Триединый (СИ)

К моему сожалению, среди прибывших Грегориса не оказалось. Двое мужчин в похожих темно-серых френчах представились и попросили рассказать все, что я знаю о пожаре. Им я скормил ту же историю, что и Ульвару, только в немного расширенном варианте.
В частности, добавил, что, приблизившись к горящему складу, заметил людей, увозивших на телеге ящики. И услышал обрывок разговора о каком-то пепле.
В этом месте люди из Корпуса насторожились и попросили описать возниц. Я сказал, что не смогу, так как было темно и всюду клубился дым.
— Одного из них называли Сыч. А тот, что был за главного, говорил, что если они не спасут пепел из огня, его прикончат… Да, еще, судя по его словам, на складе были и другие ящики, привезенные с Рангатира, и как-то связанные с демонами.
— С демонами? — переглянулись визитеры.
— Он говорил про какую-то демонскую дрянь и про то, что какие-то барыги потеряют на этом деньги.
— Вы кому-нибудь рассказывали об этом, саэр Ардисс? — поинтересовался один из мужчин, когда я закончил.
— Только вам, — заверил я.
— Хорошо. Будьте любезны, никому не говорите о том, о чем сейчас сообщили нам.
— Я понял. Не расскажу. А что такое — пепел?
Они вновь переглянулись.
— Об этом вам не следует знать, саэр Ардисс, — ответил один поднимаясь. — Благодарим вас за содействие. Всего доброго!
* * *
Как не уговаривали меня Лейхандеры погостить у них еще, я твердо заявил, что возвращаюсь домой. На прощание Ульвар крепко пожал мне руку и напомнил, что сделает для меня все что угодно. Его супруга вусмерть зацеловала меня и заставила поклясться, что я непременно еще раз приеду к ним в замок.
Отвезти меня на вокзал вызвалась Селия. Хоть я планировал добраться до Венранда морем, возражать не стал.
По пути мы болтали о разной ерунде и много смеялись. Расслабившись, я даже на время забыл о терзавших меня проблемах.
Оказавшись в городе, прежде чем сесть на поезд, я посетил доктора Минца. К счастью, он оказался свободен и согласился принять меня.
— Здравствуйте, саэр Минц, — приветствовал я низкорослого пухлого мужчину лет сорока. — Меня зовут Виктор Ардисс. Я здесь, чтобы поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали, когда я надышался дымом на пожаре.
— А-а, — протянул он, — вы тот самый молодой человек! Рад, что с вами все в порядке. Признаться, ваше состояние в ту ночь вызывало опасения. Окажись я там буквально получасом позже, не факт, что мы бы сейчас имели удовольствие беседовать.
— Очень вам обязан, доктор, — поклонился я. — Мне хотелось бы отплатить вам…
— Если вы о деньгах, — перебил меня врач, — то саэр Ульвар Лейхандер позаботился об оплате моих услуг. Вы ничего мне не должны. И вообще, скажите спасибо той настырной особе, что вытащила меня из постели! Если бы не она, я бы не оказался в порту и не смог бы применить целительный Дар.
— Не подскажете, кто она? — ради этого вопроса я, собственно, и приехал к Минцу. То, что Ульвар щедро заплатил врачу, мне уже было известно.
— Вы разве ее не знаете? — удивился доктор. — К сожалению, она не представилась.
— Я подозреваю, кто это мог быть, саэр Минц. Хотел уточнить. Она была примерно моего роста? У нее черные волосы с розовыми прядями?
— А-а, все же вы знакомы! — вяло улыбнулся он. — Не забудьте сказать ей спасибо.
— Непременно, доктор Минц, — пообещал я, намереваясь сдержать слово.
* * *
Мы попрощались с Селией на перроне, когда паровоз окутался дымом, паром и начал громко шипеть.
— Ты же еще приедешь? — требовательно спросила огненноволосая красавица.
— Обязательно, — заверил я. — Не могу же я нарушить клятву, данную твоей маме.
— Тогда до встречи, — она порывисто обняла меня и чмокнула в щеку. — Я буду скучать!..
Оказавшись в купе, я в окно помахал Селии. А когда поезд набрал ход, вынул и развернул письмо Фиореллы…
  
Глава 28
 
Росальба невероятно обрадовалась моему возвращению. Да я и сам, чего скрывать, был счастлив ее увидеть.
 
