Желанная для серого волка (СИ)

Послышался ещё один шумный вдох. Меня развернули к мужчине лицом.
— Я это и так знаю, — нахмурился Роман, подцепив сгибом указательного пальца мой подбородок, приподнимая тот выше, вынуждая смотреть в горящие медными всполохами глаза. — Иначе находились бы мы здесь? — выгнул бровь.
— Ну тебя же устраивали чужие дети, — пожала плечами.
Мужчина в очередной раз тяжело вздохнул. Хватка его пальцев на моём подбородке усилилась.
— Вот скажи мне, сокровище. Хоть раз где-либо я обвинил тебя в чём-либо, чтобы ты могла сделать такие выводы? — опять зарычал. — Если что-то и говорил о нашем с тобой совместном прошлом, то всего лишь констатировал случившееся. И то лишь потому, что решил, тебе необходимо это знать, раз уж не помнишь, — постановил сурово. — Скажи мне, хоть раз я как-либо показал своим поведением, что я тебя осуждаю за что-либо в этом роде, сомневаюсь в тебе, не хочу тебя и не люблю тебя?
Нет. Но ведь злился же из-за этого. И напоминал. Постоянно. Что я ещё должна была подумать?
Вздохнула.
Виновато.
— Ну, ревнивый я, — как отражение моих мыслей, добавил Роман, переосмыслив свои же слова, — что поделать? Если ты у меня такое сокровище, — сознался полушёпотом, уткнувшись лбом в мой лоб.
И всё.
Как отрубило.
Все обиды, сомнения, опасения испарились в одночасье.
Всё плохое позабылось.
Будто солнце в груди зажглось.
Подалась вперёд и обняла его за шею так крепко, насколько сил хватало, вкладывая в сей порыв все живущие во мне чувства по отношению к нему, которые просто невозможно передать словами. Да и не вышло бы. Наше уединение прервал отец.
— Вы мне нужны, — заявил лаконично, остановившись на пороге.
Ощутила, как в груди Романа завибрировало в недовольстве. Но, пусть неохотно, он всё же отпустил меня. Развернулся к помешавшему нам.
— Что? — отозвался, уставившись на него исподлобья.
Отец едва уловимо скривился.
— Трей Кларк, — обозначил коротко. — Надо, чтобы Аврора поучаствовала, — сосредоточился на мне. — Привет, — улыбнулся мягко и ласково.
Невозможно не ответить тем же.
— Привет, — тоже улыбнулась, так и не выпустив до конца из своих объятий Романа. — В чём я должна поучаствовать? — уточнила заинтересованно. — И что за Трей Кларк?
Мужчины переглянулись. Дружно промолчали. Чем пробудили во мне тонну любопытства.
— Сомневаюсь, что от этого будет хоть какая-то польза. Сам справиться не можешь что ли? — поинтересовался встречно у отца Роман. — Провожу Аврору и приду, — добавил мрачно.
Папа с этим был явно не согласен.
— Если бы было возможно этим обойтись, я бы просто прислал тебе сообщение, — сложил руки на груди.
За что и удостоился нового недовольного взгляда от Романа. А ещё чего-то ворчливого, на неизвестном мне языке. В общем, сдаваться он не собирался. По крайней мере, так просто. Чем только больше распалил моё любопытство.
— Ну, Рооом… — заканючила я на манер ребёнка, с мольбой заглядывая в его глаза. — Ну можно я схожу. Ну, пожааалуйста, — сложила ладошки в просящем жесте, чтоб уж наверняка проникся.
Стоящий у двери папа закашлялся и отвернулся. Роман устало вздохнул и страдальчески закатил глаза. Опять ворчать на непонятном мне языке принялся. Но да, надел на себя обратно ранее снятую из-за перевязки футболку, и мы пошли. Угрюмый серый волк, счастливая я и довольный отец. Который привёл нас в подвалы.
— Это что, тюремный блок? — озадачилась я, когда мы прошли пост охраны и оказались в длинном коридоре со множеством решётчатых дверей вдоль всей левой стены.
Стало вдвойне интересно, зачем отец меня сюда позвал. Особенно, когда мы оказались в комнате по типу допросной, где за дальним концом небольшого прямоугольного стола сидел массивный кареглазый брюнет, пристёгнутый сразу несколькими толстыми цепями к железному стулу, с заведёнными за спину руками. Я как увидела его, так и застыла на пороге.
