Ведьмина дорога (СИ)
— Некоторые говорят, — почти шёпотом добавила Магда, — что душа при этом не освобождается, а подавляется и остаётся запертой в теле, которое творит то, на что человек никогда не осмелился бы сам.
Знахарь хмыкнул.
— Так это награда или наказание?
— Для кого как, — ответила Магда. — Для кого как.
Исвар пожал плечами и принялся обрубать сучья на поваленной сосне. Магда заставила себя успокоиться и продолжить свой путь в баронский замок.
* * *Когда Магда вошла в замок, к ней подошёл фенрих Менно и передал, что барон велел идти сразу в таблиний. Бывшая ведьма покачала головой. Раньше с ней всегда разговаривали внизу, в зале.
Барон сидел в своём кресле, похожем на трон, Вир и Вейма стояли рядом. Оборотень обнимал жену за плечи, прижимая к себе. Вампирша казалась скорее смущённой, чем довольной.
— Я рад, что ты пришла, — вместо приветствия сообщил барон и, помолчав, добавил: — сама.
Магда поклонилась, не зная, что отвечать. Барон кивнул.
— Ты нарушила мой приказ и приказ союза баронов. Я мог бы казнить тебя или изгнать из своих владений.
Бывшая ведьма снова поклонилась. На душе было… на месте души была пустота. Лишившись колдовской силы, Магда перестала быть привязана к земле и могла идти на все четыре стороны. Запоздало мелькнула мысль о сестре, но как-то далеко и холодно, как будто сестра была героиней баллады, которую поют на деревенском празднике.
— За тебя… — барон покосился на оборотня и его жену, — просили. И мне объяснили, что разбойник Медный Паук увёл тебя силой и угрозами. Это так?
— Да, ваша милость, — равнодушно ответила бывшая ведьма.
— Ещё мне объяснили, что ты утратила волшебный дар. Это так?
— Да, ваша милость.
— Мне жаль это слышать. Ты можешь его вернуть?
— Нет, ваша милость.
Вейма кашлянула и выразительно посмотрела на подругу.
— Мне об этом ничего неизвестно, — пожала плечами бывшая ведьма.
— Что ж… В таком случае я объявляю тебе своё решение. С этого дня и до моего возвращения с собрания союза баронов ты будешь жить в замке, в доме Илисы и Кобо.
Магда недоуменно моргнула, не сразу вспомнив, что речь идёт о родственниках Виля-батрака.
— Да, — кивнул барон, — никто не смог сказать ничего против этих людей, но я не могу держать в замке семью разбойника и убийцы. Ты займёшь их дом, Менно тебе его покажет. Еду будешь брать в дворовой кухне. Вместе с прочими женщинами на тебе будет стирка, уборка, кормление кур и прочая работа. Я требую — и предупрежу Менно, — чтобы ты не покидала пределов замка.
— Я пленница?! — вспыхнула бывшая ведьма. Вир отвёл взгляд. Вейма прикусила губу.
— В Тафелоне творится недоброе, — с неожиданной мягкостью в голосе ответил барон. — Ты оказалась втянута в события, на которые больше не можешь повлиять. Если твой дар к тебе вернётся, я буду рад, что сохранил тебя до его возвращения. Если же нет… Быть живой всегда лучше, девочка.
Магда склонила голову. Было похоже, что барон, как и оборотень, уверены, что ей грозит какая-то опасность. Какая, от кого? Магда задумалась о том, как по-разному вёл себя Вир в стане Аларда и здесь, в замке барона. Здесь он был почтительнее и… как ни странно, свободнее.
Оборотень.
— Ты, что, шпионишь для его милости? — ляпнула Магда прежде, чем успела остановиться. Вейма фыркнула и, отстранившись от мужа, скрестила руки на груди, барон улыбнулся, лицо оборотня исказила кривая ухмылка, а после он отвесил девушке торжественный поклон.
— К вашим услугам, прекрасная госпожа, — проговорил он, во многом подражая молодому Арне.
— Значит, ты вовсе не хочешь, чтобы Дюк вернул себе трон? — не отставала бывшая ведьма, понимая, что её вопросы могут звучать наивно и глупо, но не желая остановиться.
— Если я сейчас скажу тебе «да» — в присутствии его милости, — а потом наедине попрошу не выдавать меня баронам, кому ты поверишь? — заухмылялся оборотень. Фирмин расхохотался.
— Браво, мой мальчик!
Вейма снова возмущённо фыркнула.
