Гамбит искусного противника (СИ)
Это произошло, как раз через две недели, после нашего с Лилей разговора. Обычно мы с Алексом проводили вместе время, пока Крис и Арай уезжали куда-нибудь в кино или типо того, ведь очевидно, что сохранять секретность по-другому было нереально, но в эти выходные наша парочка запланировала более грандиозные планы. Они уехали за город в тот самый дом, который должны были отстроить парни для своего друга. Это означало, что вся ночь была в нашем распоряжении…Ну или я так думала, ведь стоило мне тогда переступить порог комнаты Алекса, он сразу же обозначил новые границы.
Как чувствовал.
— Только предупреждаю сразу, — холодно и до неприятного спокойно заговорил, подойдя ко мне вплотную, — Я ни с кем не сплю. Никогда. Не заставляй меня выдумывать причины, чтобы ты ушла. Я притворяться ради тебя не стану, в результате будет очень обидно. Поняла?
«Твою. Мать. Он что читает мысли?! И он действительно думает, что вот это вот слышать было не обидно?»
Алекс ошибался, если и думал так. Меня вдруг охватили неприятные ощущения, не только обида, а какое-то…унижение что ли? Словно я просто шлюха, которая пришла его обслужить. Поэтому я молчала, вглядываясь в его глаза, в надежде найти там что-то, что скажет мне: котенок, расслабься, это шутка. Но не нашла. Вместо этого он иронично поднял брови и слегка погладил по щеке, продолжая подчеркивать всю серьезность своих «правил».
— Амелия, мы договорились? Ты же не хочешь, чтобы тебе было обидно?
— Нет…
— Чудно. Тогда я могу рассчитывать, что ты все поняла? Или закончим сразу? Если тебя что-то не устраивает, ты знаешь, где дверь.
Но я не хотела заканчивать. Игнорируя все, что орало внутри, мотнула головой и приблизилась, чтобы поцеловать. И какова же была сила моего притяжения, если, имея достаточно гордый нрав, я не только стерпела все, но и виду не подала, что меня это зацепило?! А это было очень унизительно — выходить из его комнаты и слышать, как за спиной закрывается дверь. Мне разве что налички не хватало в трусиках…
17; Апрель
Гордость снова подала знак, когда он ушел в душ, не сказав ни слова. Это было своего рода прощанием после секса — я уйду, чтобы тебе было не так мерзко, а когда вернусь, тебя здесь быть уже не должно. Вообще забавно получалось, я должна была приложить УСИЛИЯ, чтобы остаться в его постели — это было больше, чем странно, больше, чем унизительно, больше, чем мерзко. Это было ненормально, чего я, разумеется, ведомая своими чувствами, старалась не замечать. Но и пробовать снова не решилась бы ни за что в жизни — мне хватило унижений. Я до сих пор слышала звук закрывающейся двери у себя за спиной, от которого мне так и не удалось отмыться.
«Нет уж, дудки, больше я такой подвиг совершить не готова…»
Меня эта ситуация продолжала грызть маленьким червячком — из песни слов не выкинешь, но я оправдывала свой провал просто: я зашла не с той стороны. Надо было действовать тоньше, а не вываливать на него с ходу такие серьезные предъявы, ведь спать с кем-то рядом — это достаточно…интимно. Нужно доверять человеку на сто процентов, чтобы все получилось, и это, очевидно, меня не касалось. Дело тут даже не во мне конкретно: будь на моем месте любая другая девушка, ее постигла бы та же участь. Мне давно стало казаться, что в его биографии есть темные пятна, а теперь я была на сто процентов уверена, что они связаны именно с женщиной. Такие строгие правила, такие конкретные границы не чертят, если не хотят защититься…
Так я себе говорила, чтобы вновь получилось оправдать свое больное желание быть рядом. Да и было это достаточно просто: я видела, как его пробивало, каждый раз, когда он меня касался, видела, как он на меня смотрит. У меня было стойкое ощущение, что я ему действительно нравилась, пусть он это и прятал, я все равно чувствовала нутром — мне уже удалось его зацепить. Тогда что там было в лекции профессора? Оставить свою маленькую вещь? Как хорошо совпало, что у меня с собой была резинка…
Я заозиралась, прикидывая место, куда бы можно было ее пихнуть. Прикроватных тумб не было, кресло не подходило — это глупо, комод под теликом тоже шел мимо — еще подумает, что я рылась в его вещах. Нет, нет, нет! И что тогда оставалось?
