Маленькая тайна (СИ)

Сбавляю скорость и теперь еду медленнее.
Как добираюсь до дома, толком даже не запоминаю, потому что в висках в это мгновение появляется странная ноющая пульсация.
Длинный дожидается меня. Он сидит на шезлонге у бассейна, закинув ногу на ногу.
Остался один.
Молодец.
Со своей задачей справился и «проводил» всех.
— Подгадил нам, конечно, этот Золотоусов. Надо бы его как-то проучить, — недовольно фыркает Длинный.
А надо ли?
— Смысл? — спрашиваю и плюхаюсь напротив парня.
— А ты хочешь спустить ему всё с рук? Ты его пригласил в нашу компанию, а он так подгадил.
— Ну и хрен с ним, — пожимаю плечами я. — Больше не пригласим его и всё.
— Поздняков, ты там в себе или как? Он тебя на бабло кинул. Как перед отцом будешь оправдываться теперь?
— Да никак не буду. Надоело мне всё.
— У-у-у! Ты от девчонки поплыл что ли так быстро? Я тебя не узнаю, друг. Превратился в желейную массу. Неужели на тебя так действует несостоявшаяся сестричка?
Я злюсь, но стараюсь не показывать свои истинные чувства. Сам не понимаю, что со мной в это мгновение происходит, но я словно устал от ребячества.
— Так ты спор продолжаешь или сливаешься?
Длинный подначивает меня, и внутри снова вспыхивает азарт. Перед глазами появляется недовольное лицо Мишка Гамми, её презрение ко мне.
— Хочешь, чтобы я сдался? Не дождёшься, Длинный!
  
Часть 16. Злата
 
По возвращении мама игнорирует меня, хоть знаю, что она не спит. Только утром она решается заговорить со мной. Да и то как-то натянуто, сквозь зубы, словно пытается заставить меня испытать вину за совершённое. А ведь я ничего такого не сделала. Даже алкоголь практически не употребляла. Домой вернулась на своих двоих, без перегара, пусть и чуть позже обговорённого времени.
— С кем ты вчера вернулась? — спрашивает мама сдержанным тоном.
— С кем? Мам, можно не говорить о вчерашнем? Я впервые решила сходить на вечеринку, и ты хочешь теперь отругать меня? Я уже совершеннолетняя и…
— И ты не должна встречаться с Алексом.
— С Алексом? Мам, мы с ним не… Погоди, с чего ты взяла вообще?
Меня всю трясёт.
Надеялась сохранить в секрете эти фиктивные отношения, а мама уже догадалась.
И что теперь я могу сказать ей в своё оправдание?
Раскрыть правду?
— Рубашка, в которой ты вернулась. Разве она принадлежит не ему?
— Принадлежала. Я случайно забрала её с сушки, когда мы съезжали из особняка Поздняковых. Теперь пользуюсь ей. Она хорошего качества, тёплая и…
— Уверена, что не вчера она оказалась в твоих руках?
— Конечно!
Понимаю, что завтракать нет совершенно никакого желания.
Во-первых, меня всё ещё тошнит, а во-вторых… я не готова продолжать с мамой эту тему. Мне важно как можно быстрее сбежать от разговора, приносящего столь сильный дискомфорт.
— Мамуль, я тороплюсь на занятия. Вроде бы только начало, но уже так непросто. Я побежала. Поцелуй Лёльку за меня.
Чмокаю маму в щёку, пролетаю мимо неё, на ходу хватаю сумку и сама не замечаю, как оказываюсь в лифте.
Мне противно от этой лжи, но и правду всю раскрыть не могу.
Мама меня не поймёт, заставит отказаться от сделки с Поздняковым. И снова всё вернётся на круги своя. Мама будет пахать без продыху, а мне придётся совмещать учёбу с заботой о сестре. Или совсем забыть об учёбе.
Оказавшись на улице, я налетаю на Золотоусова.
Парень дожидался меня. Он выглядит каким-то суровым. Дурное предчувствие разливается внутри, напоминая крайне неприятную изжогу.
— Юра, привет!
Неловко говорить с ним после вчерашнего. Понимаю, что он переживал за меня, поэтому вызвал полицию, но мог хотя бы поговорить со мной для начала, понять, что происходит. Я ведь проводила время с Поздняковым, и Юра знал это. Поэтому даже если бы мы оказались за закрытой дверью спальни, то это было бы с обоюдного согласия.
— Злата, здравствуй. Хотел извиниться перед тобой за вчерашнее. Наверное, я испортил тебе всё веселье. Я переживал за тебя.
— Юр, не следует так беспокоиться обо мне. Если бы я нуждалась в помощи, я бы обратилась к тебе. Правда.
 
