Линкор «Альбион»

– От связной телеграммы, я предполагаю, так и не было?
– Нет, брат Аполлинарий, – отвечал неряшливый человек, – от неё вестей не было. Ни в условленное время, ни в контрольное. Думаю, что и курьер на запасной квартире не появился.
– Нет, Тимофей Сергеевич, не появился.
– Значит, провал, – безрадостно констатировал Тимофей Сергеевич.
– Значит, провал, – согласился Аполлинарий Антонович, кивнув головой. Он немного помолчал, потом достал платок, стал вытирать им монокль и продолжил: – Что будем делать?
Тимофей Сергеевич поёрзал на стуле, как будто ему вдруг стало неудобно сидеть, и ответил:
– Сворачивать операцию не будем.
– Закончим акт вдвоём? – удивился Аполлинарий Антонович.
– Надобно покончить с этой вшой, – нравоучительно, скорее даже сурово, ответил Тимофей Сергеевич. – Раз взялись – надо покончить.
– Надо покончить… Да… Я понимаю твоё негодование, – говорил строгий господин с заметной долей сомнения. – Но как? Без денег? Без связных?
– Для начала уйдём на запасные адреса. Пару дней отлежимся.
– Это понятно, но дальше что?
– Дальше дадим знать о провале святым отцам и будем надеяться, что игумен благословит нам кого-нибудь в помощь.
– Пусть благословит ещё денег! – напомнил Аполлинарий Антонович. – У меня денег мало осталось. Всё уходит на механизм.
– Да…И денег, – согласился с ним Тимофей Сергеевич. – И денег. У меня ещё осталось немного, я тебе подкину полсотни талеров.
– Они мне будут кстати. Но всё это займёт время, – поморщился строгий. – Они отчалят и уйдут, пока мы будем менять явки и квартиры, пока будем собираться с силами. Мы потеряем время. Ты уже выяснил, что у них сломалось?
– Всё выяснил. У них развалился подшипник на правом гребном валу, они отправили телеграмму в Лондон, ждут запчасть, но пока она придёт, пока её поставят…
– Сколько у нас времени? – брату Аполлинарию не терпелось услышать цифры.
– Если за запчастью пошлют на фабрику в Манчестер – то месяц, если подшипник есть на складах адмиралтейства в Лондоне – две недели, – отвечал ему брат Тимофей.
– Мы ничего не успеем за две недели, – резюмировал Аполлинарий Антонович.
– Не успеем? – удивился Тимофей Сергеевич. – Но ты же говорил, что автомат у тебя уже готов.
– Автомат у меня уже готов – почти, но нужного баркаса у меня нет, и динамита у меня нет, не забывай, нам нужно пять тонн динамита, пять тонн – это минимум, и покупать его, по твоим же словам, здесь нельзя, нужно его сюда откуда-то привезти.
– А что с течением? Ты говорил, что займёшься течением?
– Я всё посмотрел, течение реки меняется в зависимости от приливов и отливов. У меня есть таблица. Ещё пару дней – и с этим всё закончу, – заверил товарища Аполлинарий Антонович. – Нам нужен баркас, нам нужен динамит… Нам нужны деньги, Тимофей.
Не очень опрятный господин снова отпил пива и лишь после этого произнёс, как-то отстранённо или задумчиво:
– Нужны деньги, нужны деньги…
– Да, нам нужны деньги.
– Ну, значит, экспроприация, –сказал брат Тимофей тоном, не допускавшим каких-либо других вариантов.
– Я так и знал, – с заметным недовольством поморщился брат Аполлинарий.
– Что? – спросил его неопрятный.
– Не хотел я отвлекаться от основной задачи. Хочу довести автомат до совершенства. А тут придётся заняться этой экспроприацией.
– Понимаю тебя, но экс в одиночку – большой риск.
– Нужен экипаж, лошади, – Аполлинарий Антонович уже смирился с тем, что ему придётся пойти с товарищем на ограбление.
– Ну, на всё это я денег наскребу, – заверил неопрятный.
– Значит, пойдём на экс вдвоём?
– Нет, конечно, в Берлине без дела отирается твой собутыльник, вызывай-ка его сюда, нечего ему там прохлаждаться. Пусть поработает.
Собутыльник. Первый раз за всю встречу у серьёзного господина хоть на мгновение посветлело лицо. Весть о том, что скоро он увидится с другом, хоть немного, но отодвинула печаль. Товарищи переглянулись. Тимофей Сергеевич немного даже усмехнулся, видя, как приободрился его собеседник, хоть поводов для веселья сейчас и не было.
