Венецианский альбом

Каролина посмотрела в окно. Дождь вовсю лупил по стеклу.
— Вряд ли в это время года в Венеции можно получить удовольствие. Вроде бы зимой там наводнения.
— Еще не зима. Сейчас осень — сезон туманов и спелых плодов. Вполне вероятно, что в Средиземноморье еще тепло и солнечно. — Она потянулась через стол и накрыла рукой ладонь Каролины. — А тебе не повредят перемены. С тех пор, как Джош ушел и начались все эти печальные события, ты выглядишь ужасно напряженной и усталой.
— Можно подумать, ты не выглядела бы напряженной, если бы твой муж свалил и попытался вдобавок забрать твоего сына! — вспыхнула Каролина и немедленно пожалела об этом.
— Конечно, выглядела бы. Но дело в том, что сию секунду ты ничего с этим поделать не можешь. Тебе нужно только набраться терпения и ждать. Вот я и предлагаю тебе исполнить то, что мы с тобой считаем последней волей бабушки Летти. Бери ее коробку и отправляйся в Венецию. Развеешь ее прах в городе, который она явно любила.
— А ты не хотела бы со мной поехать? — спросила Каролина.
Бабуля улыбнулась и покачала головой.
— Ой, деточка, нет. Мои дни путешествий миновали. К тому же, если бы Летти хотела, чтобы туда поехала я, она бы это до меня донесла. Но она хотела, чтобы в Венецию поехала именно ты.
 Глава 8 
 
Джулиет. Венеция, июль 1938 года
Я даже мечтать не смела о том, что после событий минувших десяти лет вновь окажусь в Венеции, но вот я здесь, в любимом мною городе. Это похоже на чудо. Я прибыла сюда несколько часов назад с мисс Фробишер и двенадцатью ученицами школы Андерли-Хаус, где я преподаю. Ехать в поезде было жарко и тесно, а на вокзале нам пришлось выдержать битву с целой толпой мужчин, которые пытались умыкнуть наш багаж и затащить его в гондолы — в точности так же, как десять лет назад, когда мы прибыли сюда с тетей Гортензией.
— Ах, мисс Браунинг, это же ужасно, согласны? — запричитала мисс Фробишер, хватая меня под руку. — Это слишком, слишком ужасно. Почему, во имя всего святого, нам было не отправиться в Париж? Французы куда более цивилизованны, чем эта банда неотесанных смутьянов. Скорее всего, нас поубивают прямо в постелях, если, конечно, мы не заработаем солнечный удар еще до того, как найдем монастырь.
Я постаралась ободрить ее и почувствовала облегчение, когда мы выяснили, что женский монастырь, где нам предстояло остановиться, находится в одном из немногих мест без единого судоходного канала поблизости. Поэтому нам нужно было перейти Гранд-канал по Понте дельи Скальци — каменному мосту с множеством ступеней — в район Санта-Кроче, затем перейти еще один канал по другому мосту меньшего размера и с меньшим числом ступеней, а потом петлять по узким переулкам. Казалось, их названия менялись на каждом углу, и из-за чемоданов, которые нам пришлось тащить, это раздражало еще сильнее. Было жарко и душно, а у мисс Фробишер был такой огромный кожаный чемодан, что она с трудом его поднимала. Я жалела ее, но не собиралась предлагать свою помощь.
— Мы уже близко, мисс? — взмолилась одна из учениц. — У меня сейчас руки оторвутся.
— Когда можно будет попить, мисс? — присоединилась другая. — Мы все умираем от жажды.
Жажда действительно создала нам серьезные неудобства. В первом поезде не было вагона-ресторана: не страшно, ведь мы сели в него вечером в Кале, и у нас еще оставались взятые из дома бутерброды. Но отсутствие горячего питья с утра повергло всех в шок. Надежды возлагались на пересадку в Милане, однако наш поезд прибыл с опозданием, и пришлось мчаться между платформами, едва успев заскочить в вагон. В результате рот у меня был как наждачная бумага, и девочки наверняка испытывали то же самое.
— Это просто ужасное место, — выдохнула мисс Фробишер. Она пошатывалась, лицо ее стало красным, как свекла. Мисс Фробишер была женщиной крупной и плохо переносила жару. — Что, скажите на милость, заставило вас предложить его, мисс Браунинг?
— У нас экскурсионная поездка, мисс Фробишер, с целью изучения культуры, — я постаралась, чтобы мой ответ прозвучал терпеливо и оптимистично, — а Венеция — настоящая жемчужина с точки зрения собраний живописи и скульптуры, да и здания тут настоящие произведения искусства. У девочек будет много возможностей делать наброски и изучать историю. — Я переложила чемодан в другую руку, стараясь не показывать, что тоже почти валюсь с ног. Сама я побывала тут в восемнадцать лет и была очарована городом.
 