— Злат, я не понимаю, что происходит? Почему ты встречаешься с ним? Он шантажирует тебя? У него есть какой-то компромат? Угрожает тебе?
Как же Юра близок к правде в это мгновение, но я понимаю, что не могу раскрыться ему и сказать, что он попал в точку. Потому что он слишком импульсивен. Снова сделает что-то, чтобы «защитить» меня. А я не нуждаюсь в такой защите. Сама всегда выплывала и справлялась. В этот раз тоже выберусь.
— Юр, почему ты думаешь, что я не могу быть вместе с Алексом, потому что влюблена в него?
Вопрос саму режет по живому. Тяжело было задать его. Замечаю, как сильно искажается лицо приятеля.
— Потому что это Поздняков, Злат. Ну понятно ведь, что невозможно полюбить его. Он столько плохого тебе и твоей семье сделал. Как можно полюбить такого?
Сигнал машины говорит о том, что за нами наблюдали.
Поздняков снова не прислушался ко мне, решил подвезти меня на учёбу, хоть я попросила его не светиться перед моей мамой.
Однако он уже тут, и нам нужно как можно быстрее убраться из моего района.
— Юр, давай мы с Алексом подвезём тебя? — предлагаю приятелю, понимая, что Поздняков будет не таким активным в чужой компании и не станет молоть чепуху. Да и вообще ему тоже нужно показать, что следует прислушиваться к моим просьба, а то возомнил себя вершителем судеб. Принимает самостоятельные решения.
Юра оживляется. Он кивает и вместе со мной идёт к автомобилю. Поздняков широко распахивает глаза, когда видит нас вместе.
— Слушай, я этого анонима катать не собираюсь. Пусть колобком летит к остановке, — возмущается Алекс.
— Ну ты ведь не откажешь любимой девушке подвезти её друга? — растягиваю губы в довольной улыбке я и смотрю на своего «парня».
Алекс забавно морщится, стискивает зубы и снимает блокировку с дверей.
— Золотоусов, да ты со мной за всю жизнь не рассчитаешься за эту щедрость. Надеюсь, что ты понимаешь это.
Юра садится в машину, довольно покряхтывая. Вижу, что он восхищённо разглядывает салон. Наверное, в таких тачках не катался раньше. Впрочем, сама я его восторг не разделяю: лучше бы пешком сейчас шла.
Стоит мне сесть на переднее пассажирское место и пристегнуть ремень безопасности, как Поздняков обхватывает мой подбородок пальцами левой руки, тянет на себя и властно впивается в мои губы. Он целует, словно делает последний вздох, пытается наполнить лёгкие кислородом, а я теряюсь, потому что ощущения, которые испытываю в это мгновение, нравятся мне.
— И ты тоже не расплатишься, — с угрозой шепчет Поздняков и отстраняется от меня.
Вижу в зеркале заднего вида недовольное лицо Золотоусова и понимаю, что сделала только хуже, пригласив его с нами.
  
Часть 17. Злата
 
Я чувствую себя крайне неловко в компании Позднякова и Золотоусова. Да и после поцелуя остался странный неприятный осадок. Я ведь умом понимаю, что всё это игра на зрителя, а вот тело отреагировало как-то… Предательски?
Почему мне понравилось это?
Не могу объяснить самой себе, что происходит, и от этого чувствую себя не в своей тарелке.
Понимаю, что лучше бы Поздняков молол всякую ерунду, чем теперь вот так.
Напряжение не спадает, даже когда мы доезжаем до универа.
Мы выходим из машины, и Юра бросает на меня печальный взгляд. Он уходит, а я оказываюсь в объятиях Позднякова.
— Прекрати! Тут нет никого, чтобы выделываться! Отпусти меня, — возмущаюсь и пытаюсь выбраться из объятий парня я.
— О, правда? Ты знаешь, у всего есть уши и глаза. Все уже узнали, что я подвёз предателя, который вчера обломал всем кайф. Как думаешь, меня погладят по головке за это, Смурфеточка?
— Смурфеточка? — переспрашиваю я. — Я вроде бы не малыш с голубой кожей.