Голос гнева (СИ)

— Она меня жалела, — вполголоса проговорила она, морщась от промывания ссадины на щеке. — Била даже не вполсилы.
— Так хорошо же. Челюсть тебе не сломала, просто поваляла, а информацию мы собрали.
— Ну… да. Наверное.
Они помолчали.
— Два дня осталось, значит, — закончив, Таврион присел за стол и уронил голову на руки. — Ощущение, что мы ничерта не успели и ничерта не сделали.
Ника кивнула.
— Нерей не согласился бы, — улыбнулась она.
Таврион, повеселев, угукнул.
— Я тоже спать, — он чуть виновато на нее посмотрел. — Ты?
Ника потерла виски.
— И я попробую. Только душ приму. Вроде здесь был уличный душ, — она махнула рукой в сторону неприметной двери, выводящей на задворки сада.
— Спокойной ночи, — Таврион почему-то смутился и ретировался.
***
Их разбудили задолго до рассвета. Эвр и Кассандра, мрачные, злые и невыспавшиеся шагали за довольным Наарбаком, конвоирующим их до Аурула.
— Лица попроще сделайте, — хохотнул он. — У вас как-никак прекрасная ночь была.
— Была, — буркнула Кассандра. — Вот и не выспались.
Наарбак усмехнулся, остановившись на пороге входа в квартал.
— Не заблудитесь, — посоветовал он напоследок, разворачиваясь и уходя.
Эвр и Кассандра переглянулись, угрюмо кивнули друг другу и разошлись по домам, приводить себя в порядок.
На работе Эвр постарался сделать довольное выражение лица. Даже напевал. Правда, косились на него все равно скорее с опаской, чем с завистью. А еще страшно раздражали жизнерадостные солнечные лучи, падающие из стрельчатых окон. На них больно было смотреть, и начинали слезиться глаза.
«Впрочем, прогул работы у кригеров опасное мероприятие», — подумал Эвр, плюнув на нелепую попытку притворства. — «Скажу, что уже пожалел. И меня оштрафовали».
— Влахос, — окликнул его один из ученых. — Вы… как?
Он вздохнул.
— Я прогулял работу. Как думаешь?
Ученый помрачнел.
— Надеюсь, пронесет. И… Кассандры Вассиликос тоже не было.
— Мы были вместе, — лаконично ответил Эвр, нахмурившись. — И больше я на такие вопросы отвечать не буду. И задавать их не советую. И обсуждать. Всем ясно?
Ученые с готовностью закивали. Эвр усмехнулся про себя. «Конечно, если запретить, охотнее будут языками трепать».
Настроение его улучшилось — особенно когда он внес несколько судьбоносных правок в расчеты и отдал их в инженерный отдел. «Надеюсь, сработает. Если нет, то мы все равно на корабле уже будем».
До отплытия оставались два неполных дня, и он планировал использовать их с умом.
***
Ника маялась. Она отправила новости Нерею, непонятно зачем — он отписался, что они ушли в Паради день назад, и получить это сообщение он сможет лишь по возвращению в город. Либо же когда они прибудут туда.
Делать было решительно нечего. Таврион продолжал изучать чертежи и эскизы, оставленные Эвром, и играть с каким-то найденными досками, меняя свойство их материалов и тренируясь.
Ей даже приходила в голову мысль снова вызвать Лиандру на поединок, но Таврион в красках рассказал ей, что идея неудачная — выразился, естественно, куда грубее.
— Боги, Ника, — наконец воскликнул он. — Давай я тебе лучше трав успокоительных заварю? Может, их получится усилить.
— Попробуй, — Ника вздохнула. Она пыталась совладать со своим состоянием с помощью дыхания, но не получалось.
Таврион, ворча, поставил воду на огонь. Ворча, промыл засушенные травы. Продолжая бубнить себе под нос о неразумности некоторых девиц, заварил их. Тут наконец-то прервал свои причитания и распелся, воздействуя голосом на травы.
— Хм, — он понюхал котелок. — Афина утверждает, что теперь это снотворное. Полезный навык, я вообще-то от балды сказал про усиление.
Ника улыбнулась и приняла дымящийся, пряно пахнущий отвар.
— Горько, — отхлебнув, сказала она. — Я видела тут мед.
— Мед?! — Таврион выглядел совершенно восторженным. — Где?
Ника указала на одни из многочисленных нижних шкафчиков, печально улыбаясь.
