Вместе. Синдром Керчепина (СИ)

— Дай я.
Он обхватил мое запястье, мягко отстранил другую руку и, ловко расстегнув, снял перчатку. Посмотрел в лицо пристально, требовательно.
— Расскажи все по порядку, — провел пальцами по щеке, растрепанным волосам.
Я выдохнула, опустила глаза и тихо произнесла:
— Будет лучше, если сам прочтешь.
Ощутить нас вместе — то, что остро необходимо сейчас. Это все исправит, успокоит, поддержит…
Он впился в меня взглядом, кивнул через мгновение.
— За рекреацией Мирта есть выход на пожарную лестницу. Знаешь? Жду тебя там.
И быстро ушел.
… В этот раз слияние прошло по-другому. Понятно, что мы торопились и сам повод никак не был связан с развлечением или привыканием. В привычном потоке силы, тепла и удовольствия, подействовавшими как бальзам, жгучими взрывными капельками чувствовалась наша с ним горячка нетерпения и жажды, бездонность потребности. Сознания будто схлестнулись в стремительном набеге, как волны, и мы погрузились друг в друга.
Я потеряла целостность, но сумела простить себя за глупость и понять, что такого больше не повторится.
И мне совсем не хочется расставаться, разрывать то, что так чудесно… и велико.
«Сирс немедленно заменишь», — скомандовал Тэпп.
«Он загрузился», — отозвалась лениво, будто охмелевшая.
«Я не стану дважды повторять, Мия. Он сломан. Точка. Здесь выдают топорные модели, плюс нашпигованы следилками и контекстными шпионами. Некоторое время попользуешься, потом вернем».
«А что с ней?»
«Я улажу».
«Мне интересно как».
Я не обманулась, Тэппа Вурк разъярила еще больше, чем меня. Только его гнев не горел, в отличие от моего, а холодел точнейшим, острым расчетом, хладнокровно выстроенным за несколько секунд планом. Пыталась уловить в его мыслях, что именно парень задумал, но не позволил.
«Перестань, — Садиста весьма забавляли мои попытки прорваться сквозь защиту. — У тебя потом будет сильно голова болеть».
«У меня еще остались волшебные конфетки, они помогают».
У меня внезапно потемнело в глазах, а дыхание колом застыло в груди, не могла сделать вдох, пошевелиться. Парализована. И каждую клетку мозга будто распирало изнутри.
«Ты больше никогда к ним не притронешься».
«Я больше никогда к ним не притронусь».
«Ты спустишь их в унитаз, как только вернешься в свою комнату».
«Я спущу их в унитаз, как только вернусь в свою комнату».
Будто вынырнула из глубины, жадно хватая воздух, широко распахнув глаза. Мы стояли у двери пожарного выхода, Тэпп по-прежнему крепко обнимал меня, прижавшись своим лбом к моему. Чувствовала его тепло, крепкие мышцы, частое горячее дыхание у рта, но не чувствовала его сознания в своем, а свое — в его. Могла пошевелиться. Все закончилось? Что это вообще было?
— Надо идти, у нас мало времени, — прошептал он, не изменив позы и не отпуская меня.
— Ты что-то мне внушил?
— Это называется ментальная директива. Для твоей пользы. Наркотик, который в ходу здесь, влияет на лобную кору. Ослабевают воля и способность к инициативе. Он распространяется нелегально, но администрация в курсе и каналы не закрывает.
То есть студентов травят с благословления руководства «Пикса три». С послушными баранами проблем меньше, бесспорно. Впрочем, какие у меня претензии? Не я ли в последнем интернате подмешивала транквилизаторы в вечернее какао по указанию старших воспитательниц и молчала.
Надо быть благодарной Садисту, но… не чувствовала ничего. Все эмоции были заморожены, я сама — словно заторможена.
— Что со мной? — спросила, заглянув в близкие светло-серые глаза.
— Отпустит минут через пять. И ты наказана, — он неожиданно широко улыбнулся, помогая мне вернуть ди-чип на место.
— Не удивил, — механически ответила я, анализируя собственное состояние: ничего, пустота.
— Три часа в тренировочной капсуле. Трип-113.
— Снова могила, снова веселье.
— Нет, — выпрямившись, он поцеловал меня в лоб, потом повернулся и, не выпуская руки, открыл выход в рекреацию. — Это трип про то, как дорого обходится доверие.
 