 
Говорить о потере товарищей они ещё не начинали, но настроение было как раз такое, чтобы начать. Просто сейчас два этих сильных и смелых человека говорили о том, о чём говорить нужно в первую очередь, то есть о деле. А о пропавшей девушке и курьере… Это всё, не сговариваясь, они оставляли на потом. И упоминание о собутыльнике и о том, что его нужно пригласить для операции по экспроприации, немного улучшило настроение Аполлинария Антоновича:
– Значит, приглашаем казачка?
– Да, подготовь ему явку и легенду, дам на него немного денег, – произнёс Тимофей Сергеевич. – Я же сейчас составлю телеграмму в Серпухов, святым отцам. И потом займусь лошадью и экипажем.
– А где будем экспроприировать? Есть что-нибудь на примете?
– Нет… Ничего такого нет. Я не предполагал, что нам потребуются средства. И экс проведём уж точно не в Гамбурге.
С тем, что экспроприацию нельзя проводить здесь, как и с тем, что в городе нельзя покупать динамит, брат Аполлинарий был полностью согласен. Вероятность того, что твари обратят на подобные операции внимание, была очень велика.
– Я на пару дней исчезну, – говорил брат Тимофей, – куплю лошадь, объеду окрестности, посмотрю, где можно взять денег без лишних хлопот, а ты встреть казачка, устрой его, и ждите меня. Пока меня не будет, закончи работы с автоматом. Подумай, посмотри, где можно купить или украсть пять тонн динамита безопасно.
Брат Аполлинарий кивнул: хорошо. Кажется, пришло время поговорить о том, о чём говорить обоим особо и не хотелось. Юная барышня, совсем ещё девочка, не вернулась с первого своего задания. Курьер тоже пропал. Что с ними, братья-монахи не знали. И после молчаливого обоюдного согласия, что пора уже начать, Аполлинарий Антонович заговорил:
– Думаю, что ребят либо взяли, либо они мертвы.
Тут не нужно было ни его согласия, ни пояснений, это была всего-навсего преамбула, и поэтому брат Тимофей ничего не сказал. Просто продолжал слушать.
– О прибытии курьера в Гамбург знали святые отцы, – продолжал брат Аполлинарий. – Исключаем возможность утечки?
– Исключаем, – подтвердил брат Тимофей.
– Ты и я…
– Исключаем, – сразу закончил эту мысль неопрятный господин.
– Связная.
Тимофей Сергеевич сделал рукой знак, изображавший качающийся на волнах кораблик, и при этом поморщился:
– Молодая, могла допустить ошибку.
– Вот и я тебе об этом всегда говорил, – чуть оживился брат Аполлинарий. – Нечего ей тут было делать.
Но брат Тимофей жестом прервал его:
– То не наша с тобой компетенция и не наше решение. Святые отцы решили её сюда направить, так тому и быть. Хочешь высказаться против? Езжай в Серпухов, скажи это игумену лично, – и закончил тоном безоговорочным: – Мы больше о том не говорим.
Строгий мужчина лишь вздохнул в ответ. И через мгновение продолжил:
– Курьер. Тоже молод, тоже мог ошибиться.
Тут брат Тимофей согласился и кивнул: да, мог. А брат Аполлинарий просто продолжил и произнёс всего одно слово:
– Банкир.
Тут Тимофей Сергеевич взглянул на него с интересом: ну-ну, это интересно, давай, развивай мысль.
– Курьер обычно даже не знает, кто его будет встречать. Стандартная практика на случай, если его возьмут, посыльный не должен никого сдать даже под пытками. То, что курьер был знаком с нашей связной, как она сама нам сказала, – случайность. Телеграмму о прибытии курьера давал нашей связной банкир. Банкир! Банкир знал, когда курьер прибудет и на чём.
– Так. И…? – это было смелое заявление. Банкиры, что работали с братством, были из тех людей, кого святые отцы наделяют большим доверием.
– Банкир давал телеграмму о прибытии курьера. Понимаешь? Он писал, когда и где его встречать.
– Но банкир не мог знать, кому адресована телеграмма, – возразил брат Тимофей. – Он просто написал на известный ему адрес короткую информацию – когда прибудет курьер с деньгами. Кто получит телеграмму, банкиру неизвестно.