Джек Сумасшедший король. Компиляция (СИ)
– Прочь с дороги, баклажаны зеленые, зашибу! – отчаянно верещал песик, в испуге давая по мордам двум здоровенным аллигаторам, пытавшимся его понюхать. Пока зубастые убийцы приходили в себя, он уже отряхивался на противоположном берегу.
Джек с бархана мог только удивляться той невероятной скорости, с которой его друг пересек водную преграду. Белая болонка могла бы смело претендовать на олимпийскую медаль по многоборью. Но уже на финишной прямой у него на пути встал огромный серый волк, угрожающе оскаливший зубы. Сэм, не замедляя шага, буквально внес его в дверь, а спустя минуту потрепанный волк кубарем вылетел из того самого смотрового окна.
– Знак подан. С ним все в порядке, – убедился Сумасшедший король, отправляясь с докладом в лагерь. Выслушав его рассказ, старый волшебник удовлетворенно потер руки:
– Все идет по плану. Как только этот отчаянный женолюб отыщет девушек, он вывесит белую тряпку из окна самой высокой башни. Будем ждать…
А белый пес, отряхнув лапы после драки с волком, пошел по лестнице наверх и обнаружил комнату Шелти. Как вы уже знаете, дочь рыцаря переселилась к принцессе. Никого не найдя, ученик чародея двинулся по коридорам внутрь дворца, ища охотницу по запаху. Один раз, случайно глянув в окно, он с удивлением заметил черного джинна. Бедняга, обливаясь потом, с бешеной скоростью работал лопатой, выкапывая вокруг здания защитный ров.
– От нас, что ли, обороняются? – фыркнул пес, разгуливая по комнатам. – Так опоздали, милейшие, главный диверсант, в смысле я, уже здесь! Однако и бардачок у них тут… Такое впечатление, словно Мамай прошел. Все так переломано и раскидано, будто в доме неделю гражданская война бушует. Что ж они, из диванов и кресел баррикады строили? С Шелти, конечно, станется. Ее хлебом не корми – дай навести свои порядки. Но неужели такая луноликая, чернобровая, возвышенно-поэтическая натура, как моя несравненная Гюль-Гюль, способна учинить столь непотребный свинарник в крупногабаритной квартирке собственного мужа? Если так, то я, видимо, повременю делать ей предложение…
С такими мыслями он наконец забрел в какую-то маленькую комнатку, где и столкнулся нос к носу с предметом своего обожания. Наследница престола была обнажена до пояса, – она как раз стояла перед зеркалом и собиралась примерить новую кольчугу. Встреча была самой бурной. Сэм клялся, что ни до этого, ни после – никогда он не был так близок к насильственной смерти… Увидев за своей спиной отражающуюся в зеркале белую болонку необычайных размеров с самым умильным выражением на счастливой морде, принцесса, завизжав, бросилась за ширму. Ученик чародея опустился на колени, пытаясь придать своему голосу самые нежные и ласковые нотки:
– О несравненная пери Марокко! Краса моих очей! Звезда моих ночей! Приди же в объятия своего спасителя, так как долог был мой путь и истомилось сердце… Излей на меня водопад неземного блаженства! Гурия, даруй мне путь в кущи мусульманского рая! Возьми меня и прижми к своей спелой груди, ибо…
Договорить ему не удалось – не прекращая победного визга, из-за ширмы выскочила красная от ярости Гюль-Гюль в серебристой кольчуге, в круглом шлеме на голове и с острым кривым ятаганом в руках. Первый же взмах начисто сбрил шерсть на макушке остолбеневшего песика. Принцесса явно собиралась доказать наглецу, что она происходит из рода великих покорителей Востока! Сабля в ее умелых ручках вертелась, как бешеная молния, глаза горели азартом боя, брови сошлись на переносице, а восхваляемая Вилкинсом грудь вздымалась грозно и вдохновенно.
– Опомнитесь, ваше высочество! – жалобно взвыл ученик чародея, пулей выскакивая из комнаты.
– Ах ты, шайтан бессовестный! Я тебе покажу, как за мной подсматривать! – столь же громко вопила дочь султана, перекидывая саблю в левую руку, а правой запуская в несчастного тяжелую алебарду. Удирающий Сэм едва успел прикрыть за собой дверь – кованый наконечник пробил ее насквозь в каком-то дюйме от носа благородной собаки.