— Мы с папой уже думали, что тебе настолько понравилось в Венранде, что ты решил там остаться, — шутливо сказала она. — Как прошло празднование? Было весело?
Перед глазами встал пожар на складе. В горле запершило, как от дыма.
— Да, мам, было очень весело, — я натянуто улыбнулся.
А после рассказал Росальбе о катании на катерах, танцах и впечатляющем фейерверке.
— Представляешь, мама, они запускали его с кораблей, и разноцветные огни отражались в морской воде! — говорил я.
— Должно быть, это действительно волшебно выглядело, — в ее синих глазах плясали искорки, будто она сама смотрела на фейерверк. При этом выглядела Росальба бесконечно счастливой.
Внезапно я увидел ее другой. И не здесь.
Из большой светлой комнаты вышел мужчина. Доктор. Его провожала служанка в строгой униформе. Когда дверь за их спинами бесшумно закрылась, Росальба повернулась ко мне. Хоть это кажется невозможным, но она выглядела белее, чем обычно. И в ее глазах стояли слезы.
Потянувшись ко мне, Росальба прижала меня к груди. Я не слышал плача, но время от времени на мое лицо падали крохотные капли…
— Милый, что с тобой?! — раздался встревоженный голос мамы.
— Что-то голова немного закружилась, — вернувшись в реальность, ответил я. — Наверно, устал с дороги…
— Может, приляжешь? — обеспокоенно предложила она.
— Да, пожалуй, — я вымученно улыбнулся, только чтобы ее успокоить. — Буду у себя в комнате.
* * *
Остаток дня я провалялся в постели. Вставал лишь раз: начал писать ответ Фиорелле, но на полуслове бросил. Причиной стала деревянная корова — игрушка, стоявшая на столе. Задумавшись над тем, как лучше составить фразу, я неосознанно взял корову в руки. И меня унесло.
— Что говорит корова? — спросил Эзерин.
Я не ответил, разглядывая белую с черными пятнами фигурку.
— Корова говорит «му-у!» — оживленно промолвил отец. — А еще она бодается!
Покачивая игрушку, он начал неторопливо приближать ее к моему боку. Крохотные закругленные рожки защекотали кожу на ребрах. Прислушиваясь к этому ощущению, я, опустив голову, глядел в пол.
Усевшись позади, Росальба нежно обняла меня.
— Большая корова в пятнистой рубашке, гуляла по лугу и ела ромашки… — тихонько запела она.
Я продолжал смотреть в пол.
— Сегодня совсем не реагирует, — прервав пение, сказала мама.
— Ничего, незабудка, еще немного — и все изменится. Наберись терпения. Два года, не больше.
— Милый, ты веришь, что ритуал поможет?
Эзерин помолчал. После обнял нас обоих:
— Это наша единственная надежда…
Выронив корову, я навалился грудью на стол. Голову прорезала боль.
С трудом поднявшись, я на подгибавшихся ногах добрался до кровати. Со стоном свалился. Перекатился на спину. Уставился в потолок. Но вместо него в глазах мелькали туманные обрывки событий, происходивших… никогда! Я никогда не ездил с Росальбой и Эзерином на пикник на берегу реки. Я не катался под звуки духового оркестра на старинной карусели. Но я все это помнил!
Плохо. Плохо. Все очень плохо… Мне срочно требуется помощь. Или меня просто не станет — я растворюсь в этом бреду…
* * *
— Сын, ты спишь? — голос Эзерина, заглядывавшего в приоткрытую дверь, разбудил меня.
Разлепив глаза, я поглядел на окно: за ним сгущались сумерки.
— Позволишь войти? Виктор?
— Да, отец, — хрипловатым от сна голосом ответил я. — Входи.
Он приблизился ко мне. Склонился.
— Сын, ты плохо себя чувствуешь?
— Да.
Отец встревожился:
— Сейчас съезжу за доктором!.. Незабудка!
— Не зови маму, — остановил его я. — И доктор тоже не нужен.