Фробишер. — Вы же знаете их язык, не так ли? У меня-то только латынь, но она тут уже не в ходу, я уверена.
— Я учила итальянский дома, для себя, мисс Фробишер, и не уверена в своих знаниях.
— Ну, эти мальчики вполне вас поняли.
Я невольно улыбнулась.
— Это было несложно, с жестами-то.
У двери висел старомодный шнур колокольчика. Я дернула за него и услышала далекий звон.
— Выглядит ужасно, — шепнула одна издевочек. — Почему у них нет окон?
— Я слышала, в монастырях так всегда, — снова встряла Шейла. — Они попытаются заставить нас сменить веру, а если мы не согласимся, сделают с нами что-нибудь страшное. Они замуровывают людей в стены и кидают в колодцы.
— Не говори глупостей, Шейла, — заговорила мисс Фробишер. Я понимала, что ей приходится прилагать колоссальные усилия, чтобы выглядеть спокойной и уверенной. — Ты только зря пугаешь своих подруг. Я уверена, что внутри все окажется в лучшем виде.
В этот миг решетка отодвинулась в сторону, и в открывшемся проеме появилось лицо, обрамленное строгим белым апостольником.
Я услышала, как девочки ахнули.
— Dominus vobiscum?[8] — произнесла обладательница лица.
— Мы — группа из английской школы, — по-итальянски сказала я. Получилось убедительно, не зря я отрабатывала фразы, которые, как мне казалось, могли нам пригодиться.
— Va bene[9], — кивнула монахиня. — Проходите, пожалуйста.
Дверь, заскрипев, медленно отворилась, и мы вошли в маленький дворик, со всех сторон которого поднимались высокие стены, застилая дневной свет.
— Подождите здесь, пожалуйста, — на неуверенном английском проговорила монахиня и исчезла за дверью, шурша длинными юбками по земле.
Где-то через минуту появилась другая монахиня. Эта была моложе и улыбалась настоящей улыбкой.
— Добро пожаловать, дорогие девочки, — сказала она. — Я — сестра Иммакулата, отвечаю за прием гостей и покажу вам комнаты. За мной, пожалуйста.
— На самом деле мы хотим пить, — сказала я. — В поезде не было вагона-ресторана. — Вид у монахини стал озадаченный. — Пить было нечего. Очень хотим пить. Siamo assetati[10].
— A-а, — кивнула монахиня. — Для завтрака сейчас слишком поздно. Боюсь, все уже убрали. Я принесу воду вам в комнаты, си?
— Воду в бутылках? — требовательно спросила мисс Фробишер, встав между мной и монахиней. — Очень важно, чтобы мы пили только бутилированную воду. Девочки не должны заболеть.
— За воду в бутылках придется заплатить, — сказала монахиня.
— Хорошо, мы заплатим, но пусть, пожалуйста, нам ее пришлют. А во сколько обед? Девочки сильно проголодались.
— Обед в час, — сказала монахиня. Потом ее лицо смягчилось. — Я пришлю вам хлеб и фрукты, ва бене?
— Си, ва бене, — улыбкой на улыбку ответила я.
Нас отвели наверх по крутой и узкой каменной лестнице. Девочкам предстояло жить в комнатах с двумя двухъярусными кроватями в каждой. Нам с мисс Фробишер предоставили одну комнату, где стояло по кровати для каждой из нас. Удобства располагались в конце коридора — там все было просто, но чисто. Я осмотрела убранство комнаты, в высшей степени спартанское: беленые каменные стены, две узких кровати с металлическими каркасами, сверху — белые простыни, но никаких покрывал, большой крест на стене. Меня развлекло, что окно оказалось забрано решеткой, и я немедленно словно перенеслась на десять лет назад, очень ясно вспомнив, как посмотрела вниз и увидела лицо Лео, который улыбался из лодки, протягивая ко мне руки и уговаривая спуститься. Интересно, он до сих пор в Венеции? Наверняка да, ведь его семья живет тут со времен Средневековья. И, пожалуй, он уже женился. Женился, остепенился и счастлив, в точности как я предполагала. Под этим окном нет канала, лишь только узкая улица, дом напротив, в приоконных ящиках растет герань, а вдали виднеется крыша церкви. Гранд-канала отсюда не разглядеть. И мне все равно не вылезти в это окно.
