Желанная для серого волка (СИ)

Один, второй, третий…
А вместе с ними канула в бездну и вся моя выдержка.
Ноги отдельно от разума понесли в направлении выхода из спальни, а оттуда и самого замка.
Кто-то пытался меня остановить, задержать, но я не слушала и не хотела слышать. Посмевшего меня тронуть за руку оттолкнула от себя в самой грубой манере.
— Прочь…
Не я. Не мой голос. Кто-то другой, мешающий мне здраво мыслить, управлял сейчас моим сознанием. Вёл меня. А я и не сопротивлялась. Даже когда в лицо ударил сильный порыв ветра, а обутые в лёгкие балетки ноги по щиколотку утонули в луже. Дождь промочил насквозь в считанные мгновения. Но ничего из этого меня не волновало.
Я шла.
В сторону виднеющихся вдали ворот.
Ведомая одним желанием — найти Романа. Как можно скорее. Прижаться к нему. Вдохнуть родной аромат дождя. Не тот, что холодом пробирал до костей. Тот, от которого по телу растекалось приятное тепло, подкашивались ноги и кружилась голова. Обнять и больше никогда не отпускать. Он тоже непременно меня обнимет. И обязательно скажет своё коронное:
— Привет, сокровище.
Я вновь позабуду обо всём на свете, растворившись в его крепких объятиях и жадном поцелуе.
— Если бы знал, что ты так сильно по мне скучала, приехал бы поскорее, — прохрипел он негромко.
Наяву.
Не только в моих мыслях.
Весь промокший до ниточки, как и я, приподнял меня выше, неотрывно глядя в мои глаза с ласковой улыбкой. Да так и понёс обратно под крышу, не переставая смотреть только на меня. И столько невообразимой нежности в них светилось, что меня плавило от неё, подобно металлу в горниле. Мне показалось, я даже привкус чувствую на языке. Нет, не показалось. Стоило только прижаться к нему ближе, обнять за шею и заглянуть за спину, где между лопаток под тонкой тканью белой футболки расплывалось кровавое пятно. Самой больно стало. А он просто шёл вместе со мной на руках, повторяя точно обратный путь того, как я к нему навстречу бежала, и будто не замечал этого.
— Стой, подожди, отпусти меня, ты же ранен, — отстранилась я от него, попытавшись слезть с рук и осмотреть его рану. — Роман, — укорила, одарив его осуждающим взглядом, когда он меня так и не отпустил, ещё и перехватил иначе, вновь крепко прижимая к себе.
— Ерунда. Затянется само.
Ага, конечно.
Как он вообще её заработал?
Не важно.
Потом расспрошу.
— Не ерунда! — возмутилась вслух. — Нужно перевязать! Сейчас же! Как ты вообще её заработал? — не удержалась всё-таки от этого вопроса.
— Мимо проходил в неудачном месте, — отмахнулся, продолжая своё шествие вместе со мной на руках.
— Это что за место такое? Ты куда ездил? — закидала я его вопросами, после чего, заметив, что он взял направление в сторону моих покоев, добавила: — И если мы идём ко мне, то там Алекс Алексию кормит. Так что можешь смело сворачивать в сторону медблока. Я серьёзно, Ром, рану надо осмотреть и перевязать, — добавила взволнованно. — Иначе попрошу для тебя отдельные покои выделить, где ты будешь в них без меня, — выставила ультиматумом, когда мужчина опять меня проигнорировал.
На последнее моё заявление и вовсе недовольно поджал губы, гневно прищурившись. Но притормозил, да. Ещё на тех словах, где выяснилось, что уединения нам не видать. Развернулся в другую сторону. Втянул в себя воздух поглубже и о чём-то призадумался. Пару секунд так постоял, а затем пошёл всё-таки в сторону медблока. Или нет. Там, где, немного погодя, надо было свернуть, мимо прошёл.
— Роман! — возмутилась я тут же. — Ты… ты… не будет между нами никакого секса, пока тебе рану не осмотрят! И вообще ничего не будет! И правду я тебе тогда не расскажу!
Сперва ляпнула, потом пожалела. Потому что, если до этого мужчину мои угрозы так и не проняли, то вот последнее заявление — очень. Остановился. Опять гневно прищурился. Пока я судорожно пыталась сообразить, как теперь отмазаться. Зачем я вообще ляпнула про тест? И раньше не знала, как с таким подойти, а теперь и подавно. Не посреди коридора же ему сообщать о таком? Где каждый услышать может…
 
— Какую ещё р-разтакую правду ты мне не р-р-раскажешь? — прорычал угрожающе.
