Гамбит искусного противника (СИ)

— Да твою мать! Подвинься! — прошипела, злобно сверкнув глазами, — Места же куча!
— Мне итак неплохо, котенок, — нагло парировал, с притворным интересам поглощая кадры месилова с экрана, — Кстати, тебе уже можно смотреть такие фильмы?
— Ах, я забыла спросить разрешения у хозяина? — грубо отрезала, насупившись, точно ребенок, на что в ответ получила бархатный смех.
Да твою мать!
Мурашки сами по себе пошли по телу, и я аж глаза закатила от досады. Столько дней уговоров прошли словно мимо, никакого эффекта! И на что я вообще рассчитывала?! Я все также на него велась, как идиотка, а все мои «я не такая, я жду трамвая» актуальны были ровно до того момента, пока его не было рядом.
Рядом…Теперь даже ближе, и когда успел?! Придвинулся незаметно, чтобы касаться своей ляшкой. Я в аду!
Резко вскочив, поправила свое домашнее платье с золотыми звездочками, посмотрела на него и, гордо задрав нос, выдала:
— Забыла, что уже его видела. Спокойной ночи.
«Ха-ха. Серьезно думала, что будет так просто?!»
Если честно да, но по факту оказалось, что нет. Алекс не позволил мне просто уйти. Неожиданно подавшись вперед, схватил за руку и дернул на себя, чтобы уже через мгновение я оказалась у него на коленях.
— Ты обалдел?! — взвилась, отойдя от такого маневра, и уперлась в широкие плечи, — Пусти!
— Тише, мой дикий котенок, спокойно…
— Я тебе не игрушка!
Не уступила, продолжала бороться с ветряными мельницами, отпихивая наглого мужика. Ему это не сильно понравилось, поэтому мои руки быстро оказались в капкане из одной его пятерни и зажатые за спиной.
Щелк! Ло-ву-шка.
Хлопала глазами и смотрела на него, не понимая, что происходит. Что он творит?! Алекс же ухмылялся и взгляд его снова был нечитабельный, как бы мне хотелось залезть в его голову и понять о чем он думает…Бывали моменты, когда я вроде понимала о чем, но бывали такие, как сейчас — словно он отгораживался за толстую стену льда. Эмоции, мысли, чувства — все спрятано под замок, и все, что остается — это надеяться получить «живой» ответ.
— Что ты творишь? — прошептала, слегка дернув руками.
«Живого» ответа не последовало. Все, что я получила — это отрицательный взмах головой, мол, не дергайся.
Тишина. Та самая, как тогда. Алекс смотрел мне в глаза и молчал, откинувшись на спинку дивана, лишь держал руки так, чтобы не вырвалась. Или не держал вовсе? Я почти не чувствовала давления, но стоило мне попытаться освободиться, запястье слегка сдавливало. Это было похоже на короткий поводок: Алекс давал мнимую свободу, а когда я хотела ей воспользоваться, он пресекал, словно говоря этим одно — будет так, как я хочу и точка. Но самое мерзкое в другом: мне это нравилось. Я моментально прогибалась под плитой его энергии и взгляда, не могла сопротивляться, да и не хотела, если честно. Или хотела? Я сама не понимала. Странные качели, на которые я приземлилась, вертели меня из стороны в сторону, потому что не было ничего однозначного. Ни наши отношения, ни его поведение, ни он, ни я. Все было, как каша…
— Отпусти меня, — прошептала я, Алекс в ответ снова только приподнял брови.
Меня это начало бесить. Мало того, что не могла контролировать свое тело, так еще и не получала ответов!
— Мне так не нравится.
— Как «так», котенок? — хрипло ответил, не отпуская ни на секунду из плена своих глаз.
— Ты заставляешь меня.
— Это не так.
— Я хочу уйти, а ты не даешь. Это разве не так?
— Если хочешь идти — иди… — со смешком пропел, чем заслужил уже мой скучающий взгляд.
— Очень остроумно.
— Амелия, я никогда и ничего не делаю против воли, запомни это. Ты — не единорог.
— И что это должно означать, прости?!
— Что их не существует, как и исключений.
Это было обидно. Нет, я и не мнила себя особенной, не претендовала на это звание, хотя зачем врать? Для него и хотела бы быть этим самым единорогом. Так что мое поражение было очевидно. Я отвела взгляд, разглядывая крупные хлопья, наверно, последнего снега в этом году, а тем временем его пальцы легли на бедро, где стали вырисовывать незамысловатые, геометрические фигуры. Возможно тот факт, что юбка задралась, а поза стала недвусмысленной, пошлой, я и пришла в себя, снова уставившись на него. Что он себе такое позволяет?!
 
— Что ты делаешь?
