Моя полторашка (СИ)

— Прости меня. — Прошептал Антон, а я подвинула корпус и как бы ни пыталась отодвинуть ноги — не получалось. А потом вздрогнула.
— Тош. — Облизала губы, а Антон так и замер, держа мои ноги. — Я чувствую твои руки.
— Чувствуешь? — Я закивала. — Правда, чувствуешь? — Я кивнула ещё раз. А Антон вылетел из палаты, выкрикивая имя врача. Не прошло и две минуты, как в палату залетел сначала Антон, за ним мой лечащий врач, за ним медсестра, за ней ещё медсестра и ещё один врач.
— А что за мобильный консилиум ты собрал? — Удивилась я, осматривая всю компанию.
— Понимаете, если спустя три недели ваша чувствительность понемногу возвращается, значит, ваши нервы в порядке, позвоночник тоже. Перелом коленной чашечки был без смещения, потому сейчас я буду назначать вам массаж, и так же будем продолжать двигать ваши ноги. Это чудо, что всё так быстро! А поверьте мне, это быстро. Ваши связки тоже все в порядке. Так что мы можем начинать уже терапию восстановления подвижности. Вы готовы? — Я ошарашенно кивнула. — Тогда сегодня я распишу весь ваш курс, чтобы в самые ближайшие сроки уже начать. Сделаем завтра УЗИ, проверим колено, позвоночник, для контрольных анализов, и можем начинать. — Всё что я могла делать — кивать как болванчик, радуясь тому, что не придётся долго ждать. После осмотра врачи и медсёстры покинули палату, а Антон укрыл меня одеялом и аккуратно лёг рядом, и я видела, как он задержал дыхание, и сжимал руки в кулаки. Я взяла его кулак в обе ладони и сжала.
— Ди? — Я подняла голову и столкнулась с тёмным взглядом Антона. — Ты же не уйдёшь от меня?
— Куда? — Усмехнулась я. А потом прикрыла глаза, положив голову ему на плечо. — Тош, я люблю тебя. Не скажу, что мне не обидно от всей этой ситуации, ещё как, это всё душит. Но, я люблю тебя, и при всей моей злости и обиде, я не хочу быть без тебя. — Антон выдохнул, прижимая к себе. — Я же буду ходить? — Всхлипнула я. Уже не надеялась на игры, хотя бы не быть обузой.
— Конечно, ты будешь ходить, бегать, играть в волейбол, учить этому наших детей, тренироваться с ними. Антон гладил меня по волосам и время от времени целовал в лоб. — Не плачь, полторашка. Ты сильная, плюс к этому ещё и вредная, так что ты встанешь в рекордно короткие сроки.
— А если нет?
— Что нет? — Антон слегка отстранился, поднял мою голову, держа за подбородок. — Нет быть не может. Ты встанешь. — Чётко и по слогам сказал последние слова.
— Ну, а вдруг сыграет роль тот маленький процент? Вдруг, я останусь в коляске? Что тогда? Не говори про «встанешь», вдруг и вправду так получится, что не будет результата?
— Даже если и так, я буду всегда рядом, всегда, если ты хочешь узнать, поменяет ли это что-то между нами, то скажу тебе, нет, не поменяет. Меньше любить тебя я не буду. Поняла? — Я кивнула. — Нет, скажи мне.
— Поняла, поняла.
— И обещай не сдаваться, ладно? Не опускать руки, даже если будет тяжело.
— Не буду, обещаю, Тош. — Лёгкий поцелуй в губы. — Побрейся, умоляю тебя, ты расцарапал мне лицо. — Антон захохотал, откидывая голову.
— Хорошо, но как только ты будешь опускать руки, я перестаю бриться и лезу целоваться.
— Ты ненормальный. — Хихикала я, целуя этого колючего, очень вредного мужчину.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍17
 
Антон
— Давай, еще раз, полторашка.
— Нет. — Диана сложила руки на груди и повернула голову к стене, отказываясь вставать. Уже два месяца, как мы с ней учились заново ходить, чувствительность к ногам вернулась, но сил не было, и она не могла встать самостоятельно. Точнее не хотела. После больницы я перевёз её к себе, забрал все вещи со съемной квартиры. Мы пробовали все виды лечения, месяц ушёл на то, чтобы вернулась чувствительность к ногам. И два месяца мы пытаемся встать на ноги.
— Диан. — Я вздохнул и сел рядом. Да, устал, иногда её поведение выбешивало, настолько, что хотелось нагрубить, но я держался. Делал всё, чтобы исправить ту ошибку, из-за которой всё случилось. Я старался изо всех сил, стараться не хотела она. Я знаю, ей больно долго стоять, ей морально тяжело. Потому спускал многое с рук. Но сегодня, она даже пробовать отказывалась, ей всё не нравилось. Она бесилась, когда я пытался ей помочь. Психовала, начала выгонять сиделок одну за другой. Мы занимались в спортивном зале, который я арендовал каждый вечер на час. На удивление, рядом всегда был Стас, он чувствовал вину за произошедшее. Былые обиды, недопонимания отошли на второй план.
 
