Осталось девять жизней
В правой стороне располагался инвентарь, состоящий из восьми квадратиков. Все квадратики были пусты. Над инвентарем красовалось окно персонажа с надетым снаряжением. Я видел, что на мне надеты стартовые шмотки, словно на заключенном из Морровинда, а в правой руке вложен простой меч. Не было описания урона или прочности оружия. Просто меч и просто стартовое рванье.
– Обалдеть, – сказал я уже вслух и случайно открыл глаза. Вокруг ничего не поменялось, поэтому я вновь сомкнул веки, чтобы посмотреть инвентарь еще разок. Все получилось, и я заодно убедился, что профиль персонажа открывается именно так.
– Ну… ладно, – пробормотал я, открыл глаза и осмотрелся.
Берег с темным песком, свинцовые волны, редкая растительность. Кожей чувствовалась болезненная прохлада. А если обернуться, видны черные городские стены, за которые, вероятно, мне нужно было попасть, но города, Старый и Новый, выглядели жуткими и неприветливыми, поэтому идти туда не было желания.
– Это чертов сон. Всего лишь сон и все, – я присел, прислонившись спиной к холодному камню, и сомкнул веки. Появился профиль персонажа, но и хрен с ним. Расчет был таков – уснуть и проснуться у себя дома. Глупо ли верить в такое? Глупо ли надеяться? Однако не попытаться тоже было бы глупо. А вдруг!
Долгое время не происходило ничего. Я слышал шум волн, вой ветра, крики птиц, и это не менялось и не прекращалось, сколь сильно бы я ни пытался погрузиться в сон. Все было бесполезно.
Рядом хлопнули крылья, и я вздрогнул, открыв глаза. На небольшом кусте сидела взъерошенная птица с длинным клювом и белыми перьями. Птица клевала красные ягоды, изредка поглядывая в мою сторону. Клюнет ягоду и выжидающе смотрит. Клюнет и смотрит опять, словно проверяет, не решу ли я отнять ее лакомство.
Я присмотрелся к птице, потому что она показалась жутковатой, и вскоре стало понятно почему. Из-под перьев, в некоторых местах, торчали кости, а глаза пернатой гадины имели неприятный желтый отлив. В жизни бы не прикоснулся к этой мерзости!
Я присматривался к птице с отвращением, пока не рассмотрел появившуюся передо мной надпись:
«Принять помощь белого проводника?»
Птица перестала клевать ягоды и стала смотреть, словно тоже видела возникший вопрос. Мой взгляд перескакивал с вопроса на белую птицу, которая, вероятно, и являлась этим самым белым проводником.
Осталось только дать ответ.
С одной стороны, подкупало слово «помощь», но вот сам белый проводник смотрелся неубедительно. Полудохлая птица с желтоватыми глазками не выглядела как помощник. Вдруг тут был какой-то подвох? И что понимать под словом «помощь» в этом странном мире? Может быть, если я соглашусь, птица превратится в чудовище и убьет меня.
Гляделки с птицей продлились около минуты, если не больше. Я смотрел, а надпись не пропадала. Вариантов ответа видно не было. Нельзя было нажать «да» или «нет», значит ответ, очевидно, нужно произнести. Но сперва хотелось бы хорошенько подумать.
Птица издала хриплый вопль и улетела прочь, роняя перья. Вздрогнув от неожиданности, смотрел ей вслед, осознавая, что думал слишком долго. Видимо, белый проводник не дождался ответа и полетел искать того, кто не будет соображать так долго. Или окажется настолько глуп, чтобы согласиться на помощь. Как знать.
Я вновь остался один. Птица отвлекла от попыток уснуть, и перед глазами стояли все те же унылые красоты незнакомого места.
Крипоть. Земли Кассоры.
Чтобы это ни значило. Где бы это ни находилось.
Решил пойти в город.
Все-таки решил. На это решение меня натолкнули существа, появившиеся на берегу. Поддавшись унынию, проморгал их появление, но твари не успели меня заметить, поэтому я наблюдал за ними из-за камня.
Существа напоминали вурдалаков, типичную нежить. Сухие тела, обтянутые синеватой кожей. Глаза на выкате, зубастые рты раскрыты, роняя противную желтоватую слюну. Три твари. Выглядели опасно и мерзко. Они рыли песок, выкапывали ветки, смотрели и выкидывали за ненадобностью. Сражаться с ними казалось дурной затеей. Монстров больше, а их возможности неизвестны. Будь под моим контролем персонаж, напал бы. Но персонажем был я сам.