— Касаюсь тебя, — усмехнулся, положа ладонь на бедро полностью и ведя ей выше, — Котенок, будь хоть немного непредсказуемой.
«Да сколько можно меня оскорблять?!»
Зло фыркнув, я дернула ногой, чтобы скинуть это его «касание», и у меня вышло. Только вот постскриптум: он сам так захотел, я точно это знала. Развалился пуще прежнего, усмехнулся и поднял брови, протянув.
— Какая экспрессия. Я не пытался тебя обидеть.
— Мы договорились, — хрипло отозвалась, поведя плечами, — Забыл?
— Помню и помню просто превосходно. А ты помнишь?
— Эм…да?!
— Тогда к чему глупые вопросы? Я хочу тебя.
Глупая. Пищащая. Принцесса. В. Здании.
У меня внутри буквально все перевернулось от этих слов, а от восторга я готова была хлопать в ладоши и прыгать до потолка.
«Что он только что сказал?! Пусть повторит! Пусть повторит громче и миллион триллионов раз!»
Но в реальности я попыталась хотя бы на йоту сохранить лицо, откашлявшись и приподняв бровь.
— Я же несовершеннолетняя, забыл?
— Достигшая возраста согласия. Помню, котенок.
— Мы договорились, — уже серьезно продолжила, слегка прищурившись, — Ты сказал, что не хочешь отношений и…
— А я тебе предлагаю под венец? — снова смешок, который смутил, и я отвела глаза, мотнув головой.
— Нет, но…
— Амелия, мы только начали, неужели ты думала, что тот недо-секс был последним?
— Я… — как рыба на суше, не знала что ответить, сидя на нем с открытым ртом.
ТАКАЯ НАГЛОСТЬ!
Но как же он был хорош в этом образе плохого мальчика, и как же меня к нему тянуло. Настолько, что прикосновения огненных пальцев к талии, заставило дернуться, как от мощного разряда тока, а его изрядно повеселило.
— Кого ты обманываешь?
— Был один раз, этого достаточно и… — попыталась отстранится, но Алекс засмеялся только сильнее, напротив приблизившись.
— Достаточно? Раз тебе было достаточно, то почему ты все еще на мне?
— Ты меня держишь!
— Да что ты?
С ужасом сообразила, что руки уже давно не были захвачены так вероломно, а безвольно лежали на широких плечах. Закусила губу, как я этого не поняла? Алекс же стал еще ближе, его лицо было почти что на одном уровне с моим, а сердце так билось, будто сейчас разорвется. Он ставил меня в тупик. Точно: я кролик, а он хищник.
Такой красивый…
Прямой нос, пухлые губы, большие, глубокие глаза…
Какой же он красивый…
Жадно разглядывала каждую черту его лица и не могла остановиться. Как под гипнозом.
— Действительно хочешь отказаться от удовольствия раньше, чем узнаешь, что это такое?
Искуситель плавно поднимал платье, окончательно оголяя бедра, затем живот и грудь, приближался. Как в замедленной съемке я видела, как его губы коснулись кожи, а в мозгу произошло словно короткое замыкание — еще один разряд. Внизу живота моментально стянуло и запульсировало с новой силой. Чтобы не застонать, мне пришлось прикусить губу сильнее, но оттолкнуть его? Я никогда бы на это не решилась, молча позволила ему пойти дальше. Оттянуть край мягкого топа, оголить грудь. Точно не со мной все это было — твердый сосок оказался захвачен в плен его языка, а голова забилась ватой.
Ну все. Это фиаско, братан…
Я просто не могла сказать «нет». И мне вдруг подумалось, зачем ему это все? Вчерашняя девственница, явно не его типаж, судя по Верочке, стеснительная, замороченная…Может это все гон? Может быть я ему действительно нравлюсь? Может быть у нас все таки есть шанс? Может быть единороги все таки существуют?…
Секунду промедления, секунда на борьбу взглядов, характеров, принципов, а потом я шагнула навстречу, впившись в манящие, желанные губы. Так вдруг стало легко. Поддавшись его чарам, я будто скинула ярмо с шеи весом во всю планету. Кого я пытаюсь обмануть? Я влюбленна в него по уши, с первого взгляда, пусть никогда и не верила в эти розовые сопли, не верила, что можно полюбить кого-то, лишь увидев, но сейчас? Чувствуя его сладость — горький шоколад, дым и пряный парфюм с перчинкой, — меня, как осенило. Я действительно влюблена. Когда увидела его, внутри все перевернулось, а когда узнала…пусть и так поверхностно, пусть так мало, пусть только номинально, но что это меняло? Я должна была хотя бы попытаться изменить его правила. Ну не было у меня никогда слова «стоп», если я чего-то хотела. А его я хотела.