Мир Терского фронта. Тетралогия
— Привет честной компании! — судя по голосу, настроение у летуна было приподнятое.
— И тебе привет! — откликнулся главный Следопыт. — Что веселый такой? Или уже в баре принял?
— Все б тебе напраслину на честных служак возводить, Андреич, — высокий и сухопарый полковник присел на диван рядом с Гедеваном. — Свой стакан я еще на полигоне опрокинул, но то когда было… Так что, господа хорошие, не жидитесь, а налейте стаканчик коньячку в честь приятного известия!
— Валер, плесни господину Дуэ,[292] но немножко, на пару пальцев. А ты, крылатый, не расслабляйся, потому как эта драгоценная жидкость, — Виталий покосился на стоящую на столе бутылку «Наири», — вполне может не в то горло пойти. И, соответственно, корм не в коня будет.
— Вот застращали, застращали, — скороговоркой ответил полковник, но рюмку опрокинул в рот торопливо, словно действительно опасался предсказанной Сибановым неприятности.
Последний же сопроводил залихватский прием алкоголя одобрительным кивком, дождался, когда летчик закусит, и только тогда перешел на серьезный тон:
— Новости, собственно говоря, две — агентура скандинавов попробовала похитить Занозу и к нам едет посольство южан.
— Ох, ни хрена себе! — удивился Трубников, а вот генерал, поскольку о посольстве уже знал, прореагировал значительно более сдержано:
— Чего от Илюхи хотели? И, кстати, что это вы его самого сюда не притащили?
— Понимаешь, Миша, — вкрадчивым голосом ответил Сибанов, — мы потерпевшего нашего отправили куда подальше, во избежание, так сказать…
— Уж не посольство ли это самое встречать? — криво усмехнулся генерал.
— Приятно с тобой работать, Миша!
— Ты это уже скоро тридцать лет как твердишь, Виталя.
— Так как только ты поглупеешь, так я и перестану.
— Я тебя обязательно предупрежу… — генерал отхлебнул из фарфоровой чашки настоящий чай и продолжил: — А теперь расскажите, господа Следопыты, подробности. Страсть как авантюрные приключения люблю.
— Если коротко, то наши северные соседи в результате многолетней операции вышли-таки на «пасеку». Точнее — раскопали, на какой тропинке следы к ней искать. И попробовали Илюшку нашего в полон взять и расспросить со всем старанием. — Несмотря на шутливость оборотов, лица всех слушателей были серьезны и сосредоточенны. — Мы, правда, сами его к ним аккуратно подводили, так что парень был на стреме и вывернулся.
— А через кого они работали? — Межников задал вопрос, что называется, по существу.
— Я думаю, Миша, что погоняло «Дуб» тебе знакомо?
— Да уж, наслышан. То есть ребятки через него заходили?
— Нет, он сам оттуда . Мы, собственно говоря, на него ополчились, когда Валерка, — кивок в сторону Гедевана, — обратил внимание, что из наших не осталось практически никого, кто бы с ним работал. Что само по себе напрягает. А когда мы «гостей дорогих» с чувством расспросили, то один из прибалтийских парнишек признался, что да — были-таки заказы на «сырую работу». Так что действительно шкандыбалы хвосты подчищали качественно. По нашим нынешним прикидкам, настоящий Дуб с их помощью дуба дал лет пять назад, а потом под его личиной уже их человечек шалить начал.
— А может, и с самого начала он ихний был?
— Нет, не может, Василий еще лет двадцать назад с Дубом контакты навел, в общем-то, наш первый «мирный договор» был, так что точно рокировочка была.
— Взяли страдальца?
— Соскочил. Очень красиво уход обставили… Кстати, Николай, — обратился Сибанов к Трубникову, — если тебе запчасти к «Ирокезу» нужны, можешь на мигаловском аэродроме пару горстей набрать.
— Вот даже как! — восхитился вертолетчик. — А что только запчасти? Целый взять не могли?
— Смогли бы, но военная фортуна, сам знаешь, девка такая… Капризная, стерва!
Межников молча отхлебнул чаю, несколько секунд покатал жидкость во рту, проглотил, потом поставил чашку на стол и посмотрел на главу Следопытов:
— То есть я правильно понимаю, что вертолет был только для прикрытия?
— Да, именно так.
