Развод. Ты пожалеешь (СИ)

- Тебе бабла что ли жалко? – как-то зло выговаривает Стас.
Нормально? Бесит!
- Жалко, Стас. У меня столько нет, чтобы взять и выбросить.
- А на меня ты не рассчитывала? – о, теперь я понимаю причину злости. Мужчине не дали почувствовать себя мужчиной.
- Слушай, ну, давай так, если бы я знала, что толк будет, что спасти меня можно, конечно бы я пришла к тебе за помощью.
- Я помогу, Маш. Даже если толку не будет, давай мы это сделаем, а?
Голос у него такой сейчас…
Тёплый.
Любящий голос. Родной.
Он реально готов куча бабла потратить, чтобы спасти бывшую жену?
Или это бравада?
- А если я назову цену, Стас?
- Называй.
- Двести миллионов. Рублей.
Я не навскидку говорю. Тут я тщательно подготовилась. Нашла нужное заболевание, погуглила, даже доктора знакомого нашла, чтобы обсудить детали. Не говорила, конечно, для чего. Ну, доктор и не спрашивал, мало ли.
В общем, сумма охренеть какая.
Стас крякает, закашливается.
- Это того не стоит, Стас.
- Ты – стоишь.
Господи…
Придумать всё это стоило только для того, чтобы услышать эти слова.
- Стас.
- Маш, я найду деньги. Не волнуйся.
- Подожди только, Стас, ладно?
- Чего ждать-то?
Чего ждать! Того, самого!
Сейчас как начнёт продавать активы как не в себя, и останемся мы все у разбитого корыта!
- Я схожу к твоему доктору в эту супер-клинику. Схожу. После разговора с ним и будем думать, ладно.
- Ладно.
- Не вздумай ничего продавать и собирать деньги, ясно?
‍- Маш, ты меня совсем за дурака-то не держи.
- Не держу. Успокойся.
- Успокойся… успокоишься тут… Упокоишься скорее. Прости.
- Ничего, нормально.
- Маш…
- Стас, знаешь, а Вика твоя приятная девушка.
- Неужели? – усмехается. – То есть, благословляешь, что ли?
- А ты бы хотел, чтобы благословила?
- Я-то?
Вздыхает, рука руль сжимает крепче. Обычно он за рулём всегда был расслабленный, а тут. Нет, я понимаю, со мной сейчас фиг расслабишься. И всё-таки…
- Я, Маш, хотел бы назад отмотать. Сильно назад. Даже не на два года, больше. В то время, когда… когда мы малыша ждали. По-другому всё сделать. Чтобы ты не переживала, не страдала. Поддержать. Не давать тебе в себе копаться, и самому не чувствовать эту вечную вину. Отмотать до момента, когда всё еще хорошо у нас, когда мы счастливы. Тогда бы и всего этого пиздеца не было.
И снова его слова меня накрывают.
Отмотать.
Если бы это было так просто.
- Я бы тоже хотела… отмотать.
Молчим.
Приехали.
Стас паркуется на том месте, где обычно ставил машину. Оно, как ни странно, свободно. Хотя, почему странно, лето, москвичи на дачах или в отпусках. А мы тут. Воюем за право быть счастливыми.
- У него член был крохотный, и сморщенный, как курага.
- Что?
- То.
- Прям… как курага?
- Я сильно не рассматривала. Мне было смешно.
- Представляю. Довела мужика, да, Маш? Довольна?
- А я-то тут причём? Я не виновата, то там…курага.
Смотрю на бывшего мужа, и мы оба неожиданно начинаем ржать.
Ну, не плакать же? Над курагой?
- Значит, курага?
- Ага…
- Соскучилась, Маш?
- По кому?
- По нормальному члену?
- Да где ж его взять-то, нормальный.
Наглый Тихонов берёт мою руку и кладёт на ширинку. Стоит, гад.
- Бери, весь к вашим услугам, мадам.
  
Глава 39
 
- Да, Мария…
- Я надеюсь, это останется между нами, доктор?
- Разумеется, врачебная тайна. Но…
- Я ведь ничего не должна объяснять вам, Товий Сергеевич?
- Конечно нет. Я всё понял.
- Что, даже к психиатру не направите?
- А надо?
Усмехаюсь.
Ленка моя мне даже пару докторов нашла, кто работает в частных кабинетах, так сказать, кулуарно. Принимает психов, практически на дому.
Только вот я не псих. Я прекрасно осознаю, что я делаю.
Да, кукуха слегка подвинулась, но не криминально.
Опять же, я отдаю себе отчёт в том, что творю и для чего.
И да, дети мои знают. В пределах разумного.
Ну, то есть младшая Варвара просто в курсе, что мама проходит обследование и это нормально, потому что мама серьёзно относится к своему здоровью. А Кира… Кира знает больше. И поддерживает меня.
 
