Вместе. Синдром Керчепина (СИ)

Впервые за несколько дней заметила, что он в отличном настроении, холодная темнота и отчужденность ушли из глаз, парень больше не настораживал тщательно спрятанной агрессией.
— У тебя глаза красные и мокрые. Ревела, что ли? — доброжелательно поинтересовался, выпустив в сторону дым.
— Правила это не запрещают, — пожала плечами я.
Пожалуй, впервые не увидела ничего дурного в проявлении слабости. Кроме того, была уверена, что Густов поймет как никто другой. Ведь он тоже в некотором роде жертва…
— Нир?
Я догадалась, что он спрашивает о причине недавней истерики.
— Нет. Бывшая одногруппница.
— Эта рыжая? Как там ее… Вирона, кажется.
— Именно.
Мы умолкли. Оба глядели в окно, на небо, ставшее уже песочным. Деймос курил, погрузившись в собственные мысли. Видимо, невеселые — на его губах застыла жесткая ухмылка.
Вздохнув, я стянула заколку, распустив волосы, помассировала виски, голову. Мерзкий, тяжелый день. К концу он не скоро подойдет: еще предстоит разобраться с сирсом и подготовить два блока по социологическому проектированию (терпеть его не могу) и один по новой истории (здесь проще).
— И что она тебе сделала? Была же с нами сегодня, не должна была нагадить, — спросил Деймос, дезактивируя стикс.
— Гм… Сказала правду? — вопросительно произнесла я.
— А за такое в лучшем случае убивают, — кивнул с серьезным видом Деймос.
— Я не знаю. Я… Понимаешь, она задела за живое, будто вывернула наизнанку. И теперь вся эта хрень бурлит внутри. Очень муторно на душе. Еще и трип, в который меня Тэпп загнал, он доказал, как же на самом деле все убого и мерзко.
Я нервно кусала губы, чесала голову. Густов молча слушал, взгляд был задумчивый, застывший, сжатый рот изогнулся в презрительной полуулыбке. Именно это выражение отрешенности и злой иронии подстегнуло продолжить и выложить парню целиком всю эту историю.
Когда я закончила, Деймос еще долго хранил молчание, напряженно обдумывая сказанное.
— Ты не пробовала зайти с другой стороны? — в итоге спросил он.
— Ты о чем?
Заполнив стикс новой порцией смеси, он активировал его и протянул мне:
— Держи, у тебя сегодня непростой денек. Тебе это нужно. Я о том, что твоя Вирона очень вовремя все это высказала.
Я затянулась, чувствуя, что все же зря второй раз закурила: голова закружилась, цвета, звуки и запахи стали резче и словно обрели материальность.
— С такой стороны я не смотрела, — медленно проговорила и вернула стикс Густову.
— Смотри, она сразу выполнила несколько задач. Во-первых, заставила тебя опустить оружие и не стрелять в нее, во-вторых, нашла нужный рычаг и манипулировала тобой от и до. Очень и очень неплохо для нементалистки, которой в дуэле было не положено оружие. Далеко девчонка пойдет, уверен.
Долго переваривала слова парня, а тот молча курил, глядя в окно.
— То есть я не испортилась. Я не такая, как все, я другая? — спросила с такой детской надеждой, что расхохоталась сама над собой.
Деймос присоединился ко мне.
— Ну конечно, ты другая, Мия, — придвинувшись, он приобнял меня за плечо, заглянул в глаза. — Хотя бы потому, что задаешься этим вопросом.
— А ты умеешь утешать, — констатировала с восхищением, глядя в черные с золотыми крапинками насмешливые глаза.
— При ближайшем рассмотрении, Зарянская, я идеал, — с деланным самодовольством заявил он и, заправив мне за ухо локон, потянулся к губам.
Я оцепенела:
— Ты меня сейчас что, обольстить пытаешься? — спросила, пораженная.
— А шансы есть? — прошептал.
Мне хватило двух секунд, чтобы оценить, есть или нет. От касаний и взглядов только одного человека меня пробирало до мурашек, адреналина и жара. Элдор Густов им не был.
— Ни единого.
