Всего лишь один из парней (ЛП)

— Ты решил, придешь ли?
Кевин вздыхает.
— Почему ты вообще беспокоишься?
Она спрашивала меня каждый день в течение последнего месяца, и теперь даже Кевину это надоело. По крайней мере, мы на одной волне.
— Потому что однажды, — говорит она, — он скажет «да».
Я скрываю свое удовлетворение, съедая ложку картошки. Элеонора не знает, как она ошибается.
— Куда? — Эл толкает меня по плечу и смотрит на меня. Думаю, он впервые за весь вечер отвел взгляд от Кевина или его еды.
— Возвращаемся в Виннипег на Рождество, — говорит Кевин.
— Он не приехал в прошлом году.
— Зачем мне ехать в старый заснеженный Виннипег, — говорю я, — когда я могу остаться в старом заснеженном Чикаго?
Сомневаюсь, что Эл хочет слушать плачевную историю братьев Тремблей.
— Я буду здесь, чтобы составить тебе компанию, — говорит Эл.
— Я уж думал, ты поедешь домой, — говорю я.
— Детройт недалеко.
— Семья едет в Мексику, — говорит он.
— Маме это не понравилось, но я настоял. Если бы я ушел, я бы пропустил игру, так что я просто останусь один.
— Я уверена, что команда не будет возражать, если вы пропустите пару игр, — говорит Элеонора.
Глаза Эла расширяются, и он отшатывается, как будто она только что предложила ему перестать дышать.
— Вы шутите? Это решающий момент плей-офф! Какого черта я должен тратить семь дней на поедание дерьма и лежание на пляже, когда я могу зарабатывать очки для «Соколов»?
Я улыбаюсь. Я никогда не думал, что встречу кого-то, кто любит хоккей так же сильно, как я.
— Пицца и пиво на Рождество?
— Идеально. — Эл улыбается.
Элис
— Куда ты едешь? — говорю я, когда Хейден съезжает с главной дороги.
— Небольшой обход. — Он слегка ухмыляется.
Я не отвечаю, просто смотрю в окно. Мы свернули на гравийную дорогу, и джип подпрыгивает подо мной. Темные деревья смотрят, как мы проходим мимо, словно часовые, и ночь, кажется, прокрадывается сквозь окна.
— Ты везешь меня сюда, чтобы убить меня, не так ли?
Хейден приподнимает густую бровь.
— Не будь такой девочкой.
Я неловко кашляю.
— Шучу, — говорю я, мой голос автоматически становится глубже на октаву, и я шире расставляю ноги.
— Но эй, тогда у тебя не было бы конкуренции за игрока номер один в команде.
Он фыркает.
— Не особо беспокоюсь об этом, Эл.
Джип поворачивает за угол и медленно останавливается.
— Ты знаешь, почему сегодня так холодно?
Потому что в Чикаго зима? Но он, похоже, что-то понял, так что я держу свой комментарий при себе.
— Сегодня вечером нет облаков, чтобы сохранить тепло. Так что ясно. — Хейден улыбается, и эта улыбка пронзает меня насквозь, как стрела.
— Что делает эту ночь идеальной для наблюдения за звездами.
Все мое тело замирает, и меня засасывает эта улыбка. В машине темно, но я могу представить, как его каштановые кудри падают ему на глаза, как он слегка приподнимает брови.
Никому не должно быть позволено иметь такую улыбку.
— Пошли, — говорит он и выпрыгивает из джипа.
Мы могли бы приземлиться на Марсе, и я бы последовала за ним. Я уже привыкла задыхаться.
Мы посреди проклятого леса, и я едва вижу перед собой на фут. Я действительно жалею, что пошутила обо всей этой истории с убийством, потому что теперь это кажется вполне возможным.
— Иди сюда, тупица, — говорит Хейден, и я следую за его голосом до передней части джипа. Он лежит на капюшоне, руки за головой. Я бесчисленное количество раз видела, как он так лежит на одной из скамеек в раздевалке, но обычно он без рубашки. Тем не менее, здесь он выглядит так же хорошо в своей парке с меховой подкладкой.
Я прыгаю на капот рядом с ним.
— Вау.
Я никогда не видела столько звезд. Разбросанные по небу, как колотый лед, мои глаза теряются в их лабиринте. У меня перехватывает дыхание, и я хочу сказать ему, что это самое прекрасное, что я когда-либо видела. Но это звучит сентиментально… отстойно… по-девчачьи.
— Это круто, чувак, — умудряюсь сказать я, но это звучит натянуто и неловко. Он не отвечает. Я скриплю зубами, зная, что не должна ничего добавлять, но слова вырываются у меня из горла:
 
