Соседи. Попасть, выжить и (Не) влюбиться (СИ)

Не спасатель и вообще, по сути, никто.
Тем более, какая-то там попаданка.
Но подействовало! Все замерли и уставились на меня.
Видимо, сработал эффект неожиданности.
Все психовали и паниковали. И только я предложила спасаться.
Пока первый шок от этого не прошел, я решила брать быка за рога.
– Мы можем дозваниваться до спасателей пока не утопнем. Но у них работы, думаю, валом. Или можем использовать путь к спасению. Вылезти через воздуховод, пробежать метров сто, и залезть в воздуховод нужного красного туннеля.
Тишина была мне ответом. Десятки глаз воззрились с удивлением и надеждой.
– Сто метров по открытой местности, где правят враги… – тихо сказал какой-то мужчина.
Остальные начали ошарашенно переглядываться. Видимо, его сомнения многие разделяли.
Толпа принялась тихо шушукаться. Затем громче, громче и еще громче.
– Да, ерунда это все! Спасателей надо ждать!
– Девушка предлагает какую-то дичь! Мы все умрем, если выберемся на поверхность без прикрытия военных. А те даже не знают, откуда мы вылезем.
– Я буду дальше звонить в службы спасения…
Внезапно вода обрушила еще несколько гигантских потолочных плит, и… за считанные мгновения поднялась нам по пояс.
– Давайте пробовать! – предложил тот самый мужчина, что спорил со мной минуту назад.
– Спасателям еще надо будет засечь нас по геолокации. Найти. Это дело не пары минут. А у нас остается не так много времени, – произнес другой суровый мужчина. – Давайте, девушка, командуйте. Слушаем!
Пока все спорили и метались, воздуховод я уже нашла взглядом. Но его закрывала решетка, и, наверняка, любой, кто полезет, получит слабый разряд «для профилактики». Так мы защищались от проникновения тварей.
Воздуховод располагался довольно-таки высоко.
Я оглядывалась в поисках того, на что можно вскарабкаться, чтобы дотянуться хотя бы руками. Вода продолжала стремительно пребывать.
– Давайте попробуем подтащить колесницу к нужному месту, – предложила я.
Несколько крепких мужчин подхватили транспорт и поднажали. Но едва-едва смогли его пошатнуть. Еще раз… и ровно с тем же успехом.
Пока колесницу поддерживало поле, она легко двигалась вправо и влево. Однако же вес транспорта оказался такой, что даже вшестером мужчины едва смогли его расшатать.
Нет. Это слишком долго и сложно.
– Есть веревка? – я оглядела присутствующих без всякой надежды. Ну кто в эвакуацию тащит веревки? Тут документы бы взять – и то здорово.
Внезапно одна женщина вскрикнула.
– У меня есть! Я работаю верхолазом на крышах зданий. Я даже форму снять не успела! Она раскрутила с талии и подала мне удобный мини-канат с чем-то вроде якоря на конце.
– Там магнитный прицеп. Должен схватиться.
Я замахнулась, раскрутила канат при помощи еще нескольких мужиков и… он прилип к решетке воздуховода. Но этого было мало. На одном поле я не поднимусь так высоко. Мы сдернули канат вниз и замахнулись еще раз.
Вода продолжала стремительно прибывать. Детей начали ставить на колесницу, иначе они погружались практически с головой. Мне поток доставал пока до груди.
Некоторые женщины сами забрались на крышу нашего транспорта. Мне же и мужчинам, что помогали, было неудобно – нам требовалось находиться ближе к воздуховоду.
Мы еще раз замахнулись. Попробовали.
Опять также.
Опять безуспешно.
Пытаться пришлось еще несколько раз.
Захлебываясь в прибывающих тоннах воды, вдыхая сырой воздух и изо всех сил разматывая веревку вправо и влево…
Когда же крюки зацепились за решетку, я радостно вскрикнула. Мужчины подсадили меня, и я начала карабкаться, словно в детстве на уроке ненавистной «физ-ры».
Нет, я любила спортивные тренировки, на шоппинг ходила и тут – на разные тренажеры.
Но вот конкретно лазанье по канату я ненавидела с самого детства.
Руки жгло, ноги болели от напряжения. Колени сводило. Но я ползла и ползла вверх. Вода словно оттягивала меня вниз, не желая отдавать то, что уже считала своим…
Я же упиралась, цеплялась за удобный канат.
