Развод. Ты пожалеешь (СИ)

- Я? – а вот это уже наглость, Тихонов! – Я раком? Ты нормальный?
- Не нормальный я. Поняла? Совсем с катушек съезжаю. Постоянно думаю о тебе, о нас. Знаю, скажешь сейчас, что нас нет. Ага, как же. Есть мы, понимаешь, Машунь? Есть.
Молчу.
Бывший решил сказать что-то умное в кои-то веки. Надо выслушать.
Нет, вообще он у меня мужик-то не глупый. Совсем. Умный. Прошаренный. Всегда имел своё мнение, часто очень точное и справедливое.
Угораздило его налево сходить. Да еще так, что я узнала!
Кстати, еще о чём стала частенько задумываться – если бы я не узнала, что было бы?
Это вообще отдельная тема. Продолжал бы он трахать свою Катюню? Или совесть бы заела? Или пошёл бы по рукам?
А если бы я узнала, но иначе? Ну, условно говоря, не в лоб? То есть не застала его в момент запихивания члена в чужое тело, а просто… ну, хоть увидела их тайком, или получила фотки? И Стас бы не знал, что я знаю?
Что бы я делала?
Сейчас понимаю, что умнее было бы всё скрыть. И сделать так, чтобы у него в принципе не стоял на других. Включить свою женственность на максимум, заставить вернуться в лоно семьи и быть верным.
Наверное, вот так было бы правильно.
Или нет?
Да кто же теперь скажет-то? Случилось так, как случилось.
История не знает сослагательного наклонения.
- Маш, мы есть, потому что у нас дети. И нам надо думать и о них тоже. Сейчас ты скажешь, что мне надо было думать до того, как я пошёл на лево – да, надо было! Да, я виноват. Я по уши в дерьме, я это признаю. И я не оправдываюсь. Ты имела полное право меня не прощать тогда.
- Тогда?
- И сейчас тоже, Маш. Но, скажи, честно скажи, лучше тебе без меня было всё это время? Разве лучше?
- А если лучше? – мне не нравится то, что он говорит. Не нравится потому, что чёрт возьми он прав.
- Неужели? С кем? С адвокатом? Или одной? Маш…
- Хорошо, не лучше! Признаю! Не лучше! Доволен? Но кто в этом виноват?
- Да я, конечно, - он усмехается горько. – Ты ведь всё равно не признаешь, что ты тоже…
- А если признаю? Допустим? Допустим я тоже, Стас? И что? Что теперь делать?
- Простить? Начать новый этап? Мирный? Общаться нормально? То время, которое у нас еще есть…
- Общаться? – почему-то это слово больше всего бесит, - Ты предлагаешь общаться? После всего? Ты женишься, и мы будем общаться?
- Маш, ну что ты снова в бутылку лезешь, а?
- Я? Опять я виновата, да?
Бесит! Бесит, аж до слез, которые за каким-то хреном прорываются. Чёрт!
- Машка… Ну ты что?
И я снова в стальных тисках. И не вырываюсь.
Пусть целует. Мне нравится.
Закрываю глаза, отдаваясь его горячим губам и рукам.
Понимаю, что если сейчас Стас решит предпринять какие-то более активные действия сопротивляться я не буду. Но, конечно, он ничего не сделает сейчас.
Мы в машине, на парковке у магазина. Стекла чуть тонированные, но это не спасёт если что. Увы.
Продолжаем целоваться, пока я снова не начинаю отстраняться.
- Хорошо же, Маш, а?
- Стас, это ничего не значит. У тебя невеста, а я…
- А ты едешь на обследование, ясно? И точка.
- Боже, какие мы грозные. Прям мамкин доминант! Я могу и отказаться. И вообще, не подпущу тебя к себе.
- Не подпустишь, совсем?
- Совсем, руки убрал, Тихонов!
- Мария, кого ты лечишь? Мокрая вся, потекла…
- И что? Ну, потекла. Может, я на всех теку? Просто давно не было.
- Очень давно, Маш? Может, мы это исправим, а?
Нет, ну не придурок ли? Я ему сказала, что умираю, а он меня в кровать тащит!
Идиот.
Но я бы – да.
- Поехали ко мне, Маш, а? Сейчас?
  
Глава 38
 
- Стас, у тебя невеста, возможно, беременная. А я… я вообще-то не в том состоянии, чтобы…
- Прекрасное у тебя состояние. Я же чувствую. Ты хочешь.
- Это физиология. Я объяснила.
- Ты вообще всегда легко загоралась.
Угу, именно, легко. Но только с ним.
С ним загоралась. С другими тухла.
- Стас, дома девочки ждут, я им написала. Поехали.
Он чертыхается, и выезжает с парковки.
 
