Имперец. Том 5 (СИ)
Играть в большую политику можно не только англичанам. Великобритания собирает коалицию? Не страшно, у Российской Империи найдется чем ответить.
Париж, личные покои короля Людовика
Его Величество Людовик XXIII славился своей красотой, грацией, утонченными манерами и изобилием любовниц. Об этом знали все во Франции и далеко за ее пределами. Но помимо регулярного посещения косметолога и покоев фрейлин супруги, Людовик был ну очень амбициозным мужчиной. А сложно реализовывать амбиции, когда весь пирог уже пару сотен лет как поделен и перекроить карту мира можно только путем больших и кровавых инвестиций.
И тут такое!
— … таким образом, Ваше Величество, русские предлагают нам разделить Германию на три части, — подвел итог своему докладу посол, только что прилетевший из Москвы. — Сами русские берут на себя северо-восток Германии, мы займем немецкие земли на юго-западе.
— А кто третий участник раздела наших породистых соседей? — вальяжно развалившись на кресле, поинтересовался король Франции.
— Австрийские аристократы. Они уже лет десять тайно готовились к захвату власти в объединенной Германии. Со времен Пруссии никак не могут простить, что именно прусские немцы встали у руля, а австрийцам остались объедки. В результате этой операции… Они надеются добиться справедливости.
— Как интересно, — улыбнулся король. — Кольбер, что скажешь? Есть у нас деньги на такие игры?
— С учетом будущих трофеев, Ваше Величество? — улыбнулся мужчина, стоящий за левым плечом Его Величества. — Мы изыщем.
— Передайте Романовым — я не против. Но нужно уточнить некоторые детали, — велел король.
— Осмелюсь спросить, Ваше Величество, а как же предложение Лондона? — спросил стоящий справа канцлер. — Их предложение куда лучше.
— Их предложение включает в себя снижение градуса напряженности на границе с Кордовским эмиратом? Нет? Догадываешься почему? — встрял стоящий за левым плечом короля визави.
— Безотносительно турок, британское предложение полная чушь, Сегье, — отмахнулся Его Величество. — Россию еще никому завоевать не удалось. И мы не будем тратить на это свои силы, достаточно одного самонадеянного карлика в нашей истории. Мы с вами, господа, гораздо умнее всех прочих. Хотят англичане тратить ресурсы на войну с Романовым? Пусть. Пока Карл будет бодаться с Москвой, мы заберем их колонии в Африке.
— Как прикажете, Ваше Величество.
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
В Москву мы вернулись через неделю, и, честно сказать, я готов был вприпрыжку скакать вперед локомотива. Управление княжеством не было такой большой проблемой, как общение со всеми страждущими моего времени людьми. Дни, проведенные в Калуге, слились в одно большое совещание с утра и до поздней ночи, и не сказать, что я испытывал по этому поводу большой восторг.
А вот на Василисе обилие работы сказывалось скорее положительно. Девчонка ныряла в проблемы и запросы, в новые знакомства и связи с большим энтузиазмом, прекрасно понимая, что любая интеллектуальная деятельность заглушает ее страх.
Я волновался, сможет ли Корсакова сесть в поезд, и был готов раскошелиться на новый «Руссо-Балт», только чтобы доехать до столицы. Но моя малышка, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, решительно шагнула в вагон с перрона, словно ныряла в ледяную воду.
Боец!
Правда, Василиса всю дорогу не выпускала мою руку из своей, но это уже мелочи.
И вот, наконец, настал день визита на тренировочный полигон. Разумовский встретил нашу троицу молчанием. Мужчина был зол — желваки ходили ходуном, брови сведены, губы сжаты в тонкую линию.
— Высечь бы вас, да вы все до хрена благородные аристократы и девица, — наконец, произнес тренер.
— За что, Дмитрий Евгеньевич? — возмутился Иван.
— Дай-ка подумаем… — мужчина демонстративно принял позу мыслителя, приложив палец к подбородку. — Задачка! Едет железнодорожный пассажирский состав, в нем три мага первого разряда. Сколько пассажиров должно остаться в живых после теракта?
Мы нахмурились. Разумовский произнес то, о чем думал, наверное, каждый, да фарш назад не прокрутить.