— Нельзя сказать, что я заметила тут что-нибудь историческое или примечательное, — огрызнулась мисс Фробишер. — Мерзкий грязный вокзал, толпы проходимцев, которые дурно пахнут и пытаются навязаться. А вы видели на вокзале всех этих солдат и молодчиков в черных рубашках? Это же головорезы Муссолини, я о них читала. Ничуть не лучше гитлеровских. — Она уронила чемодан на мостовую, вытерла ладони о юбку и снова подняла свою ношу. — И мы, по крайней мере, могли бы остановиться в приличном отеле, а не в варварском заведении римских католиков.
— Это не мой выбор, мисс Фробишер, — сказала я, чувствуя, что мое терпение уже на исходе, — так решил школьный совет директоров. Вы же знаете, у них были некоторые сомнения относительно разумности этой затеи. Преподобный Кронин счел, что родители почувствуют себя спокойнее, зная, что их дочери надежно заперты на ночь в монастыре.
— Нас там будут держать на хлебе и воде, мисс? — требовательно спросила Шейла Барбер, на удивление докучливая девочка. — Я читала про монастыри, там монашек заставляют бить себя кнутами, молиться двадцать раз в день и вставать в четыре часа ночи.
— Уверяю тебя, Шейла, в этом ничего подобного не будет, — ответила я. — Это монастырь странноприимного ордена. Они существуют для того, чтобы принимать паломников или путешественников вроде нас. Меня заверили, что они очень гостеприимны.
Мы побрели дальше. Если честно, я начинала чувствовать себя такой же разочарованной и встревоженной, как остальные. Когда в школу явилась делегация родителей, предложив дать девочкам возможность ознакомиться с великими произведениями искусства континента, пока политическая ситуация не стала еще хуже, и кто-то упомянул Венецию, я не смогла устоять. Ясно было, что мне как преподавательнице класса изобразительных искусств предстояло возглавить такую экспедицию. К тому же я оказалась чуть ли не единственной из педагогов, кому еще не стукнуло пятьдесят — остальные ходили в невестах примерно во времена мировой войны, когда было уничтожено целое поколение молодых людей и шансов выйти замуж не осталось. Похоже, большинству из них не улыбалось ехать в Европу в такое тревожное время. В конце концов с нами уговорили поехать преподавательницу истории мисс Фробишер. Первые несколько дней нам предстояло провести в Венеции, а потом наш путь лежал во Флоренцию.
Из бокового проулка выскользнул тощий кот.
— Мяу? — спросил он с надеждой.
— Ой, только посмотрите на беднягу, — воскликнула одна из девочек, — он такой худенький. Можно взять его с собой? Ему нужно молочка налить.
Я обернулась к девочке и увидела полные надежды глаза — в восемнадцать лет у меня были такие же.
— Маргарет, боюсь, ты скоро увидишь, что в этом городе полно бездомных кошек. Тут относятся к животным не так хорошо, как у нас.
— Здесь плохо пахнет, мисс, — пожаловалась надоедливая Шейла. — Откуда поступает вода, из каналов? Как вы думаете, мы не подхватим какую-нибудь болезнь?
— Мы станем пить только воду из бутылок и будем осторожны с нечищеными овощами и фруктами, так что все обойдется, — ответила я, гордясь своим спокойствием, и остановилась прочесть название улицы на доме, выкрашенном осыпающейся красной краской. — Ну вот, мы почти пришли. Выше нос, девочки.
Я спрашивала себя, неужели я совершила ошибку, вернувшись сюда. Неужели прошлое виделось мне сквозь розовые очки? Может, тут всегда было грязно и воняло, а я просто ничего не заметила?