Вижу, как дергается челюсть, усмехается вроде, но лицо при этом такое серьёзное.
- Что?
- Блядь, Маша… Это… Просто звучит так. Дома. Девочки.
Ага, нравится, значит, да? Хорошо звучит ему? Так чего же он…
Молчу. Настроение у меня сегодня какое-то. Полный разброд.
Всё смешалось в доме Облонских. И Тихоновых тоже. Как там у Льва Николаевича Толстова, все счастливы одинаково, а несчастны по-своему?
Я бы поспорила. Наоборот, мне кажется. Или, может, за полтораста лет всё изменилось?
Сейчас у каждой семьи своё счастье. А вот несчастье как раз одно на всех.
Измены. Разводы. Ложь.
Мужчины, которые не считают поход «на лево» чем-то из ряда вон выходящим. Как они любят повторять, мол, как в туалет сходил. Просто слил напряжение. Используют женщин, простите, как унитаз. Это нормально?
Удивитесь, но для многих – да.
Ну или говорят они так.
Лично для меня это просто жесть. Не хотела бы я с таким, для которого женщины – слив. Ни любовницей такого быть, ни женой. Ни даже случайной.
Вспоминаю некстати Мирона с курагой. И не могу удержаться. Смеюсь, закрывая лицо ладонями. Боже, как же я низко пала!
Какую дичь творила. Да и творю.
- Тебе смешно?
- Прости, я не о тебе.
- А о ком?
- Просто… я не могу тебе рассказать, прости.
- Маш!
- Ой, ну… Боже… Встречалась с одним, хороший мужик такой, приятный, водил в театры, в рестораны, на выставки.
- И? Секс был? – тон у Стаса такой себе. Ага, неприятно?
Ну, прекрасно!
Стас на дорогу смотрит, желваки играют.
Что, дорогой, рассказать тебе про секс? Хорошо.
- Был, Стас. Был секс. Ну, почти.
- Это как?
- Представляешь, не влез.
- Что? – опять хохочу в голос, глядя на изумленное лицо бывшего.
- Не влез, говорю. Большой очень. – а перед глазами блюдо с курагой. Мамочки мои, как мне смешно!
- Маш, ты сейчас серьёзно?
- Нет, а что?
- Ничего. Проехали.
Ишь ты! Проехали!
Ладно, Тихонов, проехали, так проехали!
До дома нашего… нашего с дочками пара кварталов осталась. Прекрасно.
О чём я?
Об изменах.
Надоело. Надоело уже об этом думать.
Измена для мужчин обычное дело. А для женщин обычным стало – «понять простить».
Почему? А вот так. Потому что. Потому что так проще.
Потому что у всех ипотеки, кредиты, дети, репетиторы, за институт платить надо. И одной это не вытянуть.
Посему вспомнили бабушкины наказы – «не карандаш, не сточится», «не мыло, на смылится». И вот это – «все они кобели, одинаковы», поэтому лучше уж пусть свой, пусть и неверный, но рядом.
Вот и получается, у всех несчастных одно – измена, прощение, снова измена, и снова прощение.
Замкнутый круг. Гонки по вертикали.
Я так не смогла.
Но разве в итоге я себе сделала хорошо?
Или ему?
Да уж.
Может стоило нам тогда к психологу вместе сходить?
Может помогло бы? Разложили бы нам по полочкам всё наше счастье и несчастье.
- Маш, так что с доктором?
- Стас, ты ведь понимаешь, что я уже все варианты посмотрела?
- Понимаю. Неужели совсем всё по нулям?
- Практически.
- Это как?
Вздыхаю. Не могу сказать, что я сильно умею врать, всегда была честной, всю жизнь думала, что все вокруг сразу понимают, что я лгу и поэтому старалась говорить правду. Стас тоже знает меня как правдолюбку, может, поэтому и не подозревает.
А я самозабвенно лгу.
Гадко ли мне?
Нет.
Гадко изменять. Говорить о любви, а потом бежать на свиданки к другому. Это гадко.
А спасать свою любовь и свой брак – вообще нет. Этим я и занимаюсь.
Спасаю нас.
Так что…
Выдыхаю еще раз.
- Ну, теоретически можно сделать операцию, но поможет ли она – большой вопрос. На мой взгляд это просто выкачивание денег. Операция, реабилитация – бабло, бабло, а потом финал один.