— Вот если перевяжешься, расскажу, — нисколечко не прониклась я.
Да и как проникнуться, когда он рычит, а внутри меня восторг скручивается? И хочется попросить: «Ещё!..»
Над моим ультиматумом размышлял он недолго.
— Ладно, — подозрительно легко сдался. — Но тогда ты мне не только разговор должна будешь, — постановил.
Наконец, в сторону медблока в самом деле отправился.
— Тебя послушать, я тебе постоянно что-то должна, — проворчала я наигранно недовольно.
Он только заухмылялся непонятно чем теперь довольный. И даже потом, когда мы добрались до нужного места, а расторопная медсестра меняла пропитавшуюся кровь повязку, и тогда продолжал смотреть на меня с каким-то особо затаённым предвкушением. Воображение тут же нарисовало в подробностях, о чём мог бы думать мой волк, и меня резко кинуло в жар. И ещё больший, когда с перевязкой оказалось покончено, и мы остались с ним наедине.
— Ну? — моментально растерял всё своё терпение Роман. — Что ты там мне собиралась не рассказывать? — уставился на меня требовательно и подозрительно.
И так я сразу растерялась, что на дверь невольно покосилась. И вроде, сказать надо, а вроде и так неплохо всё. Но раз уж заикнулась…
В общем, чуть помявшись, несколько раз вздохнув и потоптавшись на месте, я сделала это. Нет, не сказала. Достала из кармана ранее спрятанный туда документ и молча протянула ему. Промокший, как и вся моя одежда, но по-прежнему читабельный. И дыхание затаила в ожидании реакции.
Роман в очередной раз подозрительно покосился на меня, но развернул сложенный вчетверо лист. Прочитал. И не раз, судя по тому, что время шло и шло, а он всё смотрел в документ, свидетельствующий о проведённом тесте на отцовство, не спеша возвращать своё внимание мне. И с каждым пройденным мгновением я нервничала всё больше.
Чего молчит?
Радоваться ведь должен.
Наверное…
Или не рад?
Да нет, бред.
А если правда?
Иначе почему у него выражение лица до сих пор не меняется?
А потом и вовсе…
— Ну, и? — повторился. — Дети — мои, я это и без всяких бумажек знаю, они в любом случае мои, — чуть склонил голову, рассматривая меня теперь задумчиво. — А рассказать ты мне что собиралась?
Растерялась больше прежнего.
То есть ему… не важно?
Совсем?
Что я беременна от него, а не от кого-то там ещё, и ему не придётся воспитывать чужих детей.
Видимо, так и есть.
И вроде всё хорошо, получается, но всё равно немножечко обидно.
Чёрт знает с чего.
Просто…
Не на такую реакцию я рассчитывала. Совсем не на такую.
Я думала, он обрадуется. А он…
— Не знаю, какими путями ты нашла такие выводы, но неужели, по-твоему, до сих пор непонятно, что ты моя пара, и только моя, никому тебя не отдам? — уткнулся носом мне в макушку и шумно втянул в себя воздух. — Откуда вообще берутся в твоей хорошенькой головке такие сомнения по поводу детей? — спросил, но ответа не ждал. — По-моему, пять лондонских кварталов — это довольно весомый аргумент к тому, что и ты сама давно смирилась с тем, что ты лишь моя, — тяжело выдохнул и снова вдохнул. — Без вариантов, сокровище.
Пять…
Он сказал, пять кварталов?
Мать моя — жуть!
Какой стыд!
Лучше просто не думать о таком.
Тем более, это не я — он не понял, чем я руководствовалась.
Но и сообщать о своей неуверенности не решалась. Таким унизительным это вдруг показалось. С другой стороны, мы ведь уже обсуждали с ним подобное за обедом в номере Лондона. И потом, в ресторане, да и после он не раз упоминал о том, что я в прошлом его чуть ли не предала. Так что:
— Я его сделала не поэтому, — призналась всё-таки, поджав губы, уставившись на свои руки. — А для того, чтобы убедиться… что я не… гулящая, — закончила совсем тихо, потерев одну ладошку о другую. — И показала, чтобы ты тоже это знал.