— Сегодня она особенно капризна. Да, я всё понимаю, но ты причём сейчас? — Сказал он мне, подсаживаясь рядом. В зал вошли Оливия и Роман, которые так же пытаясь подбодрить старались откладывать свои дела и приходить. Оливия отправляла документы Диане домой, чтобы она работала и не было времени хандрить.
— Что за переполох?
— А вы на обезьянку в цирке пришли смотреть? Я сказала, что не буду сегодня ничего делать, значит, не буду! Или ты, Антон, разучился понимать русский язык?!
— А ты разучилась нормально разговаривать? Или как? — Сорвалась Оливия.
— Оливка. — Предостерёг её Рома.
— Что, Оливка?! Диана, оглянись вокруг, мы скачем перед тобой, пытаясь поддерживать, а что делаешь ты, кроме как критикуешь и портишь настроение?! Я знаю, что тебе плохо, тяжело, я всё знаю, но с чего ты решила, что остальным легче?! Почему ты вдруг стала поедом жрать Тошу!? Он что сделал? Я не понимаю. Прекрати вести себя как ребёнок. У все вокруг тоже есть проблемы, но мы всё откладываем ради тебя. Спроси, когда Антон последний раз был в офисе?! А если бы Стас ему там не помогал?! Когда ты стала такой бессердечной эгоисткой.
— Оливия, прекрати! — Рома взял жену за локоть.
— Не прекращу! Пусть уже приходит в себя! Я знаю одну Диану, которая ни за что не опустит руки, не станет вести себя как сука! И сейчас передо мной совершенно не моя подруга! Моя подруга стала бы бороться до конца, а потом вышла бы на поле ради победы. — Оливия осеклась, сглотнула. И тут я тоже вспомнил. Сегодня начало соревнований, первая игра её команды. Оливия провела ладонью по лицу, а Рома укоризненно покачал головой.
— Я на почту скинула рабочую отчёт за последний месяц. А ты скинь мне смету на пристройку веранды, я хочу кое-что посмотреть и потом скину тебе одну идею, должно понравиться. — Сказала Диана ровным голосом. — Я тебя услышала, и приняла к сведенью, Лив. — Она повернула голову и слегка улыбнулась. — Ну, мне пора заниматься, а у вас всех есть свои дела. Так что ребята, как только встану на ноги, я вам сообщу.
— Нам не трудно быть здесь. — Сказал Рома.
— Я знаю. Но пора уже поверить в мои силы. Спасибо за поддержку, я её ценю, несмотря на то, что в последнее время вела себя как последняя тварь. Но сейчас мне действительно хочется позаниматься одной. — Ребята попрощались и вышли, а я остался, чтобы помочь. — Тош, извини.
— Не надо, Диан.
— Надо, правда, извини, я сорвалась, опустила руки, наша команда вылетела после первой игры, представляешь? И такое гнетущее чувство, будто бы я их подвела.
— Ты никого не подводила, это я тебя подвёл, а сейчас мы это всё исправим, а потом мы с ребятами будем на трибунах скандировать твоё имя, пока ты будешь рвать противников. — Поцеловал Диану в лоб и помог встать. Она схватилась на поручни тренажёра. — Давай вес потихоньку с рук на ноги.
— Больно в колене немного.
— Потерпишь? Постарайся, врач сказал, что надо перетерпеть. — Диана кивнула и напряглась. — Аккуратно перенеси вес на ноги.
 
— Перенесла.
— Теперь отпуская поручни, не бойся, я страхую тебя.
— Упаду, нет.
— Да, постарайся. Я тут, буду держать тебя, не бойся.
— Фух, ладно, отпускаю. — Диана оторвала ладони от поручней и стояла шатаясь. — Очень больно. — Она схватилась обратно за поручни, а я обнял за талию и прижался к ней.