— Значит, ты всё это время знал, что я здесь? — вдруг спросила она. Вир перестал ухмыляться и виновато покосился на жену.
— Ну, знал, — пожал он плечами. — Его милость написал мне, когда ты появилась в его владениях. Я заверил, что доверил бы тебе свою жизнь и душу, и этого оказалось достаточно.
— Ты же оборотень! — возмутилась Вейма. — Проклятый! Как ты можешь говорить о своей душе?!
— А почему бы и нет? — хмыкнул барон. — Сейчас не время для богословского диспута. Вир, меня интересует другое. Ты оставил там сына старого Вилтина. Я не уверен, что ты сможешь туда вернуться, чтобы увести мальчика. Как ты мог так оплошать?
Вир пожал плечами. Барон перевёл взгляд на ведьму и вздохнул.
— Я не могу осуждать тебя за неуместное рыцарство, но ты сделал Вилтина заложником самозванца и будешь отвечать перед ним самим, если с мальчишкой что-нибудь случится.
— Не случится, ваша милость, — решительно возразил оборотень. — «Дюк», может быть, и дурак, но ваш старший сын — отнюдь. Как только они причинят вред юному Арне, они лишаются заложника. Если же они будут угрожать его жизни, они разрушат образ доброго государя, который пытаются создавать.
— Вилтин не сможет выступить против самозванца, пока его сын находится в его стане! — стукнул кулаком по подлокотнику кресла барон. — Ты лишаешь меня самого надёжного союзника!
— Арне не такой уж дурак, каким кажется, ваша милость, — упрямо отвечал оборотень. — Он сможет пронаблюдать за тем, что творится в стане у «Дюка», если только ему не подвернётся очередная прекрасная дама для спасения.
Магда густо покраснела.
— Самозванца?!
Вир посмотрел на неё с жалостью. Потом покачал головой и жалость на его лице сменилась холодным расчётом.
— Я был очень благодарен тебе за то, что ты появилась так вовремя. Если бы я не боялся, что брат Флегонт, вернувшись, убьёт тебя, я бы постарался задержать тебя подольше. Когда ты пришла, Алард окончательно забросил дела, а его и раньше нельзя было назвать усердным правителем. Когда с ним заговаривали, он только глупо улыбался и соглашался со всем, что бы ему ни говорили. Жизнь в стане превратилась в вечный праздник.
Он хищно улыбнулся.
— Я даже думал задержать брата Флегонта подальше. Я мог бы подкараулить его на дороге и напугать его лошадь…
— Нет, — вмешался барон. — Мы это обсуждали.
Оборотень развёл руками и пояснил:
— Его милость не желает, чтобы проклятые открыто вмешивались в его дела. Это может испортить его репутацию.
— Самозванца?! — снова спросила Магда. Она чувствовала себя оплёванной. Вейма грозно нахмурилась и Вир, угадывающий малейшие изменения настроения своей жены, немедленно перестал ухмыляться.
— Даже Арне заметил, что Алард врал.
— Но ему поверили уважаемые бароны! — возмутилась Магда. Вир снова жалостливо уставился на бывшую ведьму.
— Заступник с тобой! Речь идёт о переделе страны. Кому какое дело до истины?
— Но он любит меня! — выпалила Магда и покраснела ещё гуще.
— Я разве сказал, что не любит? — поднял брови оборотень.
Барон вздохнул.
— Пора заканчивать этот разговор. Магда, Вир сказал, что ты дочь рыцаря. Я прошу тебя дать мне слово чести, что ты не покинешь замка без моего разрешения.
— И вы поверите мне, ваша милость?! — всё ещё ошеломлённая, недоверяющая и растерянная спросила ведьма. — Какая у меня теперь может быть честь?!
Барон вздохнул и пристально посмотрел на возмущённую ведьму.
— Я поверю тебе, девочка. Я не требую, чтобы ты сдержала слово ценой жизни, но я настаиваю, чтобы ты не покидала замка даже ради своей любви.
— Так я, что же, не пленница, а заложница?! — осенила Магду новая мысль. — Вы хотите угрожать Аларду через меня?!
Барон покачал головой.
— Мой сын, ставший братом-заступником, крепко держит Аларда в своих руках. Даже если самозванец любит тебя, он не сделает и шага, чтобы защитить тебя от костра. Флегонт же… давно подбирается к тому, чтобы устроить суд именно в моих владениях. Ты можешь верить своему возлюбленному, но не брату-заступнику. Так ты даёшь мне слово?