— Ты, — ткнул тренер пальцем в Ивана, — полная халтура. Вообще никакой реакции. С твоим образом жизни это быстрый билет в семейную усыпальницу.
У цесаревича дернулась щека, но он промолчал. Сложно спорить с очевидным — полагаться на охрану нельзя, я не всегда смогу быть рядом, а вот дар при тебе 24/7.
— Ты, — Разумовский перевел взгляд на Василису.
Корсакова была бледна, но смотрела на тренера с вызовом. Типа, ну давай, давай, попробуй мне что-нибудь сказать.
— Ты отстаешь, — объявил Дмитрий Евгеньевич. — С твоим будущим мужем спокойной жизни не жди. Дополнительные два часа тренировки утром, затем пары по расписанию и два часа вечером.
— Но как же… — пролепетала ошарашенная Василиса, которая ждала отповеди или ехидных насмешек, но никак не увеличения нагрузки втрое.
— Как же твоя многомиллионная компания? — приподнял брови Разумовский. — Делегируй. Знаешь такое слово?
Моя невеста поджала губы, но спорить не решилась. Понятно, это уже вопрос не развития дара, а банальной личной безопасности.
— Ну а ты… — тренер посмотрел на меня. — Я вот думаю, Мирный, что пословица «сила есть — ума не надо» ֪ это прям про тебя. Ее, наверное, даже придумали только ради того, чтобы однажды можно было использовать в разговоре с одаренным безмозглым магом. Металл, мирный. Металл, мать твою! У тебя пять открытых стихий, а все, что ты придумал — открыть новую, разобрать вагон по винтикам и собрать бункер!
— Ну было, знаете, не особенно много времени провести анализ.
— Да что ты? — ехидно протянул Разумовский. — А время открыть стихию — было? Сколько там миллисекунд от детонации до взрыва, а? Нет, это, конечно, рекорд в открытии стихий, Оля в восторге и ужасе, но ты хоть понимаешь, что прошел по краешку?
— Или так, или все бы погибли, — пожал я плечами.
— Вот ты в армии еще не служил, но у меня прям такое ощущение, что это передалось тебе с генами. Героическая штыковая атака, Мирный, хороша для баллад и благодарственных писем вдовам.
— У меня еще нет такого тонкого навыка владения техниками, чтобы оперировать смешанными стихиями.
— И вот наконец-то здравые мысли в твоей пустой школярской голове! — тренер даже пару раз похлопал, изображая восторг и овации. — И знаешь, как мы это решим? Два часа утром, пары и четыре часа вечером!
— Да это же контрпродуктивно! — ахнула Василиса.
— Зато мозги прочищает великолепно, — огрызнулся тренер.
— Два вечера в неделю выходных, — произнес я.
— Еще чего!
— Или вы дадите мне два выходных, или я дважды в неделю буду прогуливать, — парировал я.
— Исключу, — процедил тренер.
— Не выйдет, — негромко произнес Иван невинным таким тоном.
Василиса приподняла брови, теряя нить рассуждений, но Иван нашелся:
— Его Высочество будет очень опечален, если его ближника отчислят.
Разумовский нехорошо прищурился.
— Ах, Его Высочество будет опечален? Ну так если ближник Его Высочества когда-нибудь забрызгает его своими потрохами, потому что вместо того, чтобы поменять лампочку, решит открыть новую стихию, пусть ко мне не приходит.
— Обязательно передам при случае, — сдерживая улыбку, ответил я и повторил: — Два выходных.
— Да черт с вами, — махнул рукой Дмитрий Евгеньевич и буркнул: — Я и так из вас душу выну.
— Это пожалуйста, — миролюбиво ответил я.
— Новиков — смешение трех стихий, отработка час, потом зачет. Корсакова — смешение двух стихий, отработка, зачет. Сдашь зачет — пойдешь за третьей. Мирный…
Мужчина окинул меня ну очень многообещающим взглядом. Мог бы вручить тряпку мыть тротуары в Москве — уже б вручил.
— А Мирный покажет мне, что он умеет делать с Металлом. Или ты успел только открыть разок да до донышка, как последний дурак, все силы израсходовать?