Решил пойти в город.
На ходу то и дело оборачивался. Изредка переходил на бег. В новом теле движения давались очень легко, к чему я еще не успел привыкнуть. Пальцы левой руки сжимали рукоять меча, который еще ни разу не покидал ножны. Пока ни разу. Учитывая мертвых белых птиц, синих вурдалаков и безумных стариков с косами, носить оружие в ножнах было бы грешно.
– Надеюсь, монстры сожрут старика, – пробормотал, глядя вперед, на тропу.
Тропа вела прямо к черной стене и арке ворот, а по обе стороны простиралась земля с торчащей из нее редкой травой и дряхлыми кустами. Далеко справа виднелся лес, идти до которого было, наверное, несколько километров, если не больше.
Увидел впереди ворота, а рядом с ними стояли двое людей в броне и с оружием. Стражники, не иначе. Выглядели воины неприветливо, и это заставило замедлить шаг. Появилась неуверенность, но поворачивать назад было глупо. Игра сама себя не пройдет.
«Хочешь выбраться – выбирайся», – сказал сам себе. – «Делай что-нибудь».
И лучше правда было что-нибудь делать. Я знал по опыту, если поддаться унынию, наступит конец. Хоть ложись и помирай. Лучше делать хоть что-нибудь, лишь бы двигаться и не останавливаться.
Направился к воротам.
Убрал руку от оружия, на всякий случай, и подошел. Стражники заметили меня еще издалека и следили за тем, как я приближаюсь. В руках у каждого по копью, легкая броня из металла и кожи сидит так, словно ее делали на заказ. Лица хмурые, взгляды неприветливые и прохладные.
Я остановился перед ними, словно мне должны были что-то сказать. В свое время проходил обе части Готики, и там нельзя было просто взять и войти в город, не перетерев со стражниками. Здесь оказалось не лучше.
– Здорово, – пробурчал воин с узкими недоверчивыми глазами, – этого даже останавливать не пришлось.
Его товарищ, с большими удивленными глазами, указал на мой меч и произнес:
– С оружием в город нельзя.
– Ладно, – говорю ему, но при этом не понимаю, как убрать меч в инвентарь. Я мог бы попробовать это сделать, но стоять с закрытыми глазами перед двумя вооруженными стражниками было стремно. Они ведь выглядели как живые.
Узкоглазый стражник рассматривал меня и недовольно качал головой.
– Класс «воин». Как задолбали уже такие вот как ты.
«Воин» – подумал я. Все-таки игра дала мне тот класс, на котором остановилась стрелка. Тем не менее я по-прежнему не понимал, как убрать меч в инвентарь, при этом не призывая его. Вдруг стражники нападут, если закрою глаза.
– Проблемы? – спросил большеглазый. – Тебе же сказали, с оружием нельзя.
– Инвентарь не могу открыть, чтобы убрать, – сказал я первое, что пришло в голову, и улыбнулся, чтобы сбавить напряжение, но стражники стали еще более неприветливыми.
Узкоглазый ткнул в мою сторону копьем.
– Значит меч сюда давай!
Замер, глядя на стражей. Большеглазый встал в боевую стойку и добавил с угрозой в голосе:
– Ты думаешь особенный что ли, игрок ебучий?
– Меч сюда давай, гнида! – прокричал узкоглазый и приготовился к бою.
Я быстрым движением обнажил клинок и застыл, глядя на стражников, совершенно не понимая резкой смены их настроения. Как бы клишировано это не звучало, но нормально же общались. Оба воина выглядели решительно. Достаточно решительно, чтобы не бросаться на них сломя голову. Я сбежал от вурдалаков не для того, чтобы драться с вооруженными врагами.
– Сюда кидай! – сказал узкоглазый, кивнув себе под ноги. – Раз не можешь сам убрать, мы тебе поможем.
Чего бы не кинуть, казалось бы. Хрен с ним, с мечом, но в новом теле я чувствовал себя чертовски хорошо. Возможно, это ощущение силы взяло верх над здравым смыслом, а возможно грубость стражников разозлила меня, поэтому я ответил:
– Хуй тебе!
Бой начался.