— Эм… — только и смогла произнести вслух.
— Нужно понять, говорит ли он правду, или врёт. Только это, — пояснил папа на мой невысказанный вопрос, уставившись на пленника.
 
Для него же, вытащив из кармана телефон, положил на горизонтальную поверхность перед ним. И моего ответа не дождался, сразу перейдя к допросу. А я ведь не эмпат! Больше нет. Как я ему помогу? Но прерывать не стала.
— Ты утверждаешь, что похитил мою дочь. Признаешь вину в том, что вступил в сговор с генномодицированными, а затем с их помощью организовал подпольную лабораторию для возобновления исследований, когда-то спонсируемых Лиамом Кларком, казнённым за те же преступления по решению Верховного, — проговорил с самым равнодушным видом. — Так?
Обвиняемый промолчал.
Я в это время в шоке переваривала узнанное.
Вот этот вот мужчина меня похитил и лишил памяти?
Что-то не похож он на того, кто стал бы заниматься подобным. Он даже смотрит на меня в полнейшем безразличии. Я ему попросту неинтересна. Хотя что я о нём знаю? Ничего. И не помню его. Никаких ощущений по отношению к нему не испытываю. И что я, по мнению папы, должна здесь понять?
— Ты ведь понимаешь, что тебе за это будет? — уточнил он тем временем.
Трей Кларк снова промолчал.
— Ладно. Допустим, я тебе верю, — продолжил родитель. — Тогда расскажи, каким способом ты все свои указания раздавал, и каким магическим образом ты вообще всё это организовал, — кивнул на телефон, который, похоже, принадлежал как бы преступнику.
— Ну, явно не с помощью этого, — усмехнулся тот.
— С помощью чего тогда?
— Мы с тобой не до такой степени подружились, чтобы я тебе ещё и об этом докладывал.
— В самом деле? — хмыкнул неожиданно довольно папа и отошёл от оборотня, посмотрел на меня и вновь к собеседнику развернулся: — Тогда последний вопрос. Ответишь и всё закончится. Где твои дети, Трей?
И вот здесь что-то странное произошло. Нет, с виду скованный цепями никак не показал эмоций на свой вопрос, но мне вдруг остро захотелось подойти и обнять его. Столь яркое чувство, я не смогла ему противиться. Шагнула к мужчине с намерением исполнить задуманное. И точно бы так и поступила, если б не Роман, перехвативший меня на полпути.
— А идём-ка со мной, сокровище, — развернул он меня на выход.
Не стала сопротивляться, хотя оставлять мужчину не хотелось.
— Что это только что такое было? — пытливо уставился на меня, как только дверь за нами закрылась, отсекая нас от отца и пленника.
А вместе с тем и чувства мои притупились. Как отсекли. Очень странно.
— Не знаю, — ответила я честно. — Просто мне его так обнять вдруг захотелось. Не в том плане, чтоб прям обнять, а скорее, — призадумалась, подбирая слова, — пожалеть, поддержать. Да, наверное, так. Извини, — закончила совсем сконфуженно. — Я не знаю, почему так среагировала.
— Ты разве не слышала, что твой отец сказал? Он сознался в том, что это из-за него я искал тебя два месяца, — ядовито усмехнулся Роман. — Он забрал тебя. И кто знает, что делал…
— Я слышала, — нахмурилась. — Но, — замялась, — он не похож на того, кто мог так поступить, — высказала свои ранние мысли. — Не знаю. Я ничего не ощутила по отношению к нему. Ни капли узнавания. Так что если папа надеялся, что я ему помогу с этим, то он ошибся, — вздохнула.
Роман улыбнулся. Тепло и ласково. Обнял, прижался губами к моему виску.
— Не ошибся, — произнёс неопределённо, улыбнувшись снова. — Я скоро вернусь. Подожди меня здесь, хорошо?
— Угу, — не стала с ним спорить, тоже улыбнувшись, хотя озадаченность из меня никуда не делась.
И откуда в нём только эта уверенность взялась?
А вернулся он и правда, довольно скоро, как вернулся, так и подхватил на руки, понёс куда-то…
— Итак, повязку поменяли, о том, о чём хотела поговорить, мы поговорили, благотворительностью для твоего папочки тоже пострадали, теперь твой черёд исполнять мои пожелания, — заявил нагло.
И я вновь улыбнулась. Не получалось у меня не улыбаться ему.