— Ну ладно тогда, — с усмешкой он тут же отпустил меня, сел ровно, продолжил нарочито весело, с убийственной вескостью:
— Проверял просто. Он тебя давно застолбил для себя. Вступил во владение сразу же, как только заметил. Шансов не было даже у тебя, про других вообще молчу. Если менталист на чем-то мешается, это страшно и серьезно. Лечится только ликвидацией. Вот уж для кого ты по-настоящему особенная, Артемия. Исключительная. Вся: голос, облик, запах, дерзость, слабость. Его светлая, сладкая девочка. Карамелька.
 
Деймос заметил, что я вздрогнула, услышав это прозвище, хмыкнул довольно.
— Он же так тебя называет? Узнал это и не только в последнее слияние с ним для тестирования. Он не контролирует почти ничего, что связано с тобой, вытащить было легко. И кстати, Лейда Чен подтвердила, что ей сказали подтвердить: я больше не нужен и не подхожу.
Я наконец вспомнила, что нужно дышать. И дар речи вернулся, слава богу.
— Зачем? На кой хер, Густов, ты все это на меня вывалил?
Смущение, замешанное на ярости и сдобренное безрассудством, которое впрыскивает в кровь дурь, поднялись ураганным огненным вихрем. Я почувствовала, что инстинктивно начинаю концентрировать силу, собираясь убить, и немедленно приказала себе расслабиться.
— Потому что, Мия, ты тупик и выход, — он пожал плечами и, вновь дезактивировав стикс, убрал его в пакет, отложил подальше.
Я выругалась, хлопнув по колену.
— Нормально поясни. Я без переводчика с менталисткого.
Деймос пристально посмотрел мне в лицо, взгляд ожесточился.
— Не ты ли сама этого хотела, а? Использовать меня, чтобы достать его. Вдохновляла меня, все прыгала вокруг, пытаясь внушить, что мы с ним равны, что я вполне могу занять особенное место в команде, типа стать ее голосом. Ну так я внял, услышал тебя, принял приглашение использовать тебя тоже.
Я, чувствуя себя беспомощной и обозленной идиоткой, тряхнула головой.
— Деймос, не надо. Нир не допустит. Я ошиблась. И ты сейчас ошибаешься.
Я впервые просила, ощущала, что вот-вот расплачусь. Тревога и сожаление о том, что затеяла, не приняв во внимание все условия задачи, жалили и горчили. Элдор Густов стал почти как… друг, которого никогда у меня не было. И не будет.
Он вдруг уверенно и торжественно улыбнулся:
— У меня есть план. И у него много шансов быть исполненным. Тебе в нем тоже отведено место.
— Нет. Не надо, — я покачала головой. — Я не хочу.
— Разумеется, не хочешь. Больно не будет, Карамелька, не переживай. Больно и плохо, возможно, даже до смерти, будет только одному из нас двоих, — закончил Деймос жестко.
— Перестань! Просто прекрати это! — выкрикнула я, зажав уши руками, мотая головой, из глаз снова хлынули слезы.
Да что ж сегодня за день такой!
Густов прекратил мою истерику, просто всучив пак с водой и снова по-дружески приобняв.
— Все, не реви, Зарянская. Это явно усталость и дурь в тебе говорят. Я остановлюсь, успокойся только. Остановлюсь обязательно. Ну все, все…
Он трепал меня по плечу, гладил по волосам, будто маленького ребенка. Я, сделав несколько глотков, наконец, начала успокаиваться, веря каждому слову, а потом пискнул мой сирс.
«Ты где? Приходи ко мне, отдам тебе новый сирс, настроим его вместе».
— Потерял тебя? — спросил с насмешливым сочувствием Деймос, когда смахнула послание, прочитав его.
— Вроде того. Мне нужно идти.
Вздохнув, я осторожно поднялась на ноги, словно заново знакомилась с собственным телом. Сразу явиться к Тэппу — скверная идея, сначала приму душ и приду в себя. И к черту, если его терпение лопнет и он начнет устанавливать мое местоположение.
— Помни, что обещал, — я нацелила указательный палец на Деймоса.
Тот отсалютовал:
— А то!
… Душ решил несколько проблем: окончательно прочистил мозги от дури, освежил и дал возможность спокойно поразмышлять о многом…
Стерва Рони Вурк за все ответит, далеко точно не пойдет. Это раз. К мести Иоданира Тэппа обязательно добавится моя рано или поздно. Деймос угомонится, а я попытаюсь смягчить Садиста, потихоньку, исподтишка. Это два. И как же хорошо, когда тебя выслушают, причем с разным итогом: Тэпп готов был действовать, Густов нашел нужные слова…