— Там в темной глиняной плошке, плотно прикрытой.
Таврион откопал плошку, гремя пустыми глиняными кувшинами и пустыми тарелками со сколотыми краями, но откопал искомое, вскрыл и зажмурился.
 
— Ме-ед, — протянул он и открыл глаза. — А чего грустная такая?
— Эвр в детстве любил. А его любила кухарка. Припрятывала для него, он рассказывал. Вот, до сих пор тут, — Ника вздохнула и положила себе пару ложек, сделал глоток. — Так лучше. Спасибо, я к себе пойду. Может, правда, получится уснуть.
Таврион проследил за ней взглядом и поморщился.
— Вот черт дернул спросить. Теперь мед будет с привкусом грусти и потери, — буркнул он, вооружаясь ложкой.
***
Нерей шагал. До Паради остался день пути, и завтра пополудни они должны были дойти. Плечи ломило от нагрузки и сна в неудобном месте, под вечер появлялась одышка. Дзи выбрал его в качестве главного почесателя и буквально преследовал его повсюду. Нерей ворчал, но исправно чесал млеющего пса.
— Ты ему приглянулся, — отметил Янос.
— Да я вижу, — фыркнул Нерей, глядя на радостно виляющего хвостом Дзи. — Но я думал, он со всеми так. Кого хозяева одобрили, по крайней мере.
— Раньше только с нами, — Янос небрежно пожал плечами. Нерей завистливо на него посмотрел — он даже не вспотел.
— Афина уже проанализировала тебя? — спросил он.
— Угу, — тот помрачнел. — Никакого голоса у меня нет. Она сказала только про… солдатскую мо-ди-фи-ка-ци-ю.
Он неуверенно покосился на Нерея, словно проверяя, не насмехается ли над ним тот. Нерей благостно улыбнулся.
— А что это значит? Я только у Афины это слово встретил, так и не понял толком, что имеется в виду.
Янос заметно расслабился.
— Я сильнее, быстрее и выносливей. И раны быстрее заживают, в разы. С детства еще, — пояснил он.
Нерей кивнул.
— Весьма полезно. Не против, я отправлю сообщение Нике и остальным?
Янос нахмурился.
— Наверное, важно сказать, — буркнул он. — Подумать только, я с аристократами…
— А что не так? — Нерей понимал, что если не прояснить это сейчас, то потом это обязательно вылезет, и некстати.
Янос отвернулся, делая вид, что захвачен видом хвойного леса, сквозь пушистые иголки рассеивался солнечный свет, пахло свежестью и влажной землей.
— Они нас бросили. Создающие, — наконец сказал он. — Я видел — глыбы меняли, строили за час то, что мы делали за год. И не помогали.
Он поморщился, чувствуя себя глупо.
— Я как ребенок, сопли тут жую.
— Нет, я с тобой согласен, — Нерей постарался незаметно перевести дыхание — шли они быстро, и говорить стало сложно. — Правда, советую поговорить об этом с Влахосами и Эборосом. Кассандра она… ну, она прям как в пьесах аристократов разыгрывают, причем комических.
Он улыбнулся.
— Вредная?
— Не то слово. И высокомерная. Но именно она придумала и воплотила этот план с Эрзо.
Янос кивнул.
— Он может сработать.
— Вот-вот. Так что не обижайся на нее сильно. Но и осаживай, если что.
— А Влахосы? И Таврион.
— Ника совсем лишена того, что приписывают аристократам. Наверное, потому и не прижилась. Эвра и Тавриона иногда заносит, но их легко можно осадить. Они такие, легкие в общении, прислушиваются.
— Понял, — Янос расслабился, и Нерей лукаво улыбнулся.
Илиос заметил эту улыбку, но промолчал — он понял, в чем была задумка старого охотника, и разделял идею о том, что все претензии лучше разрешать на берегу.
— Афина, запиши сообщение Нике, — скомандовал Нерей.
***
Наарбак нашел Кассандру, с минуту понаблюдал за тем, как она ехидно отчитывает краснеющего инженера, где-то внутри даже посочувствовав бедолаге, и широким шагом приблизился.
— Разговор есть, — рублено обронил он. Инженера словно сдуло, а Кассандра с невозмутимым выражением лица проследовала за ним.
— Проверь, — Наарбак кивнул на сундуки.
— Три штуки, — Кассандра нахмурилась. — Может не хватить.