 
— Ну что ж, весьма достойно, мисс Браунинг, — сказала мисс Фробишер. — Во всяком случае, чисто и безопасно. В это окно никому не пролезть.
— И нам тоже не вылезти, если будет пожар, — заметила я.
— Тоже верно.
Она замолчала, потому что раздался стук в дверь. Совсем юная девушка, на вид не старше наших подопечных, одетая в простое платье послушницы, принесла поднос с большой бутылкой воды, двумя апельсинами и тарелкой сдобных булочек.
— Думаю, тут все-таки может оказаться вполне приемлемо, правда же, мисс Браунинг? — Мисс Фробишер налила нам по стакану воды.
Я отвернулась от окна и подумала, что не нужно было приезжать. В этот миг совсем близко зазвонил колокол, и его звук разнесся в неподвижном воздухе. С соседних крыш взлетели, хлопая крыльями, испуганные голуби, и меня опять унесло в прошлое.
— Город колоколов и птиц, — шепнула я себе.
 Глава 9 
 
Джулиет. Венеция, июль 1938 года
Жить в монастыре оказалось куда приятнее, чем мне показалось вначале. Обед накрыли в длинной прохладной трапезной с белеными стенами и простыми деревянными столами и скамьями. Нас плотно накормили спагетти с томатным соусом и тертым пармезаном, вдобавок подали еще хлеба и фруктов. Девочки с удовольствием уписывали все это за обе щеки, и, должна признаться, я тоже наслаждалась едой. Мы обедали без посторонних, похоже, других гостей тут сейчас не было, а монахини ели то ли в другом месте, то ли в другое время. Нам показали комнату отдыха с креслами и диванами, выходившую в садик с фонтаном. Тетушка Гортензия одобрила бы, подумала я. Еще один садик в Венеции.
Я спустилась туда со своим портфелем и уселась в тени, пока девочки и мисс Фробишер прилегли вздремнуть. Вначале я вытащила альбом для рисования, не такой роскошный, как тот, что отец подарил мне десять лет назад, но теперь ничего роскошного было днем с огнем не отыскать. Для большинства людей жизнь превратилась в борьбу, и я понимала, что мне повезло больше, чем многим, — во всяком случае, не приходилось стоять в очереди за бесплатным хлебом и супом, как безработным беднякам.
Я открыла альбом, неуверенно написала дату и уставилась на чистую страницу. Будет ли у меня время для набросков? Захочется ли вообще рисовать с натуры? Не разучилась ли я? За последние несколько лет я рисовала, только занимаясь с девочками, учила их перспективе, колориту, тому, как изображать деревья и лица. По правде говоря, после того, как мне пришлось бросить художественную школу, желание создавать картины у меня пропало, к тому же лишних денег, чтобы легкомысленно тратить их на краски и холсты, просто не было. Я засунула альбом обратно в портфель и вместо него развернула карту Венеции. Это была карта тети Гортензии, я сохранила ее, когда в тысяча девятьсот двадцать восьмом году вернулась в Англию, потому что твердо намеревалась приезжать в этот город во время каникул и писать его. С тех пор я неоднократно разворачивала и сворачивала ее, и мне казалось, что я смогу ориентироваться тут даже во сне. Но в этой части города я раньше не бывала, туристы ее обычно не посещают, слишком уж близко к железнодорожному вокзалу и докам. Ведя по карте пальцем, я проложила рациональный маршрут к мосту Риальто. Оттуда я без особого труда смогу отвести девочек на площадь Святого Марка. Неподалеку ходили водные трамвайчики, но нас просили экономить на случай непредвиденных обстоятельств и не совершать лишних трат. Но нам все равно неизбежно придется воспользоваться водным трамваем по Гранд-каналу хотя бы один раз. Возможно, будет и второй раз, если мы поедем на остров Мурано. Тогда я все-таки куплю там себе бусы.