Вырвалась из плена воды, поднялась. Еще и еще.
 
Подтянулась.
Не знаю какая проснулась во мне сейчас сила. Но я даже в детстве так лихо не лазила.
Волдыри на ладонях я уже чувствовала так, словно они вот-вот лопнут. Ноги чуть ослабели и задрожали. Я слегка съехала вниз.
Послышались разочарованные возгласы.
Сами лезьте, если такие умные!
Попробуйте! А я погляжу!
Я подумала, но не сказала.
Собралась, подтянулась и двинулась вверх с новой силой.
Сама не заметила, как очутилась прямо рядом с решеткой воздуховода. Осторожно протянула сквозь нее руку, вторую и ухватилась за лестницу, что пронизывала весь воздуховод, позволяя работникам по нему лазать.
Уцепившись покрепче, я нащупала кнопку внутри – ту, что удерживала «крышку» силовым полем. Решетка резко повисла у меня на руках и начала медленно ползти вниз, царапая кожу жестким металлом. Я сцепила зубы, пытаясь отвлечься от боли и медленно вытащила одну руку из решетки. Она тотчас скатилась по другой, исцарапав ее, невзирая на форму прямо до самого плеча.
Плевать! Потом меня вылечат! Либо погибну! А у мертвых однозначно ничего не болит!
Я сбросила с руки решетку и ухватилась за лестницу обеими ладонями. Подтянула ноги к широкому округлому люку воздуховода. Выдохнула и зацепилась ногами за край лестницы. Подтянулась, ухватилась за следующие ступеньки. Снова подтянулась. Перехватила. И – вуаля – уже сидела на лестнице.
Выдохнула и крикнула.
– Бросайте мне снова канат.
Мужики начали швырять в меня толстой веревкой с острыми «якорями» на концах. Я пыталась поймать ее так, чтобы не раздробить кости рук. Не получалось. Вода прибывала, и люди уже стояли практически по горло в бурлящем потоке. Некоторых сбивало с ног. Но их поддерживали и помогали. Кто-то захлебывался и закашливался.
Времени не было совершенно.
– Кидайте еще раз.
Я зацепилась ногами за лестницу, нагнулась и вытянула вперед руки.
Ура! Удалось ухватиться за середину крюка. Следом я зацепила его за лестницу и поднялась вверх, позволяя остальным карабкаться к люку воздуховода.
Я видела, как люди лезли, ползли, карабкались. Срывались и снова забирались наверх. Это была борьба – настоящая, не спортивная. Чистый адреналин и жажда спастись.
Детей подталкивали мужчины. Некоторые поднимались и опускались, чтобы помочь женщинам забираться.
Матери проявляли чудеса ловкости и силы: поддерживали детей, и сами, до кровавых мозолей стирая руки о жесткий канат, все-таки преодолевали дорогу…
Меру втянул в воздуховод парень, что всю дорогу фактически сам двигал ее наверх. Подруга едва-едва могла держаться на толстой веревке, не то, чтобы еще и перебираться по ней выше. Слава богу, парень оказался из сердобольных. Да и вообще, все «наши» поддерживали друг друга.
В момент, когда практически все уже забрались в воздуховод, мальчишка, что лез впереди крепкого мужчины, который уже не раз помогал другим забираться, вдруг ослабел или еще что.
Сорвался враз – минута, и он в воде.
Плюх… Я просто глазам не поверила. До последнего хотелось, чтобы ребенка поймали. Как? Это уже второй, сложный вопрос…
Тишина в туннеле воцарилась такая, что даже всплески воды, что билась о камень стен, оглушали, как барабаны над ухом.
К потолку перепуганными пичугами взвились два крика: ребенка и матери.
Я заметила, что и мать двигает руками, пальцами, прямо, как я. Мы будто обе, вместе с мальчишкой, пытались ухватиться за край каната…
А дальше время словно замедлилось.
…Бурлящий поток пытается унести нежданную добычу, словно живой. Мальчишка из последних сил сучит руками, дергается, хватается, промахивается…
Плывет, плывет встречно течению.
Опять старается ухватиться…
Уже, вот-вот… еще капельку…
Нет, не выходит…
Воздух наполняется криками матери, какими-то еще – в поддержку ребенка.