— Зачем ты тратишь на меня этот взгляд? Похоже на идеальное место для свиданий.
— Я никогда не водил сюда девушку, — говорит он, а затем быстро произносит:
— Я имею в виду, я не знаю. Это как бы мое место. Хорошее место для размышлений. Я думал… я думал, ты поймешь или что-то в этом роде… — он замолкает.
Я понимаю. Я хочу сказать ему, что это прекрасно, и когда я смотрю в небо, я словно теряюсь во всех миллионах возможностей мира. Но когда я смотрю на него, я больше не теряюсь.
— Раньше я ходил на крышу нашей местной арены, — говорю я. — Когда мой бра… э-э, сестра, была на тренировке. Я бы подождал ее там и просто подумал.
— О чем? — Он поворачивается, и я вижу, как дыхание покидает его губы.
— Все, — говорю я.
— И абсолютно ничего.
— Я знаю, что ты имеешь ввиду. — Он закрывает глаза.
— Знаешь, что мне напоминает этот вид? Мой папа каждую зиму строил каток на заднем дворе. Он часами стоял там на морозе со шлангом. Но я думаю, что мы с Кевином проводили больше времени там, чем внутри. Мы оставались на льду до захода солнца, а потом умоляли маму включить свет на крыльце, хотя это не помогало. Папа выходил за нами, но мы заставляли его играть… — Он делает паузу, не сводя глаз со звезд. Когда он снова начинает говорить, его голос становится низким и грубым.
— А потом выходила мама и давала всем горячий шоколад в термосе. У каждого из нас был свой цвет. Мой был красным. У Кевина была синяя, у папы — зеленая, а у мамы — желтая. Мы лежали на снегу рядом с катком и смотрели на звезды. Нас только четверо.
Мне приходится отводить взгляд от Хейдена и держать рот на замке, потому что, если я открою его, я не знаю, что вылетит. Потому что я знаю, чем закончится эта история. Даже несмотря на то, что Хейден никогда не рассказывал мне об этом, Кевин достаточно известен, чтобы история его жизни была разбросана по всему Интернету.
Я сглатываю, но у меня пересохло в горле. Все хоккейные журналы и блоггеры любят рассказывать историю неудачника Кевина Тремблея, которого призвали в команду НХЛ сразу после того, как его родители погибли в ужасной автокатастрофе. Но вот настоящие осколки, выложенные для меня.
Некоторое время мы сидим в тишине, пока Хейден не смеется.
— Звёзды здесь — дерьмо по сравнению с Виннипегом.
Я прочищаю горло и смеюсь вместе с ним.
— Всему виной огни хоккейной арены.
Он выдыхает, а затем говорит:
— Эй, Эл…
— Что?
Он опирается на одну руку и смотрит на меня.
— Если я вернусь домой, ты придешь?
Я втягиваю воздух. Хейден хочет, чтобы я вернулась с ним домой? Туда, где он не был больше года?
Но не я. Он хочет Эла.
— Мы не пропустим ни одной игры! Я обещаю.
Я тоже немного приподнимаюсь и слегка улыбаюсь ему.
— Конечно, это было бы круто. Я никогда не был в Виннипеге.
Хейден снова ложится на джип.
— Вот увидишь, звезды там намного лучше.
  
ГЛАВА 11
 
Элис
— Святое дерьмо! — Мои ругательства уносятся ветром, когда мы выходим на улицу.
— На какую замерзшую планету ты меня забрал? — Я пытаюсь кричать на Хейдена, но он только закатывает глаза.
— Ты шутишь? — Говорит он.
— Это погода для футболок!
Я натягиваю сильнее шапку на уши и пытаюсь зарыться лицом в куртку. Я думала, что буду готова к зиме в Виннипеге после того, как выросла недалеко от Детройта и жила в Чикаго, но сейчас не зима. Это ледяной ад!
Ветер развевает шарф Элеоноры вокруг головы, и мы быстро спешим к арендованной машине.
— Не волнуйся, Эл! — говорит она музыкальным голосом.
— Твое тело скоро онемеет, и тогда ты ничего не заметишь!
Несмотря на погоду, на моем лице появляется улыбка. У меня есть четыре дня в Виннипеге с Хейденом на каникулах. Это определенно лучше, чем проводить его в одиночестве в Чикаго, пока мама и Ксандер резвятся в Мексике.