– Мама дорогая! Да ведь она просто психопатка! Что делать? Эй, принцессочка, я беру свои слова о женитьбе обратно! Избави меня Аллах от такого сокровища…
Бемс-с-с! В легкую дверь влетела вторая алебарда. Вилкинс ахнул и побежал. Красная Гюль-Гюль бросилась следом. Погоня велась широко и с размахом. Ученик чародея, улепетывая, вопил, что он передумал, что он здесь случайно и это вообще не он, потому что его приняли за другого, а он на самом деле совсем не тот! Разъяренная фурия в лице принцессы, гневно рыча, требовала, чтобы бесстыжий шайтан сейчас же остановился и дал себя убить, ибо по закону шариата такой позор дочь султана может смыть только его кровью.
– А я христианин! – на ходу выдумывая оправдания, отбрехивался бедный пес, скользя на поворотах. – И внебрачным сыном марокканского султана впредь быть отказываюсь. На фига мне в гробу ваше приданое?!
– Ах, так ты, паршивый сын кучерявого шакала, мне еще и брат по отцу?! – окончательно взбеленилась луноликая Гюль-Гюль, и Сэм в очередной раз дал себе обещание укоротить собственный язык.
На шум драки прибежала Шелти, преградив бедолаге путь двузубой рогатиной. Загнанная в угол болонка вжалась спиной в стену, молитвенно сложила лапки и тихо попросила:
– Не убивайте…
* * *– Это… ты?! – ошарашенно выдала дочь рыцаря.
– Пока еще я. Но если ты ее не удержишь, то я стану большим белым ковриком у нее в ванной.
– Шелти-джан, пусти меня – я с этого нечестивца живого шкуру спущу!
– Боже мой… это ты, Сэм? – Охотница еще раз осмотрела со всех сторон огромную болонку. – Мне, конечно, рассказывали, но… ты ведь… как ты?.. Ой, мамочки, не могу…
Дочь рыцаря бросила рогатину и, схватившись за живот, захохотала во весь голос. Принцесса, не понимая, в чем дело, но заразившись весельем подруги, закатилась рядом. Вилкинс мрачно переводил осуждающий взгляд с одной хохотушки на другую.
– Не вижу ничего смешного.
– Кто… это? – задыхаясь, выдала дочь султана.
– Твой… потенциальный… жених! – окончательно повалилась Шелти, и обоюдный смех грянул с новой силой. Оскорбленный пес надулся окончательно:
– Ну и… как хотите! А она… она мне всю макушку выбрила, вот! Я из-за нее теперь больше на отца Доминика похож, чем на приличную собаку.
Но ответом жалобщику послужил лишь новый взрыв здорового девичьего хохота. Прошло не меньше получаса, пока страсти улеглись и Шелти, вытерев слезы, смогла говорить спокойно:
– Это Сэм Вилкинс, врун, болтун и пройдоха. Помнишь, я рассказывала тебе, как мы познакомились с ним, Джеком и Лагуном-Сумасбродом. В первый раз его превратили в хорошего сторожевого пса. А когда он сбежал на Восток, объявив себя внебрачным сыном марокканского султана, то мы втроем отправились за ним. Это он распевал тебе серенады на площади, сцепился с ифритами, в результате чего они заодно украли и меня. Как ты умудрился снова стать болонкой, да еще таких размеров?
– Поднял чего не надо, – буркнул ученик чародея, – надел на палец, высказал, что на душе накипело, и… вот он, результат. И нечего ржать как ненормальные! Я вас, между прочим, спасать пришел.
– Он всегда меня спасает, – пояснила Шелти, – особенно когда не просят.
– Эй, а не ты ли тот «белый, как облако, пес», что разогнал шакалов и покусал самого великого Карсака? – вспомнила принцесса. – Мы тут с джинном спускались к огненному демону, так вот он говорил, будто бы с тобой идут два колдуна, какая-то девушка и великий воин.
– Вокруг него вечно крутятся какие-то девушки. За Джека я спокойна, он меня любит и на сторону не побежит. А вот почему колдунов два? Лагун-Сумасброд раздвоился? – удивилась охотница.
– Нет, просто он нашел себе партнера для болтовни на философские темы. С нами теперь путешествует восточный маг Байрам-Бабай.
– Более-менее ясно, а теперь объясни, зачем ты здесь?
– Ну, сказано же – вас спасаю! Наши ждут за барханом. Надо отвлечь зверей и помочь им войти во дворец.
– Без проблем! – решили девушки и высунулись наружу из ближайшего окна.