— Тебе я доверяю. Зря?
Садист расхохотался, продолжая тащить меня за руку вперед:
— Нет.
Я помассировала висок, пытаясь хотя бы отчаяние испытать, но тщетно.
— Иоданир Тэпп, если ты еще раз проделаешь такое со мной, я тебя убью, — тряхнула головой.
— Просто слушайся меня, — озорной смешок.
— Да, и не сопротивляйся, — продолжила я. — Ты сказал: никаких утаиваний, замалчиваний, а сам не дал узнать…
— Свои тайны открою тогда, когда придет время. Смирись.
Ну пока смирилась, все верно. Тем более что смогла увидеть, что произошло между Тэппом и Деймосом на последних минутах дуэли. Эту его маленькую тайну сумела заполучить, и, кажется, он пока об этом не знает.
Деймос подставился. Как-то он смог замаскироваться под Волеса. Иоданир, все же раздобывший новое оружие, выстрелил. Густов уцелел и, раненый, пересек контур.
Это мастерски сработанная провокация, пахнувшая разбирательством и проверкой компетенции лидера. Это противостояние. В котором Деймос проиграет. Потому что Тэпп готов, потому что наслаждается, непоколебимо уверенный в своем превосходстве, силе.
  
Глава 6
 
Сумбур в голове, сумбур в эмоциях. Хотелось реветь, рвать и метать. Словно из перекрытых ранее кранов мощным напором хлынул поток воды. Как только вошла в каморку на техническом этаже, полились слезы. Почему-то не могла их удержать, не могла остановиться, и это приводило в ужас.
Всхлипывая, утирая ладонями щеки, я нашла пакет со стиксом и смесью, дрожащими руками закурила.
Он был не прав. Трип-113 не про то, как дорого обходится доверие, а о том, что его больше нет. Близость и открытость признаны опасными, связи строятся на выгоде, сохранении социального статуса, роли или же сексе, страсти, они прочны лишь при возможности ментального контроля. Неверно надеяться и искать что-то другое, но чертовски приятно противостоять этому.
Но противостою ли? Не желая вписываться в окружающую среду, я, возможно, увлеклась мимикрированием и больше не та, кем была.
Вурк сказала: мы с ней одинаковы, внутри нас высокопрочный сплав и сверхкрепкий лед. Я бессердечна и расчетлива, такая же, как все… Нет, не может быть.
И Деймос… Во что-то его втянула. В ответ он во что-то безжалостно втянул меня. Он хороший парень, из которого так хотелось сделать союзника…
Несколько затяжек, и я успокоилась, дрожь унялась, хотя слезы все еще продолжали литься, а внутри пекли, раскручиваясь, тоска и безысходность, от которых хотелось выть и орать. Лейда как-то говорила, что слишком контролирую себя, не расслабляюсь, поэтому срыв неминуем. Она дала мне указания, как в этом случае действовать.
Дыхание и счет. Пятьдесят вдохов и столько же выдохов. Кисти рук переплести, пятьдесят раз надавить на точку между большим и указательным пальцем. Мысленно проговорить то, в чем всегда была и буду уверена.
Я, Артемия Зарянская, дочь проклятой даром матери и неизвестного отца. Я не пустое место и не пешка, я управляю своей судьбой. И я… хороший человек, у меня есть сердце, и я испытываю чувства, настоящие, неподдельные, не предписанные регламентом.
Помогло ли это или, может, десятая часть дури (по словам Деймоса) в смеси, но меня в конце концов отпустило. В голове и душе стало легче. Поймала себя на том, что беззаботно, бездумно улыбаюсь, глядя на оранжевое в красных всполохах небо.
Закат. Когда-нибудь, когда буду свободна, отправлюсь туда, где можно беспрепятственно за ним наблюдать. А пока… У Тэппа в списке видела ролик «Закат, на крыше «Бельветты», это самое высокое здание в Рийске. Наверное, красиво… Нужно посмотреть.
Почти бесшумно открылась дверь.
— Ну привет, нечаянная гостья, — ехидно проговорил вошедший Деймос.
Через мгновение он опустился на пол рядом со мной, выдернул из ослабевших пальцев стикс, сделал затяжку, вгляделся в мое лицо.