— И, соответственно, игра пошла резкая.
— Совершенно верно! — Виталий Андреевич выбил пальцами дробь по столешнице. — Валер, давай-ка сюда диковинку!
Терешин достал из портфеля небольшой сверток и положил его на стол перед собой.
— Что там? — спросил Межников.
— А ты открой, Миша. Порадуйся.
Генерал аккуратно развернул бумажный кулек.
— Твою мать! — выдохнул он, глядя на лежащий перед ним фрукт с далекого юга и нашивки Королевских ВВС Швеции.
Глава 6
Город Михнево. 50 километров южнее Столицы.
Вы толком так ничего и не объяснили, полковник! Так — наметки и намеки сплошные. Может, более конкретно поговорим?
— Ага! Уф! Хорошо! — Удовиченко опрокинул на себя лохань холодной воды и теперь пыхтел и фыркал, словно морж, вылезший на берег. Разговор продолжился и в парной, как говорится — без отрыва от производства.
— Что «уф»? — Я сам окатился ледяной буквально минуту назад и отлично понимал состояние полковника, но не все же гостям нам по ушам ездить и психологически давить.
— «Уф» — потому что хорошо! — рдея лицом, умиротворенно ответил полковник. — Больше двух недель к вам добирались, а в дороге какая, на хрен, баня?
— Обыкновенная, следопытская.
— Это как? — на лице Удовиченко явственно отразился неподдельный интерес.
— Да элементарно! Неужто не знаете?
— Может, и знаю, но не знал, что она «следопытская». — Мы устроились на лавке в предбаннике и наслаждались покоем, потягивая брусничный морс.
— Ее раньше «индейской» еще называли, — пустился я в объяснения. — Ставите палатку, а еще лучше — тент с пологами, чтобы дно не попортить. Рассаживаетесь внутри. Камни в костре нагреваете, внутрь заносите и поддаете, как обычно. Только лица отворачивать приходится — это если в маленькой делать.
— А, слышал я про такой способ. Но как-то не догадались сделать. Да и мыться не очень удобно.
— Это почему же неудобно? Камни в ведра с водой — вот и теплая. А основная грязь с потом сходит. У нас раньше в любом рейде баня в обязалово была — вместо дегазации.[293]
Старик покачал головой:
— У нас в «горячие» зоны мало кто ходил, вот и не появилось привычки. Специфика… Да и ИПП с ИДК[294] у нас хватало… — и после небольшой паузы неожиданно попросил: — Расскажи, как раньше в Москву ходили, Василич.
— С какой целью интересуешься, Сергеич?
— Я в Столице только один раз и был, — грустно, как показалось мне, ответил пожилой вояка. — Как училище окончил, на три дня приехал… Мир посмотреть, себя показать… В две тысячи одиннадцатом. Осенью.
— Ну это рассказ не на пять минут, Сергей Сергеевич. Неужели никто из ваших сюда не рейдовал?
— А на хрена? Добычи путной и рядом немало было, а за полторы тыщи верст переться, чтобы дозу схватить, а потом назад добычу через бандитские края волочь — кому это надо? — Это у вас Москва под боком была. Хотя, думаю, вы туда не часто ездили.
«Это ты так, полковник, сейчас говоришь, потому как вам вряд ли знакомо то, что мы тут пережили! — зло подумал я, при этом внешне невозмутимо отхлебнув морсу. — А когда за те места, где товар лежит и при этом не фонит или фонит несильно, резня идет такая, что асфальт от крови красный, тогда хочешь не хочешь в Столицу поедешь. Иной раз лучше с дозиметром по „горячей“ зоне поползать, чем с отморозками рубиться».
— Думаете или знаете? Ни за что не поверю, что у вас в загашнике пары тысяч фотографий Москвы после удара нет. Положа руку на сердце, полковник, признайтесь!
— Фотографии, Васильич, это не то. Вот, к примеру, есть у нас несколько фотографий, где вы с отцом сняты. Все честь по чести — ОЗК,[295] противогаз… Ну и как, скажи на милость, можно утверждать, что это вы?
— Не мои проблемы, если честно, Сергеич. Если вам кто-то втюхал фотки на тему «Бес и Заноза выносят сокровища Алмазного фонда», а вы не озаботились атрибуцией, то кто вам злобный буратино?