И вообще, они обе очень хотят папу. И не хотят, чтобы папа женился.
О чём ему, Варюха так прямо и заявила в тот вечер когда мы…
Когда мы с Тихоновым почти занялись сексом в машине. Но нет.
В последний момент я не дала.
Ибо нефиг.
Не заслужила пока.
Просто прощупала почву.
Хочет. Готов. Не против. Очень сильно «за». Горит у него. И стоит на меня ого-го как!
Интересно, а на Викулю тоже?
Боже, Маша, хватит дурить уже! Не плевать ли тебе на это?
Сижу в шикарном кабинете шикарного доктора, и сама себе удивляюсь.
Честно? А вот плевать.
Реально сейчас плевать.
И к измене в данную секунду вообще другое отношение.
Что вообще такое измена?
И почему мы, женщины, так часто берём ответственность на себя?
И почему думаем, что если нам мужик изменил, значит он нас как-то… унизил, что ли? Опустил? Наше женское начало обесценил?
Почему мы так думаем?
Может, дело совсем в другом?
Может, это он своё мужское обесценил для начала?
Ты с этой женщиной живёшь! Ты её выбрал! Ты ей давал клятву!
Надоела? Не нравится? Устал? Не трогает? Не заводит?
Разведись! Скажи честно – прошла любовь, завяли помидоры!
Или объясни, мол, дорогая, тебя люблю, как черный хлеб, как соль, как чай и кофе, но хочу попробовать вот тот круассанчик, куркуму, матчу.
Может, женщины бы, некоторые, и позволили бы, а?
Почему нет-то?
Если после измен сами говорят – не карандаш не сточится?
Так, может, и до измены бы говорили? И всё!
Все убиты, все довольны.
И волки сыты и овцы целы.
Трахнул муж секретутку, потом пришёл такой домой и жене так – а, типа, ерунда, ты лучше.
Вот это была бы совсем другая история. Правда?
Нет, может, для кого-то это сильно радикально.
Но по мне – лучше знать.
По нынешней мне.
По мне, которая за два года сильно изменилась.
И если совсем честно – я люблю себя эту. Нынешнюю. Со всеми моими тараканами.
- Мария, мне не слишком нравится давать советы тем, кто их не просит… Вернее, не так. Наоборот. Нравится мне давать эти советы, только не прямо, не в лоб. Люблю вмешиваться в чужую жизнь, иногда могу одной фразой настроить человека на новый лад.
Товий Сергеевич проходит к стеллажу, открывает. Достаёт бутылку.
Коньяк?
Нет. Арманьяк!
Ого!
Затем два пухлых снифтера. Наливает.
- Надеюсь, вы не за рулем?
Качаю головой. Нет, конечно, меня Стас привёз. Привёз и уехал, обещал забрать, хотя я ему сказала, что прекрасно доеду на такси.
- За ваше здоровье, Маша.
- Спасибо, доктор.
- Хорошо, что вы не боитесь признаваться. Во всем.
Я не боюсь, а чего мне бояться? Того, что расскажет Стасу? Ну, пусть. Посмотрим, что будет дальше.
Мне есть чем ответить, так-то.
Глотаю обжигающую ароматную жидкость, сразу согревает гортань. Сразу чуть расслабляет голову.
- Мне нравится заставлять человека думать, Маша. Это я люблю. Кидать фразу так, чтобы у пациента или просто у друга в голове начинали вертеться шестерёнки.
- Так священники хорошие любят делать.
- О, да! Знаю! Меня часто сравнивают с пастырем. Но я грешен. И тщеславен.
Товий Сергеевич усмехается. Стас много о нём говорил, рассказал, что Товий – незаурядная личность. Да. Это я сразу понимаю.
- Знаете, Маша, Мария, сегодня с вами я в абсолютном тупике. Я не знаю, что сказать. Честно. Понимаю – что бы я ни сказал, это может быть воспринято неправильно.
- Вы скажите, а я подумаю, правильно это или нет.