«Ну конечно! Просто оставлю ее под подушкой, будто случайно слетела!» — радуясь своему гению, я ловко стянула фиолетовую резинку и пихнула ее под подушку у окна.
Как раз во время, потому что буквально сразу же открылась дверь. Я чуть снова не пролетела…
— О. Ты еще здесь?
Аж в жар бросило. Откашлялась, чтобы не заподозрил чего, чтобы не начал спрашивать, и мотнула головой.
— Да я что-то…эм…задумалась.
— М. Ну понятно, — усмехнулся Алекс, подходя к шкафу, из которого достал футболку.
«Может сам предложит остаться? Ну пожалуйста…»
Но он не предложил. Я выждала достаточно, чтобы молчание не дошло до черты «уже неприлично», встала и быстро натянула остатки своей одежды и встала.
— Прости, я торможу. Немного устала.
Он снова ничего не ответил, только слегка улыбнулся своим мыслям, и мне показалось, что он прекрасно знал о моих планах, словно они были написаны на лбу. Хотя так скорее всего и было — говорю же, актриса из меня никакая. И пока продолжались мои метания, Алекс подошел к постели и прыгнул на нее, включая телек. Он не собирался меня останавливать, всем своим видом подчеркивая это, как и то, что я здесь — элемент лишний.
«Ну конечно, моя функция же выполнена…» — прошипела про себя, борясь с дикой, накатившей неловкостью.
Мне снова захотелось сбежать, а потом появилось и другое чувство, которого до этого еще не было — мне захотелось никогда его больше не видеть. Но лишь на мгновение, пока он не улыбнулся…
— Ну что такое, котенок? Что-то случилось, о чем ты боишься мне рассказать?
Это прозвучало мягко, без насмешки или издевки — он действительно интересовался.
«Конечно случилось. Ты.» — подумала, а сама не могла оторвать взгляда от его красивого лица.
Таким он мне всегда нравился больше — мягкий, нежный, домашний. Алекс очень редко бывал таким, обычно он прятал эту свою сторону за тяжелой маской сарказма и льда, но бывали моменты, как сейчас…Думаю, что их вызывала я своими глупостями. Думаю, он просто умилялся и забывал держать себя в руках…
«Но это же означало, что он мне доверял? Раз мог расслабиться настолько сильно…»
— Нет, — тихо ответила, добавив теплоту в улыбку, — Все прекрасно. Я пойду.
— Спокойной ночи.
— И тебе.
И вроде бы все заканчивалось на хорошей ноте, но…Всегда ведь есть такое жирное «но», способное перечеркнуть любые плюсы и оставить на душе нестираемый осадок. Такое «но» выпало и мне, стоило коснуться ручки его двери — в спину прилетел вопрос, но не тот, который я так хотела бы услышать.
— Это твое?
Сердце забилось так глухо и быстро, что у меня в глазах на секунду потемнело, словно меня словили на чем-то противозаконном. Я ведь уже знала, о чем он говорил, так что когда медленно повернулась и наткнулась глазами на свою резинку, для меня это не было сюрпризом. Именно поэтому, наверно, мне и не было так уж сложно изобразить веселье в следующем «па».
— А тут бывает кто-то еще?
Алекс не дал ответа, но его взгляд стал им, сам того не желая. Или желая? Может быть он этого и добивался? Пригвоздить меня к месту, уколоть и ранить, чтобы я больше никогда не исполняла ничего такого…
— Забери.
— Я не специально… — зачем-то попыталась оправдаться, но тут же была холодно пресечена.
— Мне все равно. Я не люблю чужих вещей в своем пространстве, так что следи за ними лучше, Амелия.
Он редко называл меня по имени, а когда делал это, как сейчас, это означало одно: он зол. Холодный, режущий тон, не терпящий препирательств. Я могла бы, конечно, попробовать, но